Звёзды над нами

Гермиона упорно не поднимала глаз. Знала, что там её ждёт. И если вчера она ещё смогла избежать этого разговора, то сегодня не получится. Было глупо думать или надеяться на то, что их с Малфоем вчерашнее… взаимодействие — да, это самое подходящее слово — осталось полностью незамеченным. Это стало ясно сразу же. Потому поджаренный тост с беконом на завтрак казался ей более занимательным, чем лица друзей напротив. Она чувствовала их взгляды и даже знала, что Рон сейчас просверлит в её лбу огромную дыру, а Гарри лишь дырочку. Теперь она ещё больше начала подозревать, что Гарри был в курсе изначально. Но Джинни отнекивалась. У неё не было причин врать. Не было же? Если Гарри и знает про них, то точно не от Джинни. По сути, с ним бы нужно поговорить. Но если это всего лишь её паранойя? Она только все испортит. Рон кашлянул. Гермионе пришлось поднять голову от своего завтрака и посмотреть сначала на Гарри, а потом и на Рона. Гарри словно и сам избегал её взгляда. Смотрел сначала на тарелку каши, а потом куда-то за её спину. На стол слизерина. Она обернулась лишь наполовину. Этого хватило, чтобы боковым зрением зацепить блондинистую макушку. Повернулась полностью. Под неодобрительное покашливание Рона. Он смотрел… прямо. Прямо, не скрываясь. Заглядывая в глаза Гарри с такой… прямотой. Она не могла подобрать другого слова. Не смело и не самодовольно. Без вызова и без страха. Просто прямо. Чуть сжимая губы и прищуривая глаза, будто всем своим нутром хотел отвернуться, но не делал этого. Она перевела взгляд чуть левее и ниже. Другая блондинистая макушка. Кудрявая. Гермиона улыбнулась настолько широко, насколько только была способна. Улыбнулась и помахала ему рукой. Александр просиял. С наверняка шумным звуком — судя по тому, что мелкие капли разлетелись по столу — уронил ложку в сладкую кашу и тоже помахал. Малфой отвернулся. Шикнул что-то Александру и принялся есть свою кашу. И почему они все едят кашу? Гермиона отдавала предпочтение яичнице и тостам с беконом или джемом. Гарри, закончив свои переглядки с Малфоем, теперь посмотрел на Гермиону. Сжал губы и чуть прищурил глаза. Но никакой враждебности не было и в помине. Она приподняла уголки губ. Это даже не улыбка. Просто… Рон снова кашлянул. Гермиона еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. — И? — спросила она. Он нахмурился. — Вы обнимались. Прямо и в лоб. Что ж, это лучше, чем ходить вокруг да около. Гарри поперхнулся. Он, видимо, предпочёл бы походить вокруг. Джинни же, судя по скривившемуся лицу Рона, пнула его под столом. Гермиона кивнула. Ну, а что тянуть кота за хвост? — Мы обнимались. Он чуть отшатнулся, словно не был готов к прямому ответу. Что ж, какой вопрос, такой и ответ. Она задумалась. Если это единственное, на что он обратил внимание. Значит, её слезы, её слова и его подарок остались незамеченными. Спасибо и на этом. — Зачем? Странно. Она готова поклясться, что в его глазах читается что-то похожее на: «Какого хрена, Гермиона? Он не наш. Он чужой. Ты обнималась с врагом. Как ты посмела?» Она улыбнулась. Непонятно по какой причине он не стал бросаться оскорблениями, но это было… разумно. — Он подарил мне подарок. За весь день я так расчувствовалась, что не сдержалась. Это не было ложью. Не правда, конечно. Но и не ложь. Все-таки, это немного нечестно. — Мы с ним… — откусила кусок тоста, — перебрасываемся иногда парой слов, — снова не то, — общаемся. — Общаетесь? Он даже не давал ей времени подумать над ответом. Все те фразы и объяснения, которые она придумала ещё летом, вылетели из головы. Гермиона кивнула. — Зачем? Она молилась, чтобы он не спросил «с каких пор?» Рано или поздно придётся выложить все без утайки. Это даже не обсуждается. Не врать же им всю… — Рон… — начала Джинни. Гермиона покачала головой. — Он… — и куда сегодня испарился весь словарный запас? — меня слушает. — Слушает? Да что за привычка все переспрашивать? — Слушает и понимает. Мы… — кашлянула, — у нас не так уж и мало общего. Гарри встал. — Так, хватит, — постарался улыбнуться, — у нас будет ещё много времени, чтобы все это обсудить, а сейчас урок. Гермиона встала следом. На выходе из Большого Зала взяла ладонь Гарри в свою. Знает он или нет. Может просто решил предотвратить назревающую перепалку. Это неважно. Он же Гарри. Просто Гарри. Этого достаточно. Джинни взяла его за другую руку. Со стороны это, наверное, многим казалось странным. Рон, все ещё немного пыхтя, закинул руку ей на плечо, и они пошли все вчетвером, занимая собой чуть ли не половину коридора. История Магии была самым нелюбимым предметом у… всех, собственно. Его не любили, наверное, все в Школе. Уж больно скучно и нудно. Даже для Гермионы. И пусть моментами проскакивала довольно-таки интересная информация, безэмоциональная подача все портила, отбивая любое желание слушать и вникать. Хотя, тем не менее, Историю Магии Гермиона тоже знала на отлично. Рон и Гарри переговаривались о чем-то. Джинни изредка бросала короткие фразы. Кажется, разговор шёл о квиддиче и предстоящем наборе в команду. Гарри, как капитан, должен в скором времени провести отбор и выбрать наилучших претендентов на места загонщиков и… ещё кого-то. Гермиона перестала слушать ровно с того момента, как из-за поворота чуть впереди появилась широкая мужская спина. Рядом с ним шёл Забини, за локоть которого держалась Изабелла. Остальных слизеринцев Гермиона даже не стала рассматривать, успела лишь заприметить где-то неподалёку Паркинсон. Рон замолчал на мгновение, тоже рассматривая змеиный факультет, но Гарри быстро вовлёк его в очередной разговор. Кажется, о Хэллоуине. Что странно, потому что до него ещё далеко. Стало больно дышать. Не сильно, но все-таки больно. Если первые две недели прошли… нормально. То после вчерашнего… После вчерашнего она скучала в разы сильнее, чем все время до этого. Как будто ей на одно короткое мгновение напомнили, как нужно правильно дышать, какое счастье дарит новый вдох и как сложно существовать без кислорода. А потом снова нагло забрали это умение и оставили её одну, вынуждая снова привыкать жить по-новому, почти не дыша. Она упорно смотрела ему между лопаток, мысленно повторяя одно и то же: «Повернись» «Повернись» «Повернись же» Он не поворачивался. Да и зачем ей это вообще нужно? Только лишние проблемы появятся. Снова остужать пыл Рона, снова виновато смотреть на Гарри, снова выдерживать выжидающий взгляд Джинни. И чего она вообще ждет? Знакомая широкая спина напряглась и блондинистая голова повернулась. Лишь на половину, смотря чуть вниз. Она была готова поклясться, что сейчас его губы плотно сжаты, а глаза прищурены, словно чувствуют наблюдение. Гермиона рассеянно кивнула на какой-то вопрос Гарри. Вроде, это было что-то про бал, и вернулась глазами к Малфою, краем уха услышав странную фразу: «…ведет себя странно… начинает пугать…» Фраза, брошенная кем-то из девчонок гриффиндора или слизерина, а может и из другого факультета, сразу проскочила мимо, не задерживаясь. Всю их четверку принялись обгонять небольшие кучки студентов. Видимо, скоро звонок. Она задумалась. Она помнила их последний разговор, помнила, как они прощались, помнила, как провела бессонную ночь в норе, стараясь не заплакать от нахлынувшего бессилия и не разбудить всех спящих. Живоглот тогда пришел, словно тоже почувствовал, что с ней что-то не так. А что с ней не так? Что? Почему? Почему она, Гермиона Грейнджер, начала встречаться, действительно встречаться, хоть и признала это далеко не сразу, с чертовым Драко Малфоем? И почему чертов Драко Малфой оказался не таким… совсем не таким, как она думала все семь лет? А может он не всегда был таким, как этим летом? Может он просто изменился? А может, изменилась она? Малфой отвернулся. Продолжая диалог с Забини. До кабинета осталось не так много. Что вообще сподвигло все ту же Гермиону Грейнджер и все того же Драко Малфоя… познакомиться? Познакомиться. Гермиона задумалась. Не тогда, на первом курсе, нет, совсем нет. Летом. Вопросы о том, знала ли она настоящего Драко Малфоя, снова вернулись. Вдруг с ней он настоящий? Если так, то почему? А если нет? То почему он притворяется? Он ведь притворяется? Эти и все подобные вопросы мучили её ещё в самом начале их… знакомства. И вот они вернулись снова. Хотя. Казалось бы, он много, неимоверно много раз показывал ей, что нет в его словах, действиях и жестах даже малейшего злого умысла. Он показал, что ему можно… доверять? Показал же? Или она и это надумала? Вдруг это все не сон, но просто её выдумка? Напридумывала не пойми чего от разбушевавшихся гормонов и настигшего её послевоенного одиночества. Показалась массивная деревянная дверь кабинета по Истории Магии. Очень кстати. Не хватало только уйти в размышления о последствиях войны. Он открыл дверь и придержал для Блейза, сделавшего шутливый поклон, и Изабеллы, вошедшей в кабинет с поднятой головой так, словно это были её собственные владения, как какой-нибудь королевы. Гермиона улыбнулась подруге, на секунду повернувшейся к ней и Джинни. Улыбка сошла с лица, уступив место ничем не прикрытой легкой панике, когда рука, державшая дверь вовсе не исчезла. Нет. Она встретила ухмыляющийся взгляд серых глаз и нахмурилась. Рон убрал руку с её плеча, и они с Джинни вышли чуть вперед. Гарри же все ещё держал её за руку и шел рядом, гордо поднимая нос, готовый в любой момент спасти её… от всего. Абсолютно от всего. Джинни еле заметно кивнула ему, проходя в приоткрытую дверь. Рон остановился. Гарри сильнее сжал её руку, поглаживая большим пальцем её запястье. Она преисполнилась такой благодарностью к нему, что жизни не хватит отблагодарить Гарри за все, что он сделал, делает сейчас и сделает потом. А она не сомневалась, что уж кто-кто, а Гарри никогда не перестанет быть… Гарри. Её Гарри. Не то чтобы она сомневалась в Роне, просто… Рон прищурился. — Отойди, Малфой. Только бы он ничего не сказал. Главное, чтобы он ничего не сказал. Не говори ничего. Малфой открыл рот и чуть сжал руку на двери. Гермиона заприметила побелевшие костяшки длинных пальцев. Не говори. Только ничего не говори. Он тоже прищурился. Мельком, совсем на чуть-чуть, на одно короткое мгновение взглянул на нее. Как она вообще заметила? Это было настолько быстро, что даже Гарри, наверное, не заметил. А если ей показалось? Поджал губы и отступил. Действительно отступил. С прищуром, напряженной челюстью, недовольством на лице и отвращением, плескающемся в глазах, но отступил. Она еле сдержалась, чтобы не расширить глаза от удивления. Это было… Ну, да. Она не подобрала слова, но осталась глубоко впечатленной. Отступить, словно бы поддавшись — а что это, кстати, было? — приказу Рона. Рона, которого он ненавидел раньше и сейчас явно не питает теплых чувств. Рон ухмыльнулся. По злому. Так, как не было способно ухмыляться его родное и доброе лицо. А если он тоже изменился? Он, задрав нос чуть ли не до потолка, прошествовал мимо. Не так, как Изабелла. По-другому. Изабелла не делала этого специально, не играла, не затуманивала мозги. Она просто была такой, какая она есть. Рон же, словно павлин, распушил свой хвост и прошел вперед. Хорошо, что они пришли, чуть ли не последними, что необычно, потому, что Гермиона любила приходить первой. Сзади них никого не было. А все собравшиеся едва ли замечали их небольшую перепалку, занимаясь своими делами, разговорами и подготовкой к уроку. Гарри тоже остановился, крепко сжимая ее правую руку и вынуждая остановиться и Гермиону. А жаль, она надеялась проскочить и прихватить его с собой. Он встал напротив прищуренного Малфоя и… кивнул ему. Кивнул. Поприветствовал. Одобрил? Она обвила его предплечье двумя руками и придвинулась чуть ближе. — Поттер, — коротко произнес Малфой и кивнул в ответ. Гермиона не верила в реальность всего происходящего. Это снова было… слишком странно, чтобы быть правдой. — Малфой, — так же коротко ответил Гарри и чуть приподнял правую руку. Словно хотел поздороваться. Но затем снова опустил. Малфой тоже заметил это мелкое движение и ухмыльнулся, опуская голову, тихо посмеиваясь. Беззлобно. По-дружески. Хотя они с Гарри даже близко не друзья. Гермиона сильнее сжала его руку, стараясь донести, что в этом его смешке не было ничего злого. Она-то знала, а вот Гарри… — Как-нибудь в другой раз, Поттер, — Гермиона молилась, стараясь не закатить глаза, — я не готов к такому быстрому развитию отношений, предпочитаю сначала сходить на пару свиданий, — она все-таки их закатила. И злобно на него зыркнула. Не мог, что ли обойтись без этих своих вечных… шуточек. Совсем не смешных и часто неуместных, между прочим. Гарри чуть расслабился. Ухмыльнулся уголком губ и поправил очки. Снова кивнул и направился на свое место рядом с Джинни, отпустив ее руку. Гермиона молчала. Звонка еще не было. Может и не стоит устраивать при всех сцену, но он-то устроил не пойми что! Так почему она не может? Она скрестила руки на груди и задрала голову, смотря ему в глаза. — Что? — тоже скрестил руки и подпер дверь спиной. И что это за поза вообще? Она все еще молчала. Может, до него дойдет. — Грейнджер, скоро звонок. Видимо, не дойдет. — Зачем ты это делаешь? Извиняешься, здороваешься, отступаешь. — Пойдем, — он закрыл дверь и положил руку ей на спину, подталкивая вперед. — Ма… Он толкнул чуть сильнее. — Драко, — исправилась она, — что происходит? — Происходит урок, Грейнджер. Она напоследок снова покосилась на него со злостью во взгляде и все-таки направилась к столу. Гарри и Рон о чем-то болтали. Наверное, обсуждали внезапный порыв… нежности у Малфоя. И почему вообще он может называть ее по фамилии, а она нет? Он отмазывался от всех подобных разговоров. Ну что за человек? Гермиона заняла свое место рядом с Роном. Рон. Она помнила свои неожиданные порывы в предыдущие года. Она думала, что он ей нравится. Не только как лучший друг, а как… кто-то. Прозвенел звонок, и класс погрузился в бубнеж профессора Бинса. Гермиона старалась записывать по максимуму, но весь запал сегодня уж точно успеть отметить все моменты внезапно пропал. Рон. Она повернулась к нему. На веснушчатом лице отражалась полная усталость и желание вернуться в постель. У них бы получилось? А если бы и получилось, то как надолго? Он поймал ее взгляд. Чуть улыбнулся и одними губами спросил: — Что? Она помотала головой и вернулась глазами в конспект. В голову почему-то пришло сравнение. Профессор Браун, преподавательница Маггловедения, удивительно походила на Молли Уизли. Эта ее манера разговаривать и добродушная улыбка. Раскрытые глаза и вечно улыбающиеся губы. На прошлой неделе она даже позвала Гермиону на чай. Гермиона решила, что как-нибудь действительно стоит сходить. Снова огляделась. Он сидел на половине своего факультета и писал что-то в своем свитке. Неужели конспектирует слова учителя? Забини, сидящий рядом, беззвучно прыснул и толкнул его плечом, принимаясь писать что-то и на своем свитке. Ну, естественно. Какой конспект, когда намного лучше попереписываться с другим таким же раздолбаем? Да уж, его общество явно не пошло на пользу ее словарному запасу. И как они вообще… сошлись? Не Забини и Малфой. Нет, с ними-то все понятно. Они. Она и… Драко. Драко. Так странно. Почему она сама иногда называет его по фамилии, а иногда по имени? Как так получилось, что сейчас они представляют собой… это? Что — это? Пару? Не сказала бы. Хотя скорее да, чем нет. Гермиона вздохнула. Волосы мешали записывать хоть что-то из того, что она успевала уловить в словах Бинса. Заглянула в сумку и порылась в карманах. Резинки не было. Рон непонимающе глянул на нее. Пришлось скрутить из волос нелепый жгут и закрепить палочкой. Половина волос добросовестно выпала, но все-таки нехитрая прическа держалась. Этого достаточно. И все же, как так получилось, что Драко Малфой и Гермиона Грейнджер сошлись? Может, высшие силы? Бред какой-то. Она неосознанно, даже не задумываясь, подняла голову и посмотрела в потолок. Красивый темный потолок с огромной канделябровой люстрой. Она чуть не засмеялась вслух. Потолок? Серьезно? Это уже перебор. Сзади кто-то хихикнул. Лаванда. Неужели за словами профессора не следит никто? Гермиона принялась записывать все, что успевала уловить. Рука устала, глаза закрывались. Клонило в сон. В принципе, так и прошел весь урок. В нелепых рассуждениях и попытках взять себя в руки. Гермиона встала и принялась складывать вещи обратно в сумку, приметив на руке браслет, подаренный Изабеллой и Блейзом. Полумесяц с жемчужиной внутри. Удивительно, но ей действительно понравились подарки. Кулон она тоже надела. Шкатулки Гарри и Рона стояли на прикроватной тумбочке. Напоминалка оказалась действительно полезной вещью. А из подарка Рона вечно что-то выпрыгивало. И если обычно это было что-то сладкое или просто безделушки, то вчера на нее прыгнула жаба Невилла. Она еле-еле оттащила Живоглота. Сборник, подаренный Драко, лежал под подушкой. Вчера она быстро пролистала его, успев прочитать лишь пару стихотворений, и отметила, что стихов, понравившихся ему, оказалось не так уж и мало. Рон чуть подтолкнул ее вперед, ближе к выходу. Ромашку она зачем-то положила в карман мантии. Сама не поняла зачем, но не смогла уйти, оставив ее в комнате. Чтение книги Хагрида она пока отложила. Подарок Джинни… Гермиона почувствовала, как щеки начинают гореть. В принципе, обилие кружева и слишком прозрачной ткани, которую и полноценной тканью-то язык назвать не повернется, не стало удивлением. Она подозревала, что в пакете лежит что-то подобное. Но на дне пакета, под всеми этими… обрывками, лежала книга. Книга, написанная волшебником для волшебников. Серьезно. Она так и называлась. «Книга, написанная Волшебником для Волшебников» И никакого описания. Она узнает про что там, как только прочтет. Мало того, последняя страница не открывалась. Гермионе ведь просто стало интересно, что там, в конце, а ей нагло не разрешили этого сделать! Страницы открывались по мере прочтения, так что пока ей оставалась доступной лишь первая. У двери ее чуть подтолкнул вперед уже Гарри. Сегодня Гермиона была медлительна. Даже слишком. Она снова почти не спала. Ее ночные кошмары редко повторялись. Всегда разные. Единственная общая деталь — смех. Пронизывающий грудную клетку когтями. Заставляющий кровь превращаться в раскаленный свинец. Сумасшедший, громкий. Смех. Хохот. Он всегда сопровождал каждую смерть. Каждую, что уже успела присниться и приснится еще. Она видела даже смерть Лаванды. Видела пытки Невилла. Видела, как Джорджу Уизли вилкой протыкают глазные яблоки. Видела, как мама и папа летят с обрыва прямо в кровавое море. Она мотнула головой. Не хватало потратить на кошмары не только очередную ночь, но и день. Джинни пощелкала пальцами у нее перед носом. — Хэллоуин? — спросила она. Гермиона кивнула, не поняв сути вопроса. Джинни нахмурилась, но Гермиона приняла решение отвернуться. Может, и правда стоит сходить к мадам Помфри? Не отправят же ее в Мунго, во имя Мерлина. Не отправят же? Нет. Взгляд снова случайно нашел блондинистую макушку и широкую спину. И почему она такая широкая? Интересно, это еще когда-нибудь повторится или вчера было… прощание? А она бы хотела. Чтобы это все повторилось? Скорее продолжилось. Это, чтобы это ни было, не может просто взять и закончиться. Гермиона собственноручно закопает его, если он просто так все это оставит. А она оставит? Мерлин, сколько же сегодня вопросов. До кабинета осталось совсем чуть-чуть. Трансфигурация, сдвоенная. Повторение предыдущих тем закончилось, последним было заклятие исчезновения, а значит, Минерва будет учить чему-нибудь новому. После наступит время обеда, а потом Маггловедение, Травология и Защита. Профессор Томас Голдбридж оказался на удивление… — Гермиона! — прикрикнул Гарри. Она чуть подпрыгнула на месте и посмотрела на него. Расширив глаза. — Прости, — он улыбнулся. Она даже не заметила, в какой момент к ним присоединился Невилл. — Привет, Невилл, — она тоже улыбнулась. Невилл кивнул. — Как Франциск? Невилл просиял. Потрясающе, сколько радости у него вызывает забота о всяких цветках и травах. Может, когда-нибудь он станет преподавать в Хогвартсе? Ему бы это подошло. — Все еще не пахнет, но скоро должен. Он грустновато улыбнулся и придержал для всех дверь кабинета. Часть слизеринцев уже развалились на своих местах. Минервы не было. — А как твой… Кстати, как его зовут. Она не придумала имя. Хотела, но забыла. — Я еще не успела, — начала она, — но пусть он будет… Гермиона начала перебирать в голове все имена, которые знала. Хотелось чего-то необычного и красивого. — … Силестис. Имя пришло в голову внезапно. Она, наверное, его где-то слышала или читала что-то похожее. — Красиво, — одобрил Невилл и направился за свою парту. — Силестис? — переспросила Джинни, садясь рядом с ней. Гермиона кивнула. Вдруг вспомнила об очередном письме Хагрида, полученном с утра пораньше. Он снова просил встретиться. Наверное, нашел что-то в лесу. Или наоборот не нашел. Профессор Макгонагалл зашла в класс, прошла через все мигом затихшие парты и встала у доски. Прокашлялась, хотя и без этого все молчали, затем подняла палочку вверх. — Саджифламус, — произнесла она громко, и из палочки вырвалась… … Стрела. Мгновенно. Затем чуть задержалась, на пол секунды и… загорелась. И прямиком устремилась в стену. Повыше, подальше от голов учеников. Палочку она не опустила. — Саджифригус, — так же уверенно произнесла она следом и из палочки вырвалась очередная стрела. Снова остановилась на одно короткое мгновение — и как Гермиона умудряется это замечать? — и… покрылась льдом. Толстым слоем голубого льда. Острым на глаз и, наверное, очень-очень холодным. Гермиона сглотнула. Судя по звукам, вернее их отсутствию, всем понравилось представление. Ей тоже. Минерва опустила палочку на стол, села на стул и принялась разворачивать какой-то свиток. — Я разделю вас на пары, — не медля, произнесла она и подняла глаза на класс, — из разных факультетов. Рон сзади громко выдохнул. — Слизерин и гриффиндор, — снова опустила взгляд на свиток, — один отрабатывает ледяную стрелу, второй — огненную, через пару уроков, когда отточите их до безупречности, поменяетесь, — встала, — таким образом, пары сохраняются как минимум на четыре урока. Интересно, а Пэнси Паркинсон когда-нибудь поднимала руку? Сейчас подняла. Гермиона видела это, похоже, впервые. — За любое недовольство или конфликт, вышедший за пределы вашей пары, у каждого факультета отнимется по пятьдесят очков. Еще вопросы, мисс Паркинсон? Та плотно сжала пухлые губы, но руку опустила, сжимая в кулак до побелевших костяшек. Малфой, сидящий рядом — и с каких пор они сидят вместе? — чуть подтолкнул ее плечом. Паркинсон кивнула. Это они так друг другу поддержку выражают? Макгонагалл обошла свой стол и встала перед учениками. — Мисс Паркинсон и мистер Уизли, — начала она. Рон, кажется, подавился воздухом. Закашлялся. Гарри похлопал его по спине. Гермиона быстро обернулась и злобно зыркнула на него, сжав губы. Пусть только попробует потерять пятьдесят очков, она закопает его рядом с Малфоем. — Мистер Долгопупс и мистер Нотт. Гермиона ждала свою фамилию. — Мисс Гринграсс и мисс Браун. Интересно, а Лаванда и профессор Саманта Браун просто однофамильцы? Мерлин, о чем она думает на уроке Транфигурации? — Мисс Уизли и мисс Гомез. Что ж, Джинни и Изабелле повезло. — Мистер Поттер и мистер Забини. Тоже неплохо. Отчего-то возникло ощущение, что она будет с… — Мистер Малфой и мисс Грейнджер. Ну, естественно. Она посмотрела на Минерву. Та поспешила сжать губы, но так, словно… старалась сдержать улыбку. Пока профессор и дальше называла имена, она все-таки посмотрела на него. Лишь чуть-чуть повернула голову и сразу же встретилась с серыми глазами. Ухмыляющимися глазами. Глаза могут ухмыляться? Его могут. — Вставайте и занимайте места рядом со своими парами. Гермиона приняла решение принципиально не вставать. Вот еще. Пусть сам подходит. А хотя… Почему должен он? Почему не она? Почему… — Двигайся. Видимо, он решил взять все на себя. Нагло увалился на стул, как только Джинни встала, и ногой подвинул ее собственный. Поближе к себе. Не смотря на то, что сказал отодвинуться. И откуда в нем столько… этого? В принципе, то, что они оказались вместе, не было удивлением. Минерва понимала, что они лучшие в классе и наверняка лучше сработаются вместе. — Соскучилась? Непривычно тихо. Не потому, что кто-то может услышать, нет, просто тихо. Она уже собралась снова сложить руки на груди и обвинить его в бесконечной наглости, но его глаза, как только она повернулась… Эти глаза… Глаза… Какое же им подходит сейчас слово? Она не могла никак подобрать нужного. Они такие… Такие… Летние.