Во тьме Бездны

В тёмном зале горели призрачные свечи, в их синеватом пламени тени удлинялись и ломались точно в танце. На троне устало опустив покрытую капюшоном голову сидела повелительница Тьмы, менее всего похожая на богиню. Вопреки обыкновению подле её места не клубились тени, желая исполнить каждую, даже мимолётную прихоть госпожи. Пустой зал оглашали лишь шаги, сопровождающиеся ритмичными тихими ударами посоха о камень. Образ Рейстлина Маджере мерил расстояние от одной стены до другой, перебирая длинными пальцами по древку. Богиня не смотрела на него, а потому не замечала отличий иллюзии от оригинала, всем её сознанием владел последний взгляд мага, брошенный за миг до того, как тот выпал из Бездны. Живой и почти здоровый, без рассыпающегося пеплом и тленом перед глазами мира. Почти человек. Только побывавший в Бездне и сумевший выбраться из неё. Она бы хотела разозлиться или расплакаться от бессилия, но Тьма отняла у неё слёзы и чувства. Разум и сострадание вытеснили всё, кроме памяти. Прогоняя иллюзию в зал вошли двое мужчин, при появлении которых молодая богиня тяжело выпрямила спину, ни то желая показаться гордой, ни то просто не слабой. Она успела заметить, как образ величайшего чёрного мага истаял, не дойдя три шага до правого окончания зала. Пришедшие несли гнетущие ощущение силы, а один из них ещё и света. От этого мягкого сияния богине хотелось отвернуться и укрыться, но она только прикрыла усталые глаза. - Не могу сказать, что рада вас видеть, – шелестящий голос раздавшийся из-под чёрного капюшона никак не мог принадлежать Такхизис. - Как ты посмела занять место нашей сестры, ведьма? – Паладайн шагнул вперёд, гулко разбивая царящую тишину. - Зачем ты отпустила Маджере? – значительно тише и спокойнее спросил его спутник, облачённый в алые одежды и так же, как и богиня пряча лицо под капюшоном. - Не потому ли, что Такхизис была вашей сестрой ты, Паладайн, позволял её безумию стирать города и народы с лица Кринна, развязывать войны и мучить слабых? – вскинула подбородок бывшая тень, ставшая хозяйкой. Тьма подобралась ближе к своей избраннице. – Маджере не место в Бездне, он остановил Такхизис, отказался от идеи стать богом и смог вернуться к обычной жизни. - Дерзкий мальчишка уступил трон тебе? – ярился Бог Света, наступая всё ближе. – И без божественного могущества он наворотит дел, как делал уже не раз. Его стоит лишить дара! - Нет, – отрезала тёмная богиня, откидывая капюшон, позволяя «гостям» увидеть почти бесцветные глаза старухи на молодом лице. Бескровные губы двигались медленно, точно неохотно. Визитёры, особенно Паладайн, утомляли её. – Ты, Паладайн, не можешь судить чужих сторонников. Разве твои непогрешимы? Не было ли в честь тебя устроено кровавых месс и ужасающих своей жестокостью чисток, во имя веры и всеобщего избавления от порождений зла. Не твой ли пастырь ослеп в своей жажде власти? - Не гневайся, богиня, – Гилеан вздохнул устало и тихо, однако, богине показалось, что этот шелестящий голос раздался почти над ухом. – Такхизис, действительно, обезумела последнее время, но это не умоляет вины Рейстлина Маджере, что пожелал бросить вызов всему мирозданию во имя власти и обретения могущества. Его следует наказать за дерзость и предотвратить даже сам шанс на то, что это может случиться в дальнейшем. - Вы можете действовать как посчитаете нужным, я не приму в этом участия, – отвернулась повелительница Тьмы, – Магия и Тьма любит Маджере, он погибнет без своей силы. Я не в праве допустить этого. Бездна не отступается от тех, что избрали её. Никогда. - Мне кажется это ты, а не Тьма любишь чёрного мага. Но мы можем и заставить тебя изменить решение, – в голосе Платинового Дракона рокотал гнев, замешанный на угрозе. - Вы? – богиня хрипло, почти старчески рассмеялась. По тронному залу пронёсся холодный ветер, загасивший немногочисленные свечи. – Быть может ты и попытаешься, Паладайн, но уверен ли ты в том, что твой брат пойдёт за тобой в эту битву? Бездна – мой дом, мне не нужны глаза чтобы зреть, как ты злишься на своё бессилие, мне не потребуются руки, чтобы отнять у тебя власть… Шелестящий шёпот богини лился на Платинового Дракона будто бы со всех сторон. Точно змея бывшая тень обвивала Доблестного Воина, живыми кольцами сжимаясь вокруг него и тут же выпуская, не позволяя причинить вреда. Меч в руках бога пел, вот только ни разу его лезвие не затронуло изящной фигуры молодой повелительницы тьмы. Гилеан не мог отвести взгляда от хрупкой богини, что даже не сдвинулась с трона, наслав на Светоносного кошмар, столь реалистичный, что он не мог прогнать морок. Тьма, и правда, любила эту девочку, избрав её своим сосудом. - Но я прошла своё самое последнее испытание и умею сострадать, – окончила свою фразу богиня, разрушая собственное творение без сожаления или злорадства. – Я не желаю войны и крови. - Что же ты будешь делать? Сидеть здесь и создавать мороки для самой себя? – вкрадчиво спросил Гилеан, вспомнив, кого он увидел вышагивающим перед троном. – Так ты сойдёшь с ума много быстрее нашей сестры и тебя постигнет та же участь, что и Такхизис. - Я… буду помогать магам, что избрали в союзники Тьму, постараюсь образумить драконов и если позволите… – она вдруг засомневалась и стала отчаянно юной и напуганной, позволяя обмануться в том, кто же восседал на троне. – Если позволите, я хотела бы взять обязанность провожать умерших к Реке Душ. Паладайн задохнулся от возмущения, но брат остановил его взглядом, не позволяя вновь навлечь гнев молодой, но уже могущественной богини. Серый Странник, тяжело сбросил капюшон, обнажая совершенно седую голову, при виде пепельных волос бога сердце хозяйки Бездны болезненно сжалось, но больше бывшая тень ничем не выдала своего неравнодушия. - Ты чаешь надежду уговорить его? – Гилеан постучал себя по подбородку, чуть прикрыв морщинистые веки. – Нет, желаешь просто встретить его ещё раз… Что ж, будет же так, Повелительница Тьмы. - Как называть тебя? – спросил Паладайн глядя на юную богиню с опаской и каким-то странным удовлетворением. - Если это возможно, то я оставлю прошлое имя. Никто не должен узнать, что Такхизис мертва. Мне не нужны соискатели, – криво усмехнулась богиня, копируя кривой оскал Рейстлина Маджере. Боги только кивнули и исчезли, оставляя богиню в пустом зале. Она опустила потяжелевшие веки, позволяя себе взглянуть на то, как её избранник со смесью болезненного удивления рассматривает потемневшее навершие посоха и, на пробу, колдует что-то незамысловатое. В комнате, на столе перед магом, появилась белая оплывшая свеча, основание которой обмотано синей лентой. - Ширак, – прошептал маг, и крохотный огонёк жадно набрасывается на фитиль. Богиня Тьмы, восседая на троне, улыбнулась слабо, едва уловимо, вместе с магом следя за тем, как горит пламя. Однажды он придёт к ней, чтобы отправиться по Реке Душ. Быть может, она сможет уговорить его разделить с ней ещё одну вечность в Бездне… Или скажет, наконец, прощай.