Звёзды над нами

Этим летом тишина стала для Гермионы чем-то вроде теплого мохнатого пледа, которым укрываешься в холодные вечера и, сидя на подоконнике, наблюдаешь, как капли несильного дождика увлажняют траву или клумбы цветов. Она окутывала её с головой, отдаляя от надоедливого шума и криков людей, которые иногда казались слишком громкими и раздражающими. За весь сегодняшний день от всей этой какофонии звуков и голосов у Гермионы начала болеть голова. Она слишком привыкла к летней счастливой тишине, чтобы в одночасье окунуться в шквал криков и возмущений. Перелистнула страницу учебника по Травологии. Она не понимала, как так могло случиться, что он еще остался непрочитанным. Это было просто невозможно, она была уверена на все сто пятьдесят процентов, что прочитала все учебники! Задумалась и начала перебирать в голове все, что помнила о времени, проведенном за изучением школьной программы. Она помнила, как лежала под палящим августовским солнцем и читала Нумерологию, как валялась на большой кровати с палочкой в руке и изучала расширенную Трансфигурацию, как, ожидая приготовления завтрака, стояла, оперевшись бедрами на небольшую тумбу в уютной кухне, и, тайком поглядывая за поваром самоучкой, мельком скользила взглядом по рецептам зелий, подмечая особо сложные в приготовлении и зачитывая их вслух, чтобы он тоже мог запомнить, хотя бы приблизительно. В памяти отпечатались все учебники, может и не дословно, но она определенно знала, что именно там написано. Но только не Травология. Как можно было забыть? Гермиона не понимала. Тяжело вздохнула от нахлынувшей головной боли и уставилась в окно. Было уже очень темно и прохладно, тут и там виднелись редкие силуэты сов, отправившихся на охоту. Над деревом, стоящим неподалеку, на одно короткое мгновение мелькнул костлявый жеребенок, величаво взмахнув своими крыльями. Задержала дыхание. Фестралы вызывали одновременно тоску и восхищение. Стоило ученикам прибыть на территорию школы, как все погрузились в ошеломляющее молчание. Та тишина уютной Гермионе не показалась. Она была нагнетающей. Молчал каждый. Кажется, только первые курса два не понимали, что происходит, но все равно не решались проронить и звука. Остальные же были в немом шоке, кажется, даже не дышали, Гермионе хотелось плакать от того, как печален факт, что фестралы больше не были школьной легендой и не казались выдумкой шутников, теперь их видели все. Их красота завораживала, вызывая легкий ужас. Весьма неоднозначные эмоции. Становилось прохладно, наверное, пора возвращаться и успеть поспать хотя бы пару часов. Гермиона глянула на небольшие резные часики, стоявшие на подоконнике. Странно, она была уверена, что еще в прошлом году все часы висели на стенах, а сейчас уже располагались на подоконниках и столах. Три минуты второго. Уже слишком поздно. Действительно пора возвращаться. Шумно захлопнула учебник и задержала дыхание, прислушиваясь к ночной тишине школьной библиотеки, словно она могла кого-то разбудить этим глухим звуком, разрезавшим покой помещения. Ухмыльнулась сама себе. Кого тут можно было разбудить? Все нормальные люди сейчас мирно спят в своих кроватях под теплыми одеялами и в уютных пижамах. Послышался неразборчивый шепот домовика, дежурящего этой ночью и принимающего чей-то пропуск, и слабые, отдаленные шаги. На самом деле, Гермионе было интересно, каким образом разрешение находиться ночью в библиотеке пересекается с правилом не выходить из гостиных после отбоя. Либо это был серьезный недочет со стороны Макгонагалл, что вряд ли, либо библиотечный пропуск служил неплохой такой отмазкой находиться вне факультетских башен ночью. Но не просто же так. Гермиона задумалась. Наверное, необходимо было предоставить подпись дежурящего домовика. А если ты только направляешься в библиотеку? Гермиона сощурилась от мысли, как на протяжении всего пути до хранилища знаний её будет сопровождать Филч. Шаги тем временем стали ближе. Гермиона закрыла глаза и, откинувшись на спинку стула, стала прислушиваться. Выдохнула, сама не поняла облегчённо или разочарованно, когда различила стук небольших каблучков на женских туфельках и стала молча ждать, пока посетитель либо покажет себя, либо скроется где-нибудь в дальнем углу. Глаза все ещё оставались закрытыми, когда совсем рядом послышался шаркающий и резкий звук небрежно отодвигаемого стула. — Не спится? Гермиона узнала Изабеллу по голосу и, наверное, по запаху. Почему-то она начала обращать внимание на то, чем пахнут близкие ей люди, словно отпечатывая образы в своём сознании и подкрепляя их запахами. Изабелла пахла сладкими мандаринами. Не резкий запах, а мягкий и тёплый, заставляющий отправится мыслями в зиму, не холодную, а уютную зиму, когда лежишь под пледом и смотришь старые фильмы, пока за окном смеются дети в ожидании своих подарков. — Можно и так сказать, — она открыла глаза и посмотрела на подругу, которая в свете одной единственной свечи — и как Гермиона все это время могла читать при таком тусклом освещении? Это же вредно! — казалась ещё красивее. Ухмылка, добрая ухмылка, красовалась на её губах и почему-то вызывала в Гермионе желание доверять. Изабелла чуть прищурилась, обернулась и сняла со спинки стула, на который только что села, мантию. Гермиона, отметив, что подруга уже была в своей мантии, снова прикрыла глаза. Вспомнила, как в порыве злости вечером успела лишь подхватить школьные туфли, бумажки и ринуться прочь из Башни Старост, благополучно забыв там собственную мантию, негодуя, почему ее друзья иногда такие непозволительно грубые и бестактные. — Спасибо, — проговорила тихо, принимая ткань и накидывая себе на плечи, наконец начиная слегка согреваться. Изабелла молчала, явно раздумывая над тем, стоит ли говорить то, что собиралась сказать. — Не моя заслуга, — ответила она коротко, — когда я пришла за пропуском, он как раз собирался идти сюда, — нервно закусила губу, наблюдая за реакцией. Гермиона чуть отодвинула учебник по Травологии и посмотрела на свои руки, лежащие на коленях. — Когда я уходила, он отправлялся спать. Забавно, как они могли вести одновременно и запутанный, и кристально чистый, абсолютно понятный обеим диалог. — Видимо не спится, — ответила незамедлительно. Надо же, ему тоже? Выдохнула и уставилась в окно, наблюдая за яркими звездами, отчетливо видимыми в таком же кристально чистом небе. — Я не знаю, что делать, — призналась с отчаянием в голосе, не отводя взгляда от окна. Изабелла встала и, перейдя ближе к окну, присела на край стола, в жесте немой поддержки положив руку Гермионе на плечо. — Поговорим об этом? Гермиона не знала, что именно сейчас выражает лицо подруги, но могла быть уверена, что это точно не жалость и не сочувствие. Изабелла такого не позволит себе, зная, что Гермиона не одобрит. Скорее, ее глаза сейчас наполнены надеждой и нервозностью. Обернулась проверить догадку и убедилась, что права. Надежда в практически черных глазах плескалась, словно вода в Черном Озере, вот-вот выльется через край. Чуть подкрашенные пухлые губы сжаты в линию, а пальцы свободной руки нервно постукивают по коленке. Она улыбнулась Изабелле и положила свою руку поверх её, выражая благодарность. — Нет, — снова глянула на ночное небо, — пока не хочу. Изабелла кивнула и тоже посмотрела на звездное полотно.

***

Его рука всегда дарила тепло. Была холодной, но каким-то образом дарила тепло. Гермиона была в замешательстве. Ей захотелось поднести его руку к своим губам и согреть дыханием, но она почему-то побоялась. На самом деле, она все еще училась взаимодействовать с ним в качестве не только так называемых друзей. Это было немного странно, но невероятно трепетно и тепло осознавать, что она может! Может делать с ним все, что взбредет в ее кудрявую голову. Может поцеловать, может сама взять за руку, может обнять в любой момент, может поднести его руки к губам и согреть теплым дыханием, она даже может себе позволить беззастенчиво пялиться не то что на широкую спину, а на чересчур аппетитную аристократскую задницу! Она даже может дотронуться до любой части его тела, хотя они еще и не настолько близки, но ему точно понравится. Она хихикнула. Конечно ему понравится. Он чуть нахмурился и опустил голову, заглядывая в ее глаза. Боится, что она сбрендила? Гермиона тоже боится, что слегка помешалась. Она подняла голову, улыбаясь и обнимая его плечо второй рукой, прижимаясь боком, все еще держа пальцы переплетенными, чувствуя, как он тоже слегка посмеивается и сильнее сжимает ее руку, вторую вальяжно держа в кармане темных джинс. Гермиона с трудом уговорила его не надевать чопорный чернющий костюм. Заставила трансгрессировать обратно в Мэнор из туалета милой кафешки, совмещенной с книжным магазином, и переодеться в человеческую одежду, пока сама ждала их завтрак. Хотя он и был невероятно, даже слишком, сексуален в своих костюмах, рубашках, пиджаках и жилетках вкупе с высоким ростом и широким спортивным телосложением, но не в двадцать восемь же градусов жары! Кафешка, совмещенная с книжным магазином, была, кстати, местом поистине удивительным и невероятно красивым, расположенным в маггловском Лондоне. Хозяйка, пожилая мадам Роуз, как она сама радушно поделилась, почувствовав каким-то образом их магию, была волшебницей. Старушка с седыми волосами, заплетенными в длинную густую косу, украшенную заколочками цветочками — а может, это были настоящие цветы? — и ее муж, такой же седовласый мистер Роуз, были жуткими болтунами, каждый раз, когда они захаживали их навестить, мистер и миссис Роуз умудрялись заболтать их на несколько часов. Так, в один из походов, которых с учетом сегодняшнего было уже четыре, Гермиона узнала, что мистер Роуз, безумно богатый маглорожденный волшебник, когда-то давно купил это приличных размеров двухэтажное помещение в подарок юной мадам Роуз, когда та еще таковой не была, которая сразу после такого знака внимания зарядила ему возмущенную пощечину. «— Невыносимый мужчина! — смеясь, но пытаясь сохранять возмущенное лицо, кричала она в один из предыдущих визитов, привлекая внимание всех посетителей и тыча пальчиком в сторону гордо ухмыляющегося мужа, — он думал, — закатила глаза и уперлась локтями на тумбу, — словно сможет меня подкупить, и я моментально упаду в его объятия! К тому же, это место тогда было той еще развалюхой. — Сработало же! — возразил мистер Роуз и галантно поцеловал плечо жены. — Мы начали встречаться только через два года! — погладила его по щеке, силясь, видимо, не зарядить пощечину еще раз. — И это полностью моя заслуга, Любовь моя. — Это правда, — сдалась старушка, с ухмылкой глядя на Гермиону и говоря чуть тише, — он достал меня своими нелепыми просьбами и серенадами настолько сильно, что я согласилась пойти на одно единственное свидание. — Одно единственное? — переспросила Гермиона, сильнее сжимая руку посмеивающегося блондина на своих коленях. — Именно, солнце, — она активно закивала, пара прядей даже выпали из косы. Мистер Роуз обошел сзади и поправил прическу. Гермиона задержала дыхание от такого простого, но милого жеста мужчины. На мгновение перевела взгляд влево и с благоговением уставилась в серые глаза. Он улыбнулся и, чуть нагнувшись, заправил ее мешающую кудряшку за ухо. — Мы поженились на следующий день, — выдала мадам Роуз, с умилением глядя в их сторону. — Что? — он отвлекся от кудряшки Гермионы и спросил обескураженно, — как вам это удалось? — направил взор на ухмыляющегося мистера Роуза. — Мое божественное обаяние, чувство юмора, начитанность, сексуальность, красота, ум… — Он, как идиот, принес кольцо, — перебила мадам Роуз, — и это самое красивое кольцо в моей жизни, — протянула руку Гермионе, — возможно, я всегда была чутка меркантильна. На морщинистом пальце красовалось самое красивое кольцо теперь еще и в жизни Гермионы. Чистое золото, тонкая, ювелирная работа, сохранившаяся в безупречном виде даже спустя столько лет, не без помощи магии, наверное, но все же. Такое миниатюрное колечко, выполненное под образ цветка. Кажется, Роза, что символично, внутри лепестков которой красовался светло-зеленый необработанный изумруд, источающий, если ей не показалось, сияние. И в этом несовершенстве небольшого необработанного камешка непонятной формы заключалось все его обаяние и красота. Сам бутон словно обнимают небольшие, совсем тоненькие лепесточки, подступаясь и обвивая все кольцо. — Потрясающе, — прохрипел голос слева и взял руку старушки в свою, рассматривая поближе, — просто восхитительно. Я, наверное, даже не знаю ювелиров, которые в наше время сделали бы что-то подобное. — Да, — согласилась мадам Роуз, снимая украшение, — там внутри, — отдала кольцо юноше, — гравировка, посмотри, — она с интересом наблюдала, как он упорно вглядывается во внутреннюю поверхность, пытаясь разобрать, что там написано. — Не вижу, — удрученно признал он и передал кольцо Гермионе, — многолетнее чтение в темноте дает о себе знать. Мадам Роуз хмыкнула и понимающе положила руку ему на плечо. Гермиона же удивилась и чуть улыбнулась, теперь она знала, почему он вечно предлагал ей прочитать мелкие надписи вдалеке, когда они искали местечко, где бы отдохнуть. Магия вообще удивительна. Можно вырастить кости, но исправить зрение никто не решается. Возможно, ей стоит об этом подумать поподробнее после выпуска, найти несколько надежных целителей-исследователей. Если она уже будет на тот момент работать в каком бы то ни было отделе Министерства, то заручиться поддержкой лиц, которые в состоянии найти спонсоров будет не так уж и… — Perfectionem in imperfectionem, — прочитала она, чуть встряхнув головой, отгоняя несвоевременные мысли. — Совершенство в несовершенстве, — перевел голос рядом и снова взял колечко, аккуратно надевая его на пальчик мадам Роуз. Гермиона удивилась насколько точно описала кольцо несколькими минутами ранее. — А ваше? — не сдержалась она, глядя на Мистера Роуз. Тот улыбнулся и стянул свое украшение. Такой же необработанный изумруд был почти полностью обвит золотыми массивными веточками, обнимающими и сам палец. Гермиона отметила, что его кольцо было прилично больше, и от него исходило такое же сияние. Стало интересно. — Почему они светятся? — послышался проницательный вопрос, и он, возвращая кольцо законному хозяину, незаметно для всех, под столом взял миниатюрную ручку Гермионы в две свои большие ладони, словно укрывая. — Как ты там говорил, Любовь моя? — спросила мадам Роуз, глядя снизу вверх на мужа, — оно светится, пока жива наша любовь, пока мы совершенны в своем несовершенстве и пока мы рядом, даже когда далеко. — И это он сказал на второе свидание? — спросила Гермиона, с благоговением глядя на супружескую пару. — Да, — гордо подтвердила старушка, — с того самого дня я его полюбила, — она тепло улыбнулась, — хотя, наверное это случилось еще за день до, — она ласково поцеловала ухмыляющегося мужа, — мы поженились, когда мне было девятнадцать, а ему семнадцать. — С половиной, — он чуть нахмурился. Гермиона хихикнула. — И ни разу за сто восемь лет нашего союза я не пожалела, что выбрала именно его, — она снова поцеловала мужчину. А Гермиона немного ошалела от произнесенной цифры. И, судя по чуть сжавшейся руке, он тоже впал в непродолжительный шок. — Сто восемь лет, Святой Мерлин, после одного свидания и на сто восемь лет, — прошептал вкрадчивый голос, пока она наблюдала за воркующей парочкой.» Итак, в джинсах и футболке он нравился ей не меньше, особенно учитывая открывшуюся возможность пялиться на его руки. И даже поблекшая и еле заметная Темная Метка уже не смущала. Он, вообще-то, только недавно перестал отдергивать руку, когда она касалась ее. Словно не принимал уродливую картинку, скрывал и не позволял не то что трогать, а даже смотреть на нее. Это не стало удивлением. Он хмурился и злился, когда она осторожно старалась начать диалог на эту тему. Она понимала. Гермиона действительно его понимала. Какую-то часть своих тараканов и травм она пока тоже предпочитала держать вдали от него. То ли чтобы не спугнуть, то ли чтобы наоборот не позволить слишком приблизиться. Она не знала, что с ними творилось, в какой иллюзии они пребывали, и в какой момент она рассыплется, словно ничего и не было. Чем дальше они заходили, тем страшнее ей становилось. Страшнее, что все прекратится. Потому что с каждым днем вместе со страхом росло ее… счастье? Удовольствие? Его тоже, она видела. Пик страха настиг ее около недели назад: «— Эй, — сказала она тогда, неуверенно поглаживая ужасную картинку на его прекрасной руке, — это не ты, ладно? — вгляделась в серые глаза и взяла его раздраженное лицо в свои ладошки, — это же не ты. Я знаю это, ты знаешь это, а на остальных плевать, хорошо? Она уловила его кивок перед тем как нерешительно прижаться своими слабо улыбающимися губами к его, сжатым.» Это все еще было странно. Быть такой откровенной. С ним. Она привыкала, наверное, зря, потому что теперь не знала, что делать, если это закончится. Правда не знала, потому что она начала его слишком хорошо понимать и, кажется, принимать. Она приняла его Метку раньше, чем он сам, и это ему помогло. Наверное, не стоило заходить так далеко, можно было ограничиться просто… общением? Тогда не было так сильно страшно потерять это, что бы это ни было. — Ты голодна? Спросил неуверенно, останавливаясь чуть поодаль, чтобы не мешать прохожим. — Неа, — она освободила свою руку из его и тоже слегка неуверенно провела вверх по его рукам и положила на широкие плечи, поднимаясь на носочках, пытаясь достать хотя бы до острого подбородка. — Мы теперь и так делаем? — спросил с хитрой улыбкой, обвивая аккуратную талию и наклоняясь к ней. — Почему нет? — улыбнулась, обнимая за шею. Он коварно прищурился и слегка коснулся ее нижней губы, невесомо проводя по ней языком. Гермиона промычала какой-то непонятный звук и прижалась еще ближе, одной рукой поглаживая границу роста неестественно красивых белых волос, чуть посасывая его верхнюю губу, за что получила слабый укус, а сильные руки осторожно, сомневаясь, притянули ещё ближе. — Твою мать, — послышался незнакомый Гермионе женский голос, — Драко Малфой, ты? Гермиона отстранилась, глядя на коварно ухмыляющуюся незнакомую ей брюнетку и отметила ее исключительную красоту, замечая, как к ним приближается еще один человек. — Блять, — Блейза Забини Гермиона узнала, — я пытался уйти побыстрее, а когда она заметила, умолял не подходить. Приношу извинения, мы вообще тут просто мимо проходили, а она, — мулат злобно кивнул в сторону красотки, глаза которой, кажется, вот-вот выпадут от шока, — устроила шоу. Понятия не имел, что могут быть такие случайные встречи. Уж в маггловском то Лондоне. Блондин отпустил Гермиону и, проведя вниз по ее руке, снова переплел их пальцы. Она улыбнулась. Но получилось скорее нервно. — Я в полнейшем шоке, Драко Малфой, — сказала она и оценивающе поглядела на Гермиону, — мое имя Изабелла Гомез, — гордо произнесла она и протянула красивую наманикюренную руку. — Это Гермиона… — начал он. — Я в курсе, умник, — сурово глянула в сторону раздраженного блондина, — будем знакомы. Гермиона протянула руку в ответ, хотя пока и не горела желанием заводить новых знакомых. — Привет, — произнесла неуверенно, сильнее сжимая длинные пальцы в другой руке. Вряд ли они станут подругами.

***

Ей определенно стоило поспать подольше. Лечь раньше или пропустить завтрак. Но приходить в таком состоянии после ночного чтения явно было как минимум неразумно. Или можно было принять какое-нибудь бодрящее зелье. Гермиона задумалась. Сегодня первым уроком в расписании стояло Зельеварение, а Травология лишь последним. Значит, она может успеть прочитать как минимум треть учебника, остальное придется отложить на завтра и, наконец, нормально поспать, утром встать пораньше и прочитать еще часть, а уже вечером закончить и надеяться, что за эти два дня Профессор Стебль не спросит чего-нибудь этакого… — Что? — рассеянно спросила она, когда Гарри осторожно положил руку ей на плечо, выводя из мыслей. — Ты где витаешь? — Я не успела прочитать Травологию летом, думаю, как бы успеть ее побыстрее закончить, — призналась она, положила себе на тарелку приличную порцию омлета и пододвинула поближе апельсиновый сок. Гермиона обожала кухню Хогвартса. Хоть ей и не очень нравился факт использования эльфов как рабов, даже если они сами отказывались получать какую-либо зарплату за свою работу, которую кстати выполняли весьма недурно. Да что там недурно, омлет оказался божественным, как, в принципе, и любое блюдо за все годы обучения. — Что? — пробубнил Рон, набивая рот сладкой кашей. — Говорю, что не успела прочитать Травологию, — повторила она, отпивая сок. Джинни сдавленно хихикнула. Гарри поедал тосты с жаренным беконом с таким лицом, словно они действительно были пищей Богов. Гермиона начала подозревать, что он специально чуть преувеличил значимость еды, чтобы избежать участия в назревающей дискуссии. — Это я понял, — серьезно произнес Рон, — но я не верю, — отодвинул пустую тарелку. Гермиона, кажется, упустила момент, когда он успел съесть гору каши размером не меньше ее головы. На самом деле, это было абсолютно — ну может и не совсем абсолютно — нормально для человека такой комплекции, как Рон. Высокий рост, широкие плечи и грудная клетка, плюс занятия спортом. Все калории уходили явно не в жир, а в мышцы. Почти неосознанно подняла глаза на соседний стол. Он снова болтал с мальчишкой первогодкой. Ей показалось это странным еще вчера. Зачем ему это? Она не помнила за ним желания завести дружбу с кем-то, кто младше как минимум шестнадцати. Хотя, если подумать, она вообще не припоминала его стремления заводить новых друзей. А еще, она не понимала его… извинений? Как там Гарри говорил? «В своей излюбленной манере, но он извинился. И был весьма дружелюбен, насколько он вообще способен быть дружелюбным.» Если быть совсем честной, то одна идея насчет этого у нее имелась. Но, видимо, в отношении него, гриффиндорской смелости оказалось недостаточно, чтобы допустить правдивость догадки. Он не замечал ее взгляда, был слишком увлечен беседой и поеданием каши. Гермиона вспомнила, почему изначально обратила внимание на его стол. Рон, все-таки, ел больше, чем он, но не намного, хотя и был чуть пониже ростом. Кажется, однажды этот вредный аристократ умудрился съесть почти весь пирог за один заход. Гермиона не помнила, какой тогда заказала. Вроде малиновый. А может и вишневый. — Ты просто не могла забыть, — категорично проговорил Уизли. — Как видишь, — отодвинула от себя тарелку и сделала взгляд максимально суровым, — я забыла и не успела его прочитать, Рональд. Положила на его тарелку пару тостов и бекон, даже налила еще сока. Лишь бы заткнулся. Ссориться не хотелось. Ему, видимо, тоже. Сработало. Он благодарно улыбнулся и — удивительно — чуть хихикнул под непонимающий взгляд удивленного Гарри.

***

Гермиона была в предвкушении. Хотя ее воодушевления никто особо не разделял. Гарри и Рон ускорили шаг и отдалились, как только она завела разговор о Зельеварении, а Джинни пыталась, правда пыталась, сделаться максимально вовлеченной, но не вышло. Так что Гермиона беззлобно ухмыльнулась и пощадила подругу, которая явно не была готова в первый же день с головой окунуться в учебу, хотя и была решительно настроена сдать ЖАБА на «Превосходно». Как только Гарри, шедший впереди, толкнул дверь кабинета, Гермиона ужаснулась запаху, стоящему там. Сначала ей захотелось вернуть весь завтрак наружу, но потом в этой куче непонятных запахов начали проступать даже несколько приятных ароматов. — Я так вижу, — воодушевленно произнес Слизнорт, видимо, нисколько нетронутый столь необычным «благоуханием» кабинета, — что все уже собрались. Так что предлагаю начать прямо сейчас. Гермиона обратила внимание на примерно десяток одинаковых котлов, стоящих на столе посередине кабинета. Там, судя по всему, находились зелья. Причем разные, запах которых, смешавшись, образовал столь гремучую смесь. Кроме того, здесь было еще и жарко. Учеников было не так уж и много. Бо́льшая часть не смогла сдать СОВ на «Превосходно» или хотя бы «Выше ожидаемого». Гермиона с горечью отметила, что, будь здесь Снейп, студентов, допущенных до уроков, было бы еще меньше. Гермиона приветственно улыбнулась Изабелле и встала с противоположной стороны от стола. — Я предлагаю вам самим выбрать, что именно мы будем изучать в первую очередь, — мечтательно произнес профессор и встал у основания стола. Гермиона заинтересованно осматривала котлы, все еще старалась не дышать носом. Хотя, дыша через рот, она чувствовала вкус этих запахов и старалась понять, какое из двух зол — меньшее. — Как вы видите, здесь девять совершенно одинаковых котлов, — указал на них рукой, — в каждом из которых разные зелья. Мне нужен один доброволец, который сможет угадать, что за зелье находится в котле лишь по его запаху и цвету, ну, в крайнем случае, рядом с каждым котлом лежит листочек с ингредиентами. Гермиона еле сдержалась, чтобы не поднять руку. — Из тех зелий, которые наш смелый доброволец сможет угадать, он выберет одно единственное, которое уже сегодня начнем изучать. Ее рука начала чуть-чуть подрагивать. Гермиона не выдержала и подняла ее к потолку. — Ну же, мисс Грейнджер, — снисходительно произнес он, добродушно улыбаясь, — так неинтересно. Она расстроилась и опустила руку. — Может быть, — начал он, — мистер Уизли хочет попробовать? Или мистер Поттер? Гермиона буквально услышала, как шумно сглотнул Гарри. Рон вовсе спрятался за другом. — Нам бы хотелось посмотреть, как с этим справятся другие, профессор, — нервно произнес Гарри, стараясь показаться уверенным. Не вышло. — Что ж, — профессор Слизнорт, кажется, тоже чуть расстроился, — мисс Гомез? — снова воодушевленно. — Нет, спасибо, — ровно произнесла она. Профессор сжал губы. — Быть может, вы, мистер Малфой? Блондин лишь коротко кивнул, снял с себя мантию, откинув куда-то на стол, стоящий у стены, и слегка закатал рукава. Метку стало видно. Тускло, но все же. Гермиона услышала шумный выдох Рона и Симуса, который, кстати, со своей-то способностью к взрывам, вообще неизвестно как прошел СОВ на достаточно высокий балл, чтобы сейчас находиться здесь. Она обвела взглядом остальных. Джинни абсолютно никак не отреагировала. Почему-то захотелось её обнять. Паркинсон, Нотт, Блейз и Изабелла смотрели заинтересованно, явно не обращая внимания на ужасающую картинку на руке блондина. Профессор Слизнорт же улыбался пуще прежнего, смотря на Драко Малфоя, нисколечко не интересуясь тем, что нарисовано на его руке, хотя явно знал о наличии Метки. Он подошел к первому котлу и уперся руками в деревянную поверхность, лицом в сторону гриффиндорцев. Гермионе стало интересно, как он сможет различить запахи зелий в такой непонятной смеси ароматов. Малфой, видимо, решил не рисковать, чуть подумав, взял листочек с ингредиентами. — Крововосполняющее зелье, — произнес он холодно и незамедлительно двинулся дальше. Гермиона не помнила это зелье в учебнике. Слизнорт решил изменить программу? В таком случае ей нужно будет вечером успеть заскочить в библиотеку и… Она отвлекалась. В последнее время она всегда отвлекалась. Он подошел к следующему котлу и чуть ли не окунул туда голову. Медленно отодвинулся и сильнее оперся на руки. Она нахмурилась. Он прокашлялся. — Ослабляющее, — двинулся дальше. Снова взял листочек и чуть ухмыльнулся под одобряющий прищур профессора. — Серьезно? Усыпляющее? И чему он удивляется? Неужели слишком просто для него? Ну да, его ведь изучают курсе на… пятом, кажется? Либо четвертый. — Отлично, мой мальчик, просто превосходно. Это обманка. Усыпляющее зелье мы изучать не будем, — кивнул профессор. Малфой самодовольно хмыкнул. Гермиона и, кажется, вообще все гриффиндорцы, закатили глаза. Она постаралась сдержать улыбку. Он наклонился к следующему котлу и нахмурился. Взял бумажку и, вроде даже дважды, пробежал по ней глазами. — Понятия не имею. Двинулся дальше. Снова пробежался по ингредиентам и нахмурился. — Противоядие от… — задумался, — обычных ядов? — Совершенно верно, — похвалил Слизнорт. Приблизился к… какой там котел по счету? Кажется, шестой. Чуть наклонился и прикрыл глаза. Гермионе показалось, что ему снова стало плохо. Но он лишь улыбнулся и опять чуть ли не засунул голову внутрь. — С вами все хорошо? — заволновался Слизнорт, но почему-то улыбнулся. Гермиона сообразила, что он знал, что там за зелье, а если улыбнулся, значит причин переживать не было. — Да, — прохрипел и повернул голову на учителя, по пути лишь на мгновение, одно короткое мгновение, взглянув на Гермиону. Она непонимающе нахмурилась. Начало казаться, что за последние два дня она превысила свой лимит хмурых взглядов. — Аммортенция, профессор, — улыбнулся. Посмотрел на Гермиону. Снова. Вот так вот просто. При всех. Не стесняясь. Она неловко улыбнулась. — И чем же для вас пахнет Аммортенция, мистер Малфой? — Слизнорт улыбнулся и чуть сощурился. Только теперь, когда он отвернулся, она позволила себе оглядеть присутствующих. Вообще, на самом деле, она только сейчас про них и вспомнила. Сначала в поле зрения попала Изабелла. Со слизеринской стороны вряд ли что-то было видно, но она, похоже, заметила, если судить по усмешке и короткому подмигиванию. Джинни наступила ей на ногу и тоже ухмыльнулась. Гарри и Симус что-то тихо обсуждали, явно забыв, что урок в самом разгаре. Рон рассеянно смотрел на свои ногти. — При всем уважении, профессор, я бы предпочел вернуться на свое место, — сказал хрипловато и сдержанно. — Прекрасно, — проговорил Слизнорт и подошел ближе к столу с котлами, — пятнадцать баллов Слизерину, можете садиться на место. Он вернулся к однокурсником. Гермиона старалась не смотреть в ту сторону. — Какое зелье вы выбираете варить первым, мистер Малфой? — Слизнорт просиял. — Предоставлю этот нелегкий выбор вам. Гермиона слышала ухмылку в его голосе и даже чей-то смешок. Его с детства учили ко всем подлизываться? Видимо, да. — Прекрасно, — повторил профессор и заулыбался еще шире, — в таком случае, начнем с более простых зелий и постараемся как можно быстрее их изучить, сложное оставим на потом, чтобы в конце года у вас было меньше работы. Тут слушать начали даже Гарри с Роном. Фраза «меньше работы» возымела должный эффект. — Сначала мы будем варить Ослабляющее зелье, а сразу после Крововосполняющее. Слизнорт начал заклинанием перемещать все еще пахнущие котлы в дальний угол класса, попутно рассказывая об ингредиентах и всех тонкостях правильного приготовления.