Во тьме Бездны

- Я не знала, что в Бездне можно разжечь огонь, – обронила колдунья, ласково гладя Рейстлина по волосам. Когда оглушающее наслаждение схлынуло, к магу вернулись былые сомнения, разрешать которые призрак не торопилась, но и уйти не позволила. Теперь он лежал свернувшись, как в детстве, на оказавшейся слишком большой кровати, устроив голову на животе женщины, чьё мерное дыхание было так удобно считать, чтобы отвлечься от терзающих мыслей. - Разве это не иллюзия? – спросил Маджере, едва узнавая свой собственный голос, хрипловатый, спокойный, будто бы даже довольный, как если бы ему удалось окончить какой-то сложный эксперимент. - Это даже не воспоминание, маг, – покачала головой тень, пропуская очередную белую прядь сквозь пальцы. Прикрыв влажные от света глаза, колдунья ощущала себя как никогда живой и тёплой, даже более настоящей, чем помнила себя при жизни. С благоговейным трепетом она мысленно поблагодарила Тьму за то, что та сделала ей такой странный, но безумно необходимый подарок – Рейстлина Маджере. Чёрного мага, который даже в Бездне был слишком живым для тени. Чтобы о себе не думал колдун, она знала, что сила его велика, похоже, он, и правда, мог бы стать довольно своеобразным, но неплохим богом, если бы… Проводник оборвала поток мыслей, нет, он уже стал богом в одной из множества вероятностей и мир погиб. Его неуступчивость и гордыня не дали ему пройти последнее испытание. Даже сейчас, зная, что ничего не теряет, Маджере не желал терять самообладания, хотя она и видела, что сама мысль о близости далась ему непросто. - Спасибо тебе, маг, – почти безмолвно шепнула тень, не зная, как ещё выразить всё то, что вертелось у неё в голове. - За это не принято благодарить, как мне кажется, – к Рейстлину начала возвращаться привычная критичность суждений и ядовитая желчность фраз, впрочем, совершенно не задевшая чувств женщины. - Я не знаю, что принято говорить после близости, – чародейка рассеяно улыбнулась, оставив волосы мага в покое и принявшись выводить узоры на плече Рейстлина. Золотистая кожа расцветала невидимыми магическими формулами, наслаивающимися и сплетающимися в причудливый рисунок. Впрочем, силы в них было не больше, чем в детских каракулях. Ни одна магия, кроме той, что породила сама Бездна, не слушалась призрака уже очень давно. – Впрочем, как и до неё… Рейстлин молчал, прикрыв свои пугающие глаза, сдерживая одну острую колкость за другой. Нет, он не позволит нарушить этот покой, даже своим амбициям. Слишком удивительным оказалось это ощущение единения тел и душ, опасным, но сладким, без притворства и нагромождения ненужных слов. Однажды, в юности он из любопытства следил за братом, когда тот «зажимался» с понравившейся ему девчонкой. В том, что происходило после не было ничего интересного с его, Рейстлина, точки зрения. Высокие, визгливые стоны и запальчивые прерывистые выкрики, точно на игровом поле, подбадривающие Карамона, что пыхтя и краснея ритмично двигался, вдавливая девицу в скрипящую кровать. Вкус брата оставлял желать лучшего, выбранная им «красавица» обладала крутыми рыхловатыми бёдрами и большой грудью, что качались в такт быстрым движениям, подставляясь под мозолистые ладони воина, стоило той «оседлать» мужчину. В тот раз он окончательно разочаровался во всём, что происходит между мужчиной и женщиной. Приоткрыв глаза, маг не удержал кривой ухмылки – определённо, Проводник бы не понравилась Карамону. Тень обладала преступной хрупкостью, граничащей с худобой, линии тела плавные, но будто бы заострённые, грудь небольшая и, как помнил Маджере, приятно мягкая, стоило укрыть её ладонью. Ведьма лежала, уютно закрыв глаза, а потому не могла заметить изучающего взгляда ученика, что старался выискать в своём наваждении изъян хоть сколько-нибудь достаточный для высмеивания, но вскоре забросил свои попытки и вновь смежил веки, стоило женщине пошевелиться. Колдунья осторожно подтянула одеяло, свивая вокруг них с Рейстлином мягкий кокон, позволяющий сохранить не только тепло, но и ощущение хрупкой близости. - Кажется, я начинаю понимать, отчего госпожа так интересуется тобой, маг, – произнесла колдунья негромко, открыв глаза, но не глядя на Рейстлина, что устроив голову на её животе дремал или, что вероятнее, был погружён в собственные размышления. Правая бровь мага дёрнулась, но тут же вернулась на место, её обладатель не желал раскрывать своего бодрствования и интереса. Тень улыбнулась и осторожно погладила тёмную «предательницу». – Хочешь знать, чего хочет каждый обитатель Бездны? - Могущества? – разомкнул пересохшие губы Маджере, всё так же не спеша открывать глаза. Чародею казалось, что если не открывать глаз, то опасный момент прощания не наступит никогда. Он с удивлением осознал, что мог бы провести вечность как сейчас, лёжа в тишине и слушая дыхание давно погибшей колдуньи. - Нет, маг, – рассмеялась вполголоса тень, отчего маг чуть нахмурился, прислушиваясь к собственным ощущениям. Вопреки опыту и здравому смыслу, веселье Проводника не затронуло самолюбия Рейстлина. Обычный негромкий женский смех, без издёвки или вызова. Не над ним. – Они, да и я хотим одного и того же – жить. Даже те, кто никогда не рождался по-настоящему, как та же демон, что соблазняла тебя. Бездна отбирает желания, даруя покой или обрекая на мучения по велению Всебесцветной. - Заинтригован, – усмехнулся Рейстлин, подавив привычное желание приказать ведьма молчать, как бывало стоило кому-то отвлечь его от размышлений. Не глядя протянув руку, сплёл свои пальцы с пальцами женщины, едва ощутимо поглаживая тыльную сторону узкой ладони. - Ты самый живой из нас, потому что одна глупая Посвящённая отдала за тебя всё, что имела, вернув из лап смерти. Даже Тёмная Госпожа не догадывается, отчего ей так нравится «играть» с тобой, избранник магии, – неслышно вздохнула колдунья, но маг всё равно почувствовал и прямо посмотрел в льдистые глаза, ища ответы на свои и, главное, её собственные вопросы. - К чему это? Мне стать не богом, и мы оба знаем об этом, зачем бредить мои раны, тень? – сел на постели Рейстлин, разрывая тесную связь. Даже обнажённый, на разворошённой постели, в кольце скомканного одеяла, он оставался могущественным колдуном. «Самым могущественным из нас…» – поправила себя Проводник, не спеша подниматься. - Ты бы стал им, маг, тебе всего лишь не хватило чуда. Но я не об этом, прошлое нужно оставлять мёртвым, оно им нужнее, – мягко успокоила бурю, что желала разыграться в душе Маджере. Её ладонь опустилась мужчине на колено, ненадолго отвлекая внимание мага от собственного раздражения. – Я о другом желаю сказать, маг. Ты можешь уйти из Бездны, не сегодня и не сейчас, но у тебя есть возможность и силы. - Отсюда нет пути обратно, иначе Такхизис давно бы нашла лазейку, – скривился Рейстлин, понимая, что не собирается хвататься за соломинку. - Поверь мне, маг, ты можешь много больше, чем думаешь, – приподнялась на постели Проводник, глядя поверх плеча волшебника на мерцающий в очаге огонь. Пламя горело просто так, без всякой подпитки, на голых камнях, бросаясь горячими искрами в тёмные плиты. - Как же, по-твоему, я вернусь? – вопрос вырвался сам, без желания Маджере, вызвав в душе глухое раздражение, которое, впрочем, погасло так же быстро, как и появилось. - Так же, как зажёг огонь в Бездне. Магией, – озвучила очевидное мастер иллюзий, рискуя навлечь на себя ядовитые реплики ученика. Рейстлин же молчал, вспоминая всё, что он когда-либо знал о Бездне. – Ты закрыл Врата изнутри, маг, ключ всё ещё должен быть с тобой… - Я отправил Крисанию с братом, – снедаемый сомнением, протянул Рейстлин, всё ещё сомневаясь, но уже желая испытать себя снова. - При чём здесь жрица Паладайна, маг? Запирал Врата ты один, – едва заметно улыбнулась колдунья, наконец, понимая, почему Посвящённая пошла за чёрным магом. Сейчас перед тенью сидел самый красивый человек из тех, что она когда-либо знала. У него не было божественного сияния, как у Короля-Жреца, не было хвалённой утончённости эльфийского короля, не было даже грубого очарования брата. Но сейчас он был прекрасен, с сияющими умом и любопытством глазами, величайший колдун. Ренегат всех сторон казался помолодевшим, почти мальчишкой, что только вступал на путь магии. Ни седые волосы, ни нездоровая жёлтая, металлически поблёскивающая, кожа не могли умалить этой настоящей красоты победы разума над телом. Призрак легко могла представить, как маг просыпаясь среди ночи и стремительно уходит в лабораторию, забыв опираться на посох и изображать немощность. Его недуг отступал в такие моменты под натиском магии, что горела внутри него. Ученик должно быть сперва пугался подобных озарений, но приспособился выполнять все поручения, не задавая лишних вопросов. Ему должно было хватить на это разумности и осторожности. Ведьма против воли представила себя рядом с этим увлечённым мужчиной и покачала головой, нет, она бы не справилась. Одержимость магией Рейстлина Маджере была сильнее любой иной страсти, в самой же женщине давно уже ничего не горело. Впрочем, пока маг здесь, она будет помогать ему. Взамен на это тепло и настоящие свечи, что так приятно греют ладони. Набросив тяжёлую мантию на плечи, Маджере что-то беззвучно проговаривал, чертя в воздухе магические символы, что вспыхивали силой под золотыми пальцами мастера. Тень закрыла глаза, заворачиваясь в одеяло, что хранило горьковатый запах трав и тот особенный аромат кожи мага, что она, пожалуй, могла бы теперь узнать из миллиона других. Тьма шептала и шелестела о чародее, кажется, одобряя его действия. Проводник заснула, как обычно без снов, но с улыбкой на губах. У неё было ещё какое-то время, прежде, чем маг найдёт способ вернуться из Бездны.