Во тьме Бездны

С той ночи минуло много лет, за которые на Кринне сменилось многое, почти до неузнаваемости изменился мир магии, близилась, а где-то уже шла Война Хаоса, вот только в Бездне было почти что тихо, Такхизис забросила надоевших пленников. Королеве Драконов хватало и иных забот, не на последнем месте стоял и Кринн с разгорающимися боевыми действиями, от которых жаждущая власти, а, главное, свободы богиня не могла отказаться. Маджере был погружён в свои поиски выхода из Бездны, принимая помощь и знания от Проводника, что следовала за ним уже не таясь, всё так же снимая повязку с глаз лишь оставаясь наедине с магом. Их отношения не имели ничего общего ни с любовью, как её понимала тень, ни с желанием обладать, что знал Рейстлин. Это было что-то совсем иное, доверие и понимание полуфраз и движений. Суккуба привлечённая магнетическим притяжением, что витало между этими двоими, стоило им завести очередной азартный спор, каждый раз уходила ни с чем. Один раз соблазнительница едва не лишилась половины своей красоты, когда появилась перед раздосадованным после очередной неудачной попытки покинуть Бездну. Маджере отмахнулся от красавицы, точно от назойливого насекомого и Тьма, ластившаяся к его рукам отозвалась мгновенно и много охотнее, чем подчинялась Всебесцветной. - Она может рассказать Госпоже, – не одобрила горячности ученика Проводник, наводя на сознание демона морок, в котором та едва не угодила в одну из множества ловушек Такхизис. - Какое мне дело до доноса богине, если я останусь здесь. Не ты ли говорила, что у меня есть шанс? – злился Рейстлин, расхаживая по своей келье, в которой по какой-то удивительной традиции горел очаг, когда бы маг и его наставница не вернулись. - Тише, маг, ты призовёшь беду своими криками, – тень поймала его за рукав мантии и мягко, но требовательно усадила на кровать. Встав лицом к магу, женщина накрыла его гневно сияющие глаза прохладными пальцами, призывая к спокойствию. – Ты устал, маг, тебе нужно больше времени. Я не обещала, что выйти из Бездны будет так же легко, как зайти. Ты же помнишь условия, что поставил себе сам… - Да, не выпустить Такхизис в мир, но выбраться самому и в то время в которое должен, ни позже, ни раньше, – повторил маг, успокаиваясь. Прикосновения бывшей светлой колдуньи дарили прохладу и позволяли думать более здраво. Её осторожные пальцы сместились к вискам, мягко надавливая и поглаживая, повторяя рисунок черепа. - Я слышала у твоего брата родился сын, – прикоснулась сухими губами ко лбу мага Проводник. - Такой же болван, как и его отец? – приоткрыл глаза Рейстлин, непривычно, снизу-вверх, глядя на женщину. Новость о том, что Карамон и Тика обзавелись потомством неожиданно не вызвала раздражения, только какую-то светлую тоску, которую чародей быстро прогнал. - Нет, он тоже чародей, завтра ему готовят Испытание в Башне Высшего Волшебства в Палантасе, – ведьма оставила на губах Маджере короткий поцелуй. – Твой бывший ученик желает вызвать твою иллюзию для Палина, сына Карамона. - Даламар? – удивился маг искренне, позволяя тени играть со своими волосами. – Удивительно… Хотя, этого следовало ожидать. Он очень амбициозен. - Даже не знаю от кого ему передалась эта напасть, – негромко рассмеялась тень. Чуть отстранившись, она вновь стала серьёзной, а в светлых глазах застыла странная тревога, причина которой магу была неизвестна. – Ты можешь попробовать, маг. Иллюзии создавать ты умеешь много лучше, чем твой ученик, а в день Испытания грани становятся тонкие, но ты знаешь и сам… - Я попробую, – подумав, кивнул Рейстлин. - Ты справишься, маг, – вздохнула едва слышно Проводник. Тьма всё чаще шептала своей любимице и избраннице, что совсем скоро Рейстлин Маджере покинет Бездну, вернувшись к тем, кто ждёт его, несмотря ни на что. Женщина и брат. Для неё же, безмолвной тени уже давно нет места. Если бы маг пожелал, он бы непременно заметил, что с каждым новым днём его наставница мрачнеет и блекнет, терзаемая мыслями. Но Рейстлин был одержим своей идеей, а потому не обращал внимание ни на что, кроме своего исследования. Всеми его мыслями владела лишь цель и ничто более не имело для него в эти минуты смысла. Тень смотрела на него и улыбалась призраком былой улыбки. Она знала, что рано или поздно маг покинет Бездну, он был слишком живым для Тьмы, но колдунья не думала, что сможет так привязаться к нелюдимому Маджере. Она вновь оказалась права, Рейстлину удалось не только заменить иллюзию ученика своей, но и ненадолго вернуться на Кринн, отчего грань между ним и Бездной стала ещё тоньше и слабее. Наблюдая за тем, кого никогда не рискнула бы назвать возлюбленным, ведьма улыбалась его словам о магии. - Я пожертвовал собой ради себя! – худая фигура Рейстлина возвышалась в зале Испытаний, а голос звучал удивительно спокойно, почти без издёвки. – Я видел, чем я должен стать если одержу победу. Ничем! Это был конец. Выродиться в ничто. Мир мёртв... Колдунья ликовала, глядя на то, как испугано отшатнулся тёмный эльф, одними губами произнеся «шалафи», боясь поверить собственным глазам. В Бездну Рейстлин вернулся уже без посоха, но кажется тот и вовсе был не нужен ему. Он был задумчив и печален появившись в келье, несколько свечей, послушных его воле потухли, погружая комнату в полумрак. - Палин прошёл Испытание, – произнёс маг негромко, позволяя женщине подойти ближе и неожиданно порывисто обнял её, пряча лицо в изгибе бледной шеи. Больше всего в мире, Проводнику хотелось, чтобы горячая влага, упавшая на обнажённую кожу ей показалась, как и тихие слова, сказанные полушёпотом у самого уха. – Я хочу вернуться. - Я… – ведьма вскинула голову, невидяще глядя в потолок, давя в себе малодушное желание сказать не то что должно, а то, что хочется. Одно короткое «знаю» и поиски продолжатся на неопределённое время, затянутся и не окончатся успехом никогда. Вот только она знала не только это, а потому произнесла, закусив до боли губу. – Я помогу. Они молчали, делясь последними спокойными минутами так щедро, как могли. Эта близость была чем-то похожа на их общий первый раз, те же шорохи ткани и напряжение в телах, не желающих признавать правоту разума. Маджере целовал солоноватые губы колдуньи, не желая знать, отчего они горчат, а тень всё чаще моргает, смахивая прозрачные капли. Проводник впервые ушла, не дожидаясь пробуждения мага. Рейстлин спал, привычно свернувшись на середине постели, укрытый тьмой, что сторожила его сон лучше любого пса. Волосы белыми змеями разметались по подушке, обрамляя золотистое скуластое лицо. Колдунья улыбнулась смиряясь с горечью неминуемой потери, в руки привычно легла лента. Женщина отвернулась, не в силах совладать с давно умершим сердцем, что так и не смирилось с запретом на любовь. Чёрная ткань вновь сокрыла половину лица ведьмы, зрение более было ни к чему. Всё что желала видеть, чародейка запомнила так хорошо, что наличие или отсутствие глаз её более не трогало. Год прошёл в подготовке, больше связанной с отвлечением Такхизис от Врат, нежели самим их открытием. Всё получилось слишком быстро, ведьма даже не успела понять, как пролетело время и вот, она стоит напротив Маджере и готовит, возможно, последнюю иллюзию в своём существовании. Если ей не удастся удержать ложные воспоминания они оба погибнут, растерзанные обезумевшей от гнева Такхизис, а Врата навеки окажутся разрушенными. Рейстлин плёл заклинание, призванное открыть Бездну изнутри, выпуская в мир одного единственного её обитателя. Осталось только успеть справится до того, как богиня обратит внимание на брешь в защите. - Быстрее, маг, она… – прошептала тень, слыша лишь нарастающий гул, с которым Врата нехотя распахивались для чёрного чародея, что желал покинуть Бездну. - Уже здесь, – пять змеиных голов оказались неожиданно близко, отчего Проводник едва не дрогнула, но Тьма, ласковая к своей союзнице придала колдунье немного сил, преобразуя иллюзию в подобие защиты. Одна из голов чудовища дыхнула огнём, несильно, лишь чтобы припугнуть и заставить ошибиться. – Как это чудесно, Рейстлин, что ты всё же открыл мне двери, хотя и спустя столько лет. Но я готова простить тебя. - Уходи, маг, – всхлипнула колдунья, чувствуя, как кожа на ладонях идёт пузырями. Боли от свежих ожогов она не чувствовала, всем её сознанием владел только Маджере, что завершал сложное плетение. - Ты… – он всё же обернулся, кинув прощальный взгляд на союзницу, что добровольно отдавала себя на растерзание Тёмной Госпоже. - Уходи же! – не своим голосом выкрикнула ведьма и резко соединила руки, схлопывая своеобразный щит точно книгу. Поднявшийся поток магии вынес Маджере прочь из Бездны, Врата закрылись, чтобы более не открыться уже никому из живых. Всебесцветная взревела, круша всё до чего могла дотянуться, её злость требовала выхода и крови. Ведьма упала без сил на каменные плиты, с глухой обречённостью понимая, что её конец будет куда бесславнее, чем мог ожидать Рейстлина Маджере. Сопротивляться у тени не было ни сил, ни желания, а потому она даже не вздрогнула, когда совсем рядом опустилась могучая когтистая лапа Королевы Драконов. Отсутствие зрения, кажется, впервые оказалось благом для чародейки. - Неужели ты снова влюбилась, глупая тень? – насмешливый голос Такхизис заставил женщину вздрогнуть, но так и не поднял её на ноги. – Он перешагнул и через тебя, как через жрицу и брата. Даже мать не могла его остановить, моя бедная глупенькая колдунья. Неужели ты подумала, что он может прельстится слепой покойницей, когда там, на Кринне его ждёт множество женщин? От тебя даже храмовник отказался, предпочтя бороться со злом, а не спать с ним. Богиня продолжала насмехаться, не чувствуя, как Тьма, что как думалось Всебесцветной подчинялась ей, утекает из неё горячим потоком, наполняя совсем иной сосуд. Ведьма же становясь новым пристанищем для магии медленно поднималась на всё ещё слабые ноги, не слыша ни хохота, ни слов Такхизис. Боль в обожжённых руках стихла, позволяя разогнуть сведённые пальцы. Чёрная ткань, успевшая пропитаться кровью вдруг слетела с красивого лица, открывая взору удивлённой Королевы Драконов светло-голубые глаза ведьмы, что отбирала её мощь с лёгкостью, недоступной даже Маджере. Оцепеневшая от ужаса богиня не могла пошевелится, наблюдая за тем, как медленно не отвратимо к ней приближается смерть. Чёрный капюшон мантии взметнулся, укрывая голову бывшей колдуньи. Испугано отпрянув Такхизис обернулась самой соблазнительной из всех возможных женщин, неловко заваливаясь на спину под натиском чужой (своей?) силы. - Всегда мечтала так сделать, – шепнула в удивлённо распахнутые губы бывшей госпожи та, что больше не была тенью. – Это моё милосердие, Госпожа. Последний поцелуй показался Такхизис полным сладостной боли разочарования и потери. Стоило холодным губам бывшей слуги коснуться её рта, как остатки магии и сама жизнь покинули тело Королевы Драконов.