Звёзды над нами

Наверное, для любого случайного прохожего, услышь он мысли Гермионы, это звучало бы весьма и весьма странно, но выходные она ждала очень сильно. Эти две недели выдались сложными. Не то что бы прямо изматывающими, но действительно сложными, даже для нее. Объем новой информации поражал, и без отдыха усваивался не очень хорошо. Или она просто потеряла сноровку. На сегодняшнем уроке по Истории Магии она с сожалением отметила, что не успевает записывать весь бубнеж профессора Бинса. Ей даже пришлось пропустить пару пунктов, чтобы успеть записать наиболее важные. Рон, от скуки заглянувший в ее конспект и обнаруживший, что она пишет слова учителя не дословно, состроил такую удивленную мину, что ей начало казаться, будто у него случился припадок. — Гарри, думай быстрее, — нетерпеливо бросил Рон и нахмурился. Гермиона мягко прошлась пальцами по шерсти Живоглота, избравшего ее колени своей лежанкой на сегодняшний вечер. Ей нравилось смотреть, как ее друзья играют в шахматы, сидя на полу гостиной. Она наблюдала эту картину почти каждые выходные все семь лет и смотрела бы на это всю жизнь, правда. Чаще всего выигрывал Рон, но когда удавалось победить Гарри, он устраивал целое шоу. Этим летом Гарри выиграл дважды. В первый раз всю комнату заполнили волшебные хлопушки и искры, вырвавшиеся из его палочки, а во второй он обрадовался настолько, что случайно разбил окно, рядом с которым они сидели. После майского суда, состоявшегося тринадцатого числа, Гарри первым делом отправился в Годрикову впадину, чтобы восстановить дом родителей. Гермиона прибыла туда только через пару дней и обнаружила практически руины. Жить, по крайней мере тогда, там было просто невозможно. Но энтузиазм Гарри достиг своей точки кипения, и уже в конце июня, он переехал от Уизли. Восстанавливать дом помогали Рон, Джордж и Артур. От помощи остальных он категорически отказывался. Гермиона им гордилась. Даже после практически полной перестройки с самого основания, в доме все еще чувствовался дух старших Поттеров. Гермионе нравилось там бывать. Семейное гнездышко, в котором Поттеры жили поколениями и явно не собирались прерывать традицию, навевал любовь и уют. Как только она впервые зашла в полностью готовый, отремонтированный дом, Гермионе тут же захотелось иметь что-то подобное. Место, волшебное место, где жили бы ее дети и внуки, где сама она провела бы лучшую часть своей жизни. Место, в котором атмосфера любви и семьи пропитала бы каждый уголок. Ей нравился дом родителей. Она провела там все детство, но все же, для себя она хотела что-то другое. Что-то… тихое и далекое от понимания непосвященных людей. Молли Уизли не поддавалась ни на какие уговоры по крайней мере до середины августа, после чего согласилась отпустить Джинни переехать туда после школы, с условием, что ЖАБА будет сдана если не на «Превосходно», то как минимум на «Выше ожидаемого». И хотя фактически она была против, во время своих визитов в дом Поттеров то и дело передавала Гарри всякие предметы быта. Джинни проводила там все свободное время и после того, как практически весь дом стал завален вещами из Норы, пригласила Молли на семейный ужин. В тот вечер Гермиона много смеялась, а в конце чуть не плакала, глядя как Молли Уизли сжимает дочь в объятиях, оставляя на какой-то бесформенной футболке соленые следы и разрешая не возвращаться домой пару дней. Кажется, тогда она окончательно поняла, что больше никогда не будет как прежде. Единственными из детей в доме остались Рон и Джордж, который, имея, судя по всему, серьезные намерения относительно своей возлюбленной Анджелины Джонсон, потихонечку подыскивал себе новое место жительства. С Роном все было несколько сложнее. Волей судьбы, а точнее, Гарри Поттера, который совершенно случайно нашел участок совсем недалеко от его собственного, у Рона уже имелся дом, купленный на часть полученной им награды за победу в войне. Но переезжать туда он отказывался. Не перечислить, сколько причин Гермиона услышала на все свои расспросы, а конкретного ответа так и не получила. Но определенное мнение всё-таки сложилось: Рональд не хотел бросать мать. Гарри и Джинни придерживались такого же мнения. Она конечно не знала, насколько ее предположение было верным, но очень сильно сомневалась, что друг отказывается сменить место жительства только лишь из-за страха отсутствия маминых пирогов, как он ей заявил в один из вечеров за шахматами. Итак, Гарри выигрывал нечасто. И сегодня, видимо, шоу не состоится. — Серьезно? — спросил Рон и приподнял бровь, смотря на друга. Ход явно неудачный. Гарри вздохнул и прислонился спиной к дивану, задевая лопатками колени Гермионы. — Не знаю, чувак, — закрыл глаза и откинул голову, укладываясь на ее поджатые под себя ноги. Гермиона улыбнулась и провела рукой по темным волосам в попытке пригладить. Чисто машинально. И как за столько лет дружбы, она так и не смогла запомнить, что это невозможно? В этом они похожи. В непокорности своих волос. Она сдавленно хихикнула. Голос охрип от продолжительного молчаливого наблюдения за игрой. Прокашлялась. Живоглот перевернулся прямо на ее коленях и устроился поудобнее, мазнув ее по лицу своим чересчур пушистым хвостом. До чего же наглый кот! Гермиона только улыбнулась и почесала рыжее ухо, за что получила щедрую порцию мурчания. Джинни всхрапнула где-то слева. Гарри сразу повернулся в сторону кресла, оккупированного девушкой, и Гермиона заметила теплую улыбку на его губах, прежде чем он вернул свой взгляд к Рону. — Я устал, хотя время только семь. — Бери пример с моей сестры, — он принялся складывать шахматы в коробку. Гарри устроился чуть поудобнее, случайно прищемив хвост рыжего жмыра. Тот только небрежно замахнулся на него задней лапой и, даже не попав, снова уснул. Сегодня весь день был каким-то… ленивым что ли? Начиная непривычно тихим завтраком и заканчивая этими посиделками в гостиной факультета. Гермионе это нравилось. Спокойствие. Настолько, что даже не хотелось браться за повторение Заклятия Исчезновения, которое задала Макгонагалл. В этом году у Гермионы были невероятно теплые чувства по отношению к Минерве. И факт того, что она отложила задание по ее предмету на потом, несколько коробил. — Какие планы на завтра? — спросил Невилл с другой стороны гостиной и зевнул, любовно смотря на горшок своих Трепетливых кустиков. Наверное, самой приятной новостью за сегодня стало известие о том, что он получил возможность помогать профессору Стебль работать в теплицах после уроков и даже проводить занятия у первых и вторых курсов. Гермиона ликовала. Невилл удивительный человек, который определенно заслужил возможность в свой последний учебный год заниматься любимым делом в качестве не только студента, но и ассистента профессора. Только бы это не пошло ему в ущерб. Нагрузка в этом году действительно сильная. Гермиона до сих пор помнила третий курс и уж точно не желала такого Невиллу. — Никаких пока что, — устало пробормотал Гарри и завел руку себе за голову, нащупывая пушистый живот Живоглота на коленях у Гермионы, в попытке погладить кота вслепую. На самом деле, погода на улице просто чудесная. Солнце греет, но не настолько сильно, чтобы становилось жарко. В открытые окна весь день дул теплый ветерок, и Гермионе хотелось гулять, но стоило только присесть на мягкий диван после ужина, как желание идти куда-либо пропало. Отмечать завтрашний день рождения не хотелось. То ли из-за такого ленивого настроения, то ли из-за перспективы того, что скорее всего, кто-нибудь напьется огневиски — не говоря уже про сам факт наличия этого напитка в школе! — и что-нибудь себе сломает. В день рождения Гарри этим летом, они с Роном напились настолько, что внезапная идея сыграть вдвоем в Квиддич показалась очень удачной. Утро они встретили в больнице Святого Мунго, пытаясь выпить Костерост и не выплюнуть его под строгим взглядом Молли Уизли. Так что в августе, в свой праздник, Джинни строго настрого запретила Гарри пить. Но, судя по тому, что утром он был обнаружен спящим в обнимку с горшком спатифиллума, он либо не воспринял ее запрет всерьез, либо обезумел. А может и то, и то. На поиски Рона ушло больше времени. Никто не догадался посмотреть хозяйскую спальню в доме Гарри. Хотя у Гермионы такая идея и проскакивала, заглянуть под кровать она уж точно не сообразила бы. Лишь из-за абсурдности ситуации. На день рождения Рона, в марте, было решено устроить грандиозную попойку. Приглашен весь факультет и даже несколько из других. Правда, пока об этом еще никто не знает. — Гермиона не хочет праздновать, — пробурчал Рон и сел рядом на диван, подозрительно косясь на кота. Удивительно, сколько этому рыжему наглецу доставалось внимания. — Я просто не хочу ничего шумного, — запротестовала она, — но я согласна провести весь день где-нибудь у озера или на опушке леса. Возьмем сладости, шахматы, почитаем что-то или поиграем в другие настольные игры. Ладно, она понимала, что идея не вызымеет успеха. Джинни снова всхрапнула. — А я думала нас ждет веселье, — Лаванда показательно вздохнула и перелистнула страницу журнала. Гермиона закатила глаза. Лаванда была хорошей, правда. Ну, неплохой уж точно. Но все равно умудрялась ее раздражать. — У каждого свои понятия о веселье, — сухо ответила Гермиона и зарылась рукой в волосы Гарри, хотела сначала погладить Живоглота, но стало жаль его будить. Когда он спит, то становится на удивление милым. Она закрыла глаза и откинула голову на спинку дивана. Это успокаивало. Ну, почти. Гарри же чуть ли не принялся мурчать. Гермиона ухмыльнулась. — Ла-ав, — протянул Рон, не давая Лаванде ответить, — как у тебя дела вообще? Гермиона улыбнулась и с закрытыми глазами нащупала колено Рона, чуть сжимая. Гермиону это каждый раз удивляло и радовало. То, как в один момент он может быть невероятно поверхностным и грубым, а в другой — проницательным и заботливым. Руку она убирать не хотела. Сидеть так, в окружении и под защитой самых близких людей — и пусть одна из них нагло храпит в соседнем кресле, — было просто восхитительно. Она грустно улыбнулась и почувствовала руку Рона поверх своей. — Прекрасно, — оживилась Лаванда, словно только и ждала этого вопроса. Гермиона знала, что они с Роном пару раз обменялись письмами этим летом и не раз видела их за разговором в перерывах между уроками, но была на все сто процентов уверена, что Лаванда Рону не пара. Он заслуживал большего. Ту, которая будет его действительно ценить. Ту, которой хватит терпения узнать его настоящего, а не сбежать при первой возможности, как только он выкинет что-нибудь этакое. Но пока Рону, видимо, сполна хватало друзей. Лаванда воодушевленно захлопнула журнал и откинула его на противоположную сторону дивана, на котором сидела, чуть не попав по лицу Парвати. Гермиона хмыкнула, переглядываясь с Гарри. — Просто замечательно… — начала она. Подробную речь о том, как Лаванда с родителями посетили какую-то экзотическую страну, где она познакомилась с милым парнем, слушать не хотелось. Так что имя этого самого парня так и осталось для нее неизвестным. Гермиона подумала, что было бы неплохо встретиться с Изабеллой. В последнюю неделю возможности поговорить не представилось. Только лишь короткое приветствие на сегодняшнем совместном уроке Трансфигурации. Гермионе нравилось общаться с Изабеллой. Она, воспитанная хоть и не в самой известной, но все же в семье престижных аристократов, умела поддержать диалог совершенно на любую тему и при этом выглядела невероятно заинтересованной. Будь то разговор про домашнее задание или книгу по Истории Хогвартса, Изабелла слушала и говорила с таким воодушевлением и интересом, что прекращать не хотелось. Гермиона улыбнулась. Летом они с Джинни и Изабеллой могли днями напролет ходить по Лондону и болтать обо всем на свете. Она никогда еще не чувствовала себя такой… нормальной. Словно и не было войны, героиней которой ее провозгласило все сообщество магов. Словно кошмары не снились практически каждую ночь. Словно мама, однажды случайно выключившая ночник, откопанный где-то на дне коробки с детскими игрушками, не прибежала посреди ночи на дикий вопль и не уговаривала пойти на сеанс к знакомому психологу. От сеанса Гермиона отказалась с условием, что обязательно сходит, если подобное повторится. Оно, конечно же, повторилось еще пару раз. Но мама, к счастью, об этом не узнала. Гермиона понимала, что скрывать это как минимум неразумно, но ничего не могла с собой поделать. Переживать все ужасы снова и снова было и приблизительно не так страшно, как поделиться подобным с кем-то. Тогда Гермиона задумалась что, возможно, была не так умна, как считали многие. Потому что подобное поведение явно нельзя соотнести с титулом самой умной ведьмы своего поколения. Живоглот, словно почувствовав перемену настроения хозяйки, проснулся, прищурился и заглянул ей в глаза. Гермиона снова улыбнулась, этот кот точно знал намного больше, чем она может себе представить. — Вы сейчас вместе? — спросил Рон. Гермиона уже и забыла, что все это время Лаванда упорно что-то рассказывала. — Нет, — с улыбкой произнесла она, — мы расстались. — И чему ты так рада? — нахмурился Гарри. — Я познакомилась кое с кем тут, в школе. Джинни потянулась, вытягивая затекшие ноги. — О чем разговор? — сонно спросила она хриплым голосом. — О новом парне Лаванды, — Гарри похлопал рукой по месту на полу рядом с собой. Джинни нехотя встала и села рядом с Гарри. Затем повернулась и принялась лениво чесать Живоглота за ухом. — Очень интересно, — съязвила она, что явно осталось незамеченным для самой Лаванды, и с хитрым прищуром глянула на Гермиону. — Он просто потрясающий, — начала Лаванда, — когтевранец, очень умный и заботливый, — мечтательно вздохнула и обратила взгляд в потолок, — я думаю, что счастлива с ним, — сказала весьма серьезно. Гермиона улыбнулась. Действительно улыбнулась, по-настоящему. Так, как еще ни разу не улыбалась Лаванде Браун. Она была счастлива за нее. Лаванда улыбнулась в ответ, встречаясь с ее взглядом. — А ты? — спросила Лаванда. Гермиона сглотнула и принялась снова почесывать макушку Гарри. Он блаженно откинул голову ей на колени, а Джинни сдавленно хихикнула и взяла его руку в свою. Рон смотрел на Невилла, силясь угадать, что же такого жутко интересного он нашел в этих Трепетливых кустиках. Ну подрагивали они и что? Парвати тоже отложила свой журнал, вникая в разговор. Больше в гостиной никого не было. Они, видимо, все же предпочли прогуляться. — А что я? — Гермиона, пытаясь сесть поудобнее, случайно попала Гарри коленкой по шее и в очередной раз разбудила Живоглота. — Как у тебя? — подхватила Парвати. — Как у меня что? — стянула с руки резинку и принялась собирать высокий хвост. Стало неудобно сидеть с распущенными волосами. — ну Гермиона-а, — протянула Лаванда. — Да кстати. Гермиона чуть ли не молилась, чтобы Рон не открывал рот. Честное слово, ей очень сильно не хотелось это обсуждать. И если от Лаванды и Парвати еще можно было как-то отмахнуться, то от Рона — нет. Совесть бы не позволила. Хотя Гермиона сомневалась в таком уж большом ее количестве, раз ей хватило наглости не рассказать всей правды двум самым близким друзьям. — Вы все еще с ним общаетесь? — в очередной раз косясь на Живоглота, спросил он. Затем неуверенно протянул руку и провел ею по пушистому животу. Гарри и Рон знали. Знали, что у нее кто-то есть. Или был. Еще они знали, что он волшебник, и что им он бы не понравился. Гермиона так им и сказала однажды. » — Все сложно, и я не знаю насколько у нас все серьезно, возможно, это даже не имеет значения. — Какой он? — с улыбкой спросил Рон, — Хороший парень? Хороший ли он парень? Гермиона не знала насколько определение хорошего парня подходит Драко Малфою. — Он тебя достоин? — с прищуром подхватил Гарри. Они все пытались откопать в куче вещей палочку Гарри. Переезд был в самом разгаре. — Давай так, — Рон поднял найденную палочку над головой, — мы его одобрим? Гермиона молчала. На самом деле, как бы нечестно ни было скрывать от них что-то, может и был смысл немного повременить. Гарри и Рон для нее как два старших брата и, даже не смотря на то, как воодушевленно и доброжелательно они сейчас настроены, в любом случае устроили бы ухажеру Гермионы допрос с пристрастием, даже если бы вместо Малфоя был кто-то другой. Гермиона улыбнулась, когда подумала о том, что Гарри и Рон определенно нашли бы общий язык с ее папой. Он тоже, заподозрив что-то неладное, начал настаивать на личной встрече. Мама лишь посмеивалась над его боевым настроем, но, Гермиона уверена, тоже была бы не против познакомиться. — Не знаю, — начала она с улыбкой, — мне кажется, вам бы он понравился рано или поздно, если бы вы пообщались, но пока нет. Сейчас бы вы его не одобрили. Рон прищурился. Гарри старательно отводил глаза. На мгновение показалось, что он в курсе. — Кто бы это ни был, — начал сам Гарри, видимо, почувствовав каким-то образом подозрения Гермионы, — ты же нам расскажешь, если все станет серьезно? Она даже не стала задумываться. — Да, — ответила незамедлительно и уверенно. Гарри одобрительно кивнул.» — Гермиона-а, — протянул Рон. Она, кажется, снова слишком задумалась. — А? — она все еще не теряла надежды, что разговор как-то сам замнется. — Тот летний парень, — пояснил он, — вы все еще общаетесь? Гарри взял руку Джинни и принялся теребить пальцы. Сама Джинни обернулась и с ухмылкой смотрела на Гермиону. Ей, видимо, тоже было интересно общаются ли они, потому что все две недели этой темы Гермиона упорно избегала. Да и речь как-то не заходила особо об этом. Разве что Джинни и Изабелла изредка смотрели на нее выжидающе, словно она должна сказать им что-то новое. — Иногда, — ответила уклончиво. Они не общались в привычном понимании этого слова. Не разговаривали. Лишь переглядывались и изредка улыбались друг другу. Да и если подумать, времени то особо и не было. — Иногда? — переспросил Гарри. — Типа того. Лаванда уже собиралась что-то сказать, но не успела. — А на завтра у нас какие планы? — воодушевилась Джинни. Гермиона подумала, что она либо через сон услышала вопрос Невилла, который все еще смотрел на свой горшочек с цветком с таким видом, будто готов был организовать целую религию, либо Джинни сумела очень быстро придумать подходящий вопрос для перехода на другую тему. Гермиона положила руку ей на плечо, второй почесывая Живоглота. Лаванда каким-то образом сразу с этого вопроса перешла на подробный рассказ празднования собственного дня рождения.

***

Гермиона хотела спать сильнее, чем за все прошедшие дни вместе взятые. Она даже не знала сколько сейчас времени. Как только она озвучила Джинни свою идею повидаться с Изабеллой, та умчалась писать ей письмо о встрече. Она даже отказалась отложить это на завтра. Правильно, сама-то выспалась! Гермиона негодовала. Диваны в Башне Старост были слишком мягкими, чтобы не провалиться в сон сразу же, стоит только приземлиться. Так что Гермиона могла заслуженно считаться мастером выдержки, потому что до сих пор не уснула, находясь здесь… а сколько они уже здесь? — Не спать! — крикнула Джинни и несильно ударила рукой по стеклянному кофейному столику. Настолько несильно, что он вот-вот сломается, стоит только дунуть. Картина отъехала в сторону, впуская радостную Изабеллу. — Мы с Блейзом спалили, как Браун лизалась с каким-то когтевранцем, — сразу же выдала она, — видели бы вы их физиономии. Гермиону забавляла эта привычка выражаться столь резкими иногда словами, особенно учитывая ее происхождение. Изабелла с порога скинула мантию и небрежно бросила ее на свободное кресло, после чего изящно присела на диван рядом с Гермионой и перекинула ногу на ногу. Джинни встала и магией пододвинула кресло, в котором сидела, чуть поближе. — Ну что? — требовательно начала Изабелла, — какие новости? — Гермиона не хочет отмечать день рождения! — возмутилась Джинни. Гермиона улыбнулась и закатила глаза. Эти две особы вместе создавали что-то невероятное. Они были в чем-то похожи. Обе взрывные и иногда чересчур резкие. Они словно захватывали Гермиону в ураганную воронку и крутили, крутили, крутили, пока она сама не начинала их пугать своим напором. И при этом, Гермиона не чувствовала себя лишней или обделенной. Наоборот, Изабелла с Джинни умудрялись направить все свое внимание и энтузиазм на нее. — Это не дело, — серьезно начала Изабелла, — нужно хотя бы сходить в Хогсмид и выпить по сливочному пиву. Гермиона нахмурилась. — Или чаю, — поправилась слизеринка, — это не важно! Важно сходить. И зовите своих этих дружков, хочу с ними наконец познакомиться. Они не раз пытались провернуть подобное летом. Сначала Гарри с Роном с подозрением относились к перспективе даже просто сходить познакомиться и выпить с представительницей змеиного факультета. А когда сменили гнев на милость, случая так и не представилось. То у них находились неотложные дела, то у кого-то из девочек. В общем, знакомство было решено перенести на сентябрь. И пусть они и виделись не раз во время совместных уроков, пообщаться так и не удалось. — Я не хочу никуда идти, — пробормотала Гермиона и бесстыдно улеглась на диване, закинув ноги на колени Изабеллы. Еще пара минут и она точно уснет, особенно если будет постоянно задумываться о чем-то. — Тогда тут. — Тут? — переспросила Джинни. — Ну да, — активно закивала, — я попрошу Блейза раздобыть нам огневиски или какого-нибудь магловского пойла. — А это идея, — задумалась Джинни. — Вот и я об этом. Посидим да поболтаем, чтобы не устраивать шума, многих звать не будем. Мы втроем, да Поттер с Уизли. — Может и Забини с Малфоем подойдут. Гермиона с сомнением глянула на Джинни, которая явно что-то задумала. Она, конечно, знала, что надолго подобный разговор отложить не удастся, но смела надеяться еще хотя бы на недельку спокойствия. Их выжидающие взгляды буквально кожей чувствовались, пока она старательно пыталась найти что-то интересное в стене напротив. — Ну? — Изабелла сдалась первой. Гермиона молчала. — Что у вас с ним? — подключилась Джинни. Вдруг захотелось попробовать зажечь камин беспалочковой магией. Гермиона чуть привстала и, все еще полулежа, постаралась сконцентрироваться на дровах. Она представляла в голове картинку и мысленно произносила заклинание, но максимум, что получилось — небольшие искорки, которые тут же потухли. Беспалочковая магия была одной из немногих вещей, которые у Гермионы никак не получались. Она правда старалась изо всех сил, но нужного результата так и не получалось достичь. Зато получалось у Малфоя. Он все время советовал расслабиться и довериться своей магии. Но как тут можно расслабиться? Ей казалось, что нужно наоборот сосредоточиться и контролировать свою магию, а не пускать ее на самотек. Пока Изабелла с Джинни стойко терпели ее внезапный порыв попрактиковаться в зажигании огня, картина снова отъехала. Гермиона уже знала, кто там. Чувствовала. Она не помнила в какой момент начала чувствовать его присутствие, но это умение ее еще ни разу не подвело. Ну и чисто логически, кто еще может прийти в Башню Старост поздним вечером? Разве что Гарри, пожелавший навестить Джинни, но он тоже вымотался настолько, Гермиона была уверена, что уже видит седьмой сон. — Вы что, — нахмурилась Изабелла, — расстались? Гермиона подняла голову и заметила, что спрашивают уже вовсе не ее. Он пришел не один, факт чего, Изабелла, видимо, решила проигнорировать. Гермиона помнила этого мальчишку с церемонии распределения, но уже и сама не помнила, почему он ей так приглянулся. Малфой фыркнул, словно ничего другого от однокурсницы и не ждал. Мальчишка тем временем веселой походкой зашел в помещение и приземлился на свободное кресло, прямо поверх мантии Изабеллы. — Эй! — хмуро воскликнула она. — Привет, Иззи, — с улыбкой произнес он чуть писклявым детским голоском. Гермиона приподнялась на локтях, рассматривая гостя. У него просто невероятные глаза. Сначала они показались ей голубыми, но приподнявшись еще чуть-чуть, она отметила, что они вовсе не голубые, а синие. Такие ярко-синие, обрамленные густыми черными ресницами, что совершенно точно не соотносилось с блондинистыми кудрями. Почти такими же, как у нее самой, только чуть поменьше и не такими объемными. — Я просила меня так не называть, мелкий гаденыш, — слова Изабеллы тоже не особо соотносились с теплой улыбкой на ее лице, — а тебе не пора баиньки? — съязвила она. — Не доставай человека, — нахмурилась Джинни, — привет. Гермиона перевела взгляд на Малфоя, который лениво прислонился к стене и с улыбкой наблюдал за мини перепалкой однокурсников. Гермиона почему-то отметила, что слизеринцев в Башне сейчас больше, чем гриффиндорцев. — Вы знакомьтесь, — бросил он и оттолкнулся от стены, мазнув по Гермионе коротким взглядом, — я сейчас приду. Мальчишка времени зря терять не стал. Мигом поднялся с измятой мантии и подошел сразу к Гермионе. — Ты кудрявая, — констатировал он с прищуром, — как я, Драко мне про тебя рассказывал, — прищурился, — ты охомутала его. С лестницы послышался смешок. — Это он так тебе сказал? Джинни тоже засмеялась, глядя как чуть ли не выкатились глаза Гермионы, а челюсть вот-вот ударится об пол. Она глянула наверх, но широкая спина уже скрылась в дверном проходе с гербом Слизерина. — Мое имя Александр, — он вздернул подбородок и величаво протянул ей свою бледную ручку, — Александр Ареас. Гермиона пожала предложенную ладонь. Александр чуть прищурился и оценивающе оглядел ее, полулежащую на диване, лохматую — как и он сам, собственно говоря, ну может чуть больше, — без туфель и мантии. — Он говорил, что манер тебе недостает, — категорично произнес он, но после улыбнулся, — я рад. Манеры для дураков, — чуть наклонился и добавил шепотом, — таких как он сам. Изабелла с Джинни засмеялись так, что сам Малфой вышел из комнаты и хмуро стал спускаться с лестницы. Ну естественно, как это так, кто-то посмел смеяться над какой-нибудь наверняка совершенно не смешной и глупой шуткой? Немыслимо! Нужно срочно прийти и нахмуриться до смерти. — Мое уважение, парень, — смеясь, Джинни встала и отвесила ему поклон, — мое имя Джиневра, — с явно напускной серьезностью произнесла она, — Джиневра Уизли, — снова залилась хохотом. — Приятно познакомиться, Джиневра, — он одобрительно кивнул и поцеловал протянутую ладонь. Изабелла снова засмеялась. — А ты хорош, мелкий, не знала, — она встала и аккуратно повесила смятую мантию на спинку кресла, в который после сама и села. Александр ухмыльнулся и присел прямо на столик. — Меня не было минуту, — хмуро произнес спустившийся Малфой, — а вы успели устроить тут не пойми что. Он лениво подошел к дивану, поднял ноги Гермионы и сел, положив их к себе на колени. Вторая половина дивана осталась пустовать. Она сглотнула, когда он не убрал руки, а принялся большим пальцем чуть поглаживать ступню. — Ты нашел? — воодушевленно спросил Александр и чуть ли не в ладоши захлопал. Малфой улыбнулся. Гермиона только сейчас заметила, что сверху он принес с собой какие-то свитки. — Что это? — не сдержалась. Да даже и не пыталась. Он надавил пальцем свободной руки сильнее, а другой протянул Александру стопку. — Мой путь в светлое будущее, — мечтательно произнес мальчик. Джинни прыснула от смеха. Он определенно ей понравился. Изабелла лишь с улыбкой закатила глаза. Оставалось только гадать, сколько подобных сегодняшним комментариев она успела наслушаться за эти две недели. Гермиона нахмурилась и стала выжидающе смотреть на Малфоя. Он подключил вторую руку, и Гермиона чуть дернула ногой. Стало щекотно. — Мои конспекты за первый курс. Еле откопал. Понятия не имею почему я их не… — Но это же нечестно! — перебила Гермиона. — Зато очень полезно и выгодно, дорогуша, — парировал мальчик. Гермиона раскрыла рот от подобного прозвища. Глянула на Малфоя. Он лишь ухмыльнулся и пожал плечами. — Ладно, — Изабелла нехотя встала с кресла и взяла окончательно измятую мантию, — мы пойдем. — Но я хочу пообщаться с Гермионой, — запротестовал мальчик. А Гермиона только сейчас вспомнила, что так и не представилась. Он нахмурился и чуть ли ногой не затопал. — Потом пообщаешься, — нервно обронила она и потянула его за руку по направлению к выходу, — не видишь что ли, что им нужно разобраться в своей драме? Она коротко кивнула Гермионе с Джинни и скрылась за картиной. — Ну-у, — начала Джинни. — Стоять, — возмутилась Гермиона, — что за… Малфой сильнее сжал ее лодыжку. — Иди, Уизли. Спокойной ночи. Гермиона опешила от такой наглости и постаралась возмущенно выдернуть собственную ногу. Не получилось. Джинни коварно улыбнулась и направилась к лестнице. Гермиона даже не стала ждать пока за ней захлопнется дверь. — И что это такое?! — воскликнула чуть громче, чем следовало бы. — Ну не шуми. Малфой глянул на камин, в котором в то же мгновение зажегся огонь. Гермиона нахмурилась. Ну что за несправедливость? — Как прошла неделя? Устала? Она прищурилась и показательно отвернулась, полностью отдавая себе отчет в том, что ведет себя как ребенок. Ну или как сам Малфой, от кого-то же она этому научилась. Он часто дулся. Показательно и совершенно неестественно. Отворачивался и что-то бубнил себе под нос. Это затягивалось минимум минут на десять, за которые он сотню раз успевал бросить на нее раздраженные и вредные взгляды. Такие, какие были только у него. — Я не понимаю, — пошла сразу с козырей. Слишком долго не была с ним наедине, чтобы еще хоть минуту молчать о том, что мучало все две недели. Он вздохнул и подтянул ее ноги чуть ближе, принялся массировать уставшие икры. — Правда? Гермиона даже не потрудилась ответить. Роль глупого мальчика ему очень сильно не идет. — Не смотри на меня так, Грейнджер, я слишком устал. Она тоже. Поерзала на диване, чтобы голова была на одном уровне с подлокотником, чуть придвинувшись к нему, и уставилась в высокий каменный потолок с огромной канделябровой люстрой, в которой сейчас горели лишь пара свечей. Постаралась потушить их, но огоньки лишь повернулись в сторону и вернулись обратно, словно это был незначительный ветерок. — Ты извинился перед Гарри и Роном. Он молчал. Только поправил задравшуюся юбку и положил руку чуть выше колена. Гермиона чувствовала каждое прикосновение так, словно его рука пылала. Или ее кожа. Даже через ткань школьной юбки. — Было дело. И это все? Было дело? Гермиона ждала подробностей. Хотела, чтобы он объяснил почему и зачем. Или хотя бы намекнул. Чтобы она больше не думала над этим. Неужели так трудно ответить нормально? Она вздохнула. — Александр? — все еще смотрела в потолок, — кто он? — Его родители, — сел поудобнее, чуть сильнее сжимая ее бедро, неосознанно, словно сам витал где-то далеко, — друзья моей матери. Опустила наконец голову и посмотрела на напряженный профиль. Челюсть сжата, нижняя чуть выдвинута вперед, словно он злится. Брови нахмурились. — Были друзьями моей матери, — поправился он. Гермиона уже знала, что будет дальше. Она научилась предвидеть такие разговоры, как только весь волшебный мир признал возвращение Воландеморта. Во время подобных речей в воздухе всегда витало что-то тяжелое, становилось трудно дышать, глаза слишком давили, а в голове появлялась лишняя тяжесть. — Он живет с тетей, она хорошая женщина, правда, — повернул голову в ее сторону, — но он скучает. Гермиона сглотнула. Хотела что-то сказать, но передумала. Поднялась на руках и пересела ближе. Все еще держа свои ноги на его ногах, она почувствовала, как их бедра соприкоснулись и взяла его руку с фамильным перстнем в свою. Теперь тактильного контакта было более-менее достаточно. Он положил вторую руку сверху и уставился в камин. — Он притворяется, я знаю это. Ему больно. Естественно ему больно, но я не знаю, как ему помочь. Перевел взгляд на нее и нахмурился. — Мама познакомила нас первого числа. Гермиона кивнула. Теперь стало понятно, почему она была не в курсе. — Но он такой… не знаю. Я вижу в нем сотню людей, словно он сам не определился, кто он такой. Понимаешь меня? Она снова кивнула и провела рукой по предплечью, поглаживая. Сглотнул, все еще смотря на нее, а после прикрыл глаза. Гермиона одернула себя от того, чтобы провести рукой по его щеке. — Мама попросила меня присмотреть за ним. Понятия не имею, что он забыл на Слизерине, если честно. Я до последнего надеялся, что это будет не Слизерин. — Почему? — охрипшим голосом спросила она. Глаза начинало щипать. Мальчишка показался ей прелестным. — Он тут… — задумался, — сломается. Ему нужны друзья. Всем в его возрасте нужны друзья. Настоящие. На моем факультете у него на это уйдут годы, и я не представляю, кем он может стать за это время. — Как давно… — В мае. Поцелуй Дементора. Обоим. — Они были… Он отрицательно покачал головой. — У них просто были Метки. Он прикрыл собственное предплечье рукой. Гермиона положила свою ладонь сверху. — Его дядю убили. А родители сбежали, вернулись после победы. Прищурил глаза. Гермионе правда хотелось плакать. Она шмыгнула носом, уткнулась лбом в широкое плечо. Он уперся подбородком сверху. — Я не знаю, что делать. Как бы все не испортить, я так мало его знаю, а он уже… — снова задумался, пытаясь найти более подходящее слово, — запомнился. — Он с такой улыбкой садился за стол Слизерина, — вспомнила она, — я сразу обратила на него внимание. Он отчаянно усмехнулся. — Это странно, правда? Он кивнул и устало прикрыл глаза. Гермиона буквально чувствовала, как трещит его голова. Осторожно, едва касаясь, положила пальцы на его веки, касаясь длинных ресниц. Принялась выписывать небольшие круги. Ей это всегда помогало при головной боли. Мама посоветовала давным-давно. Он улыбнулся. Легко и еле заметно, но улыбнулся. — Помфри взяла меня в помощники. Гермиона оторвала руку от его глаз. Он сразу нахмурился. — Что? Взял ее ладошку и положил обратно. — В больничное крыло. Взяла меня помощником. — Почему? — Если бы я знал. — И ты согласился? — Не стал упускать такой шанс. Гермиона сглотнула и все-таки отняла руку от глаз, но принялась поглаживать линию челюсти, задевая большим пальцем ухо, чуть щурясь от колючей щетины. — Но почему? — Она сказала, что старуха Макгонагалл посоветовала. Нахмурилась. — Прямо так и сказала? — Конечно, — съязвил он и хмыкнул, — она видимо решила, что я заглажу все свои грехи мытьем полов, — посмотрел ей в глаза, — вручную, представляешь? Я что, эльф? Да даже они и то магию используют. Гермиона несильно ударила его по ноге. — Прости, защитница всех слабых и немощных, — улыбнулся. Он посмотрел в окно. Гермиона тоже. Виднелись звезды. — Будешь праздновать девятнадцатилетие? Покачала головой. — Не хочется. Но Гарри, Рон и Джинни хотят. Изабелла уговорила собраться тут. — Мне прийти и скрасить великую скуку гриффиндорцев? На его губах расплылась ухмылка. Гермиона даже не стала отвечать. Закатила глаза и улыбнулась. Снова посмотрела в окно, поглаживая его ладонь. — Уже поздно. Проводить? Она задумалась. Потом, чуть погодя, отрицательно помотала головой. — Нет, не нужно. Как будто это могло сработать. — Пошли. Чуть резковато откинул ее ноги и встал, подхватывая гриффиндорскую мантию, висящую на спинке дивана. Она закатила глаза.