Во тьме Бездны

Маджере болезненно хохотнул, кривя бледные губы, нестерпимо желая найти в себе силы разозлиться на душу, которая, похоже, отчаянно жалела его. Должна была! Вот только в светлых глазах ведьмы не блестела жалость, а голос не сочился притворной сладостью сочувствия. Судя по всему, хотя Рейстлину было почти невозможно в это поверить, она действительно не находила его внешность отталкивающей или неприятной. Ей было всё равно, как выглядит Рейстлин Маджере, могущественный чародей, что едва не стал Властелином Ничего, она просто смотрела и желала запомнить его настоящего, без метафор и пугающего ореола магии. Тень не могла отвести взгляда от лица мага, повторяя кончиками пальцев острую линию скулы, излом брови, мягко очертила морщины над переносицей и вновь возвращаясь к впалой щеке. Рейстлин прикрыл глаза, не находя в себе желания сопротивляться искренней ласке. Прежде, чем ведьма помыслила о том, чтобы отнять ладонь, Маждере накрыл её руку своей. Скорбная складка у рта медленно, точно неохотно разгладилась, тонкие губы приоткрылись, выпуская едва слышный выдох. Рейстлину хотелось нервно дёрнуть головой, устраняясь от ладони колдуньи, вот только её касания несли тепло и что-то давно забытое. Магу так хотелось поверить Проводнику, получить утешение и этот осколок, бесспорно, иллюзорного покоя. Маджере медленно открыл пугающие глаза, позволяя ведьме прочитать на дне необычных зрачков много из того, что, наверное, следовало бы сказать уже давно или молчать и дальше. Вот только вечность не обещала окончания этой опасной истории, а потому, слова казались Рейстлину неуместными и бессмысленными, как, впрочем, и всё, что касалось отношений и их подобия. Карамон правда говорил однажды, что женщин нужно завоёвывать всякими романтическими глупостями. Однако какое-то внутреннее ощущение твердило, что обладательнице льдистых глаз нет никакого дела до того, что он может сказать. Рейстлин осторожно, прислушиваясь к своим ощущениям и боясь встретить насмешку Проводника, прижался щекой к нежной руке колдуньи, позволяя почувствовать озябшей в этой вечной тьме коже тепло. Повторить ласковый жест призрака оказалось до преступного легко, рука Маджере будто бы сама, отдельно от пылающего сознания, повторила рисунок чужого прикосновения, вызвав мягкую улыбку на губах ведьмы. Опустив ресницы и погружаясь в привычный мрак, призрак повернула голову, мягко целуя раскрытую ладонь мага. Золотистая кожа великого чародея всё ещё хранила отголоски «живых» запахов, сухих трав и кореньев, что тот бросил в ритуальный огонь перед тем, как открыть врата вместе со светлой жрицей. Сухие прохладные губы будто бы оставили раскалённый след на ладони, под пальцами. Рейстлин не знал, что следует сказать или сделать дальше, чувствуя, как к горлу откуда-то из груди поднимается опасная, парализующая паника. С Крисанией всё было много проще, Посвящённая уже была очарована им, магу лишь оставалось держаться холодно и отстранённо, чтобы заставить жрицу желать растопить его лёд. Прятаться за доспехом безразличия в случае с Проводником было поздно, она уже увидела больше, чем он мог простить себе. Это брат, несмотря на всю свою ограниченность, мог вскружить голову любой красавице парой шуток и доброй улыбкой, а ещё завлечь сильным телом воина. У Рейстлина же не было ни очарования, ни внешности близнеца. Некстати вспомнилась проклятая суккуба, что насмеялась над ним во время его первого кошмара в Бездне. Что если, и эта повелительница иллюзий растопчет его и без того израненную гордость? Нет, она не может, не станет, иначе он просто сойдёт с ума от очередного унижения. «Ты даже не знаешь, что делать с мужчиной, тень» – звонкий злой голос демона, раздавшийся в мыслях Маджере придал уверенности. Призрак тоже не знает, как правильно. Пока решимость не покинула воспалённого разума, Рейстлин осторожно огладил пальцами мягкую кожу щеки, обращая лицо женщины к себе и пока она не распахнула свои слишком мудрые для такого юного лица глаза, склонился к бледным губам. Поцелуй обжёг призрак, заставляя распахнуть глаза в глухой растерянности. Пальцы души соскользнули с щеки мага, замерев где-то на изломе худого плеча. Жар, исходивший от Маджере, наполнял её истерзанное вечным холодом тело, согревая и обещая… что-то почти живое, настоящие в этом болезненном царстве иллюзий и теней. Маг вплёл пальцы в волосы колдуньи, наслаждаясь тяжестью мягких прядей. Тьма качнулась, сплетая тесный кокон вокруг двоих, так немыслимо и нелепо познающих единение израненных душ. Магия рвалась наружу, меняя очертания комнаты и зажигая огонь в очаге, пламя лизнуло воздух крохотными языками свечей, что успели немного оплыть пока длился этот бесконечно прекрасный и столь же нелепый поцелуй двух чёрных магов. Судорожно схватив пересохшими губами воздуха, Рейстлин резко прервал поцелуй, чувствуя, как непонятная дрожь охватывает его тело. Запустив ладонь в волосы он с силой потянул белые пряди назад, точно желал проснуться от опасного наваждения. Видения, в котором женщина желала его. Проводник качнулась на предательски подгибающихся ногах. Поцелуев в жизни колдуньи не было много, но ни от одного из них ей не хотелось рухнуть на колени. Рейстлин осторожно, точно женщина в его руках была хрупкой как стеклянный бокал, придержал её, обжигая горячей ладонью даже через ткань мантии. Колдунья приоткрыла рот, желая как-то объясниться, но маг не позволил, приложив к её припухшим губам тонкий палец. - Молчи, прошу тебя, – хрипло попросил маг, боясь, что стоит ему услышать хоть одно неосторожное слово как вся эта иллюзорная идиллия обвалится, изрезав его острыми осколками страшной реальности. Призрак кивнула и медленно сомкнула веки, соглашаясь с его правотой. Слова сейчас действительно были не нужны ни ей, ни Маджере. Тени достаточно того, что согревающая рука мага гладит её немного ниже лопаток, кажется, совершенно отдельно от сознания самого Рейстлина, который всё ещё не может поверить в то, что делает это сам, по «доброй воле». Злая колкость вновь обернулась против создателя. Ведьма осторожно вернула ладонь обратно на его плечо и, не встретив протеста, осторожно сместилась на участок обнажённой кожи на шее мага. Рейстлин вздрогнул почувствовав прикосновение, чуть напряглись пальцы, блуждающие по спине колдуньи, но неожиданной близости Маждере не прервал. Не остановился он даже когда Проводник запуталась в его волосах на затылке, желая повторить поцелуй. Маг не отказал и в этом, на этот раз накрыв её губы с большей решимостью. Тьма затаилась в углах комнаты, запечатывая двери от других обитателей Бездны. Магия не позволила бы помешать этой странной паре изломанных теней, что двигались в такт биению сердца и шёпоту призрачного пламени. Рейстлин скользнул пальцами по костяной фибуле, удерживающей горловину мантии на покатых плечах чародейки. Ткань соскользнула, позволяя магу коснуться бледной шеи колдуньи, что задрожала от прикосновения тёплого дыхания и неожиданно трепетных губ Маджере. Они не смели торопиться, боясь вспугнуть разлившуюся вокруг странную магию, что, как казалось Рейстлину, была замешана на их общем безумии. Остаться обнажёнными в этой пылающей огнями темноте было отчаянно страшно. Рейстлин дёрнулся потушить неизвестно откуда появившиеся свечи, но Проводник остановила его, мягко прикоснувшись к золотистой коже на груди мага и шагнула ближе, сбрасывая прочь простое платье, точно ненужную оболочку. Нагая, укрытая лишь пологом волос, ведьма казалась сошедшей со станиц старинного трактата о чародейках, что творили заклятья под призрачным светом Нуитари. Маг отвёл в сторону густые тёмные пряди, прижимаясь к голубоватой жилке на шее тени, не в силах смотреть в её глаза, жадно блуждающие взглядом по его исхудалому, нескладному телу, точно имели на это право. Обнимать её вот так, стоя кожа к коже, было много приятнее, прохлада её обманчиво молодого тела успокаивала и прогоняла страх и неуверенность. Сейчас, в это мгновение ему хотелось поверить в то, что даже он, проклятый и презираемый всеми отступник, имеет право на короткое пусть не счастье, но спокойствие. Постель, застеленная гладким бельём приятно холодила кожу, обостряя ощущения от каждого прикосновения. Рейстлин мягко уложил тень на кровать, ощущая, как проклятое возбуждение закипает в крови, жаркой тяжестью оседая внизу живота. Он вёл губами плавные изгибы женского тела, на которое так чудесно ложились блики от огня. Лишь один раз ведьма проявила нетерпения, притянув мага к себе, желая, как можно скорее ощутить его внутри. Наверное, ему бы хватило сил извернуться и избавится от хватки колдуньи, но было что-то безумное в её светлых глазах, что Рейстлин лишь усмехнулся, вклиниваясь между разведённых бёдер так отчаянно просящей женщины. В отблесках огня плавно двигалась пугающая и прекрасная фигура, отбрасывая множество преломлённых теней на стены комнаты. Золотистые пальцы сплетались с бледными до синевы, воздух согревался вспыхивая короткими искрами магии или иллюзии. Белоснежные волосы мага отрезали пару от остального мира, не позволяя отвести взгляд. Глядя глаза в глаза было невозможно ни солгать, ни сокрыть и эта открытость, полное единение дарило ни с чем не сравнимое блаженство обоим магам. Ведьма кусала губы, помня о просьбе Маджере молчать, и едва слышно постанывала, опасаясь нарушить таинственно тишину. Маг же желал только одного – чтобы сладкая пытка не оканчивалась никогда. Изогнувшись в выворачивающим душу и тело удовольствии, чародейка выгнулась в руках Рейстлина, притягивая его голову к груди. Острую ключицу ожёг укус, лишь распаливший пожар, терзающий женщину. Позабыв желание молчать, она взмолилась, сбивчиво прося любовника о том, о чём не должна была иметь и понятия. Рейстлин хрипло выдохнул в изгиб изящной шеи и вскинулся, ощущая, как звучание собственного имени, слетевшего с губ колдуньи утягивает его в пучину удовольствия. Впервые, мысли покинули голову великого мага, уступая место ощущениям, которых казалось было так много, что казалось, они разрывали Маджере на части.