Звёзды над нами

— Вампиры! В классе воцарилась тишина, разбавляемая лишь мягкими шагами профессора и шелестом его мантии. Гермиона на миг уставилась в пустоту, глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, и закрыла учебник. Вампиры? Сегодня по плану тест. Профессор Голдбридж, конечно, ни о каком тесте не говорил, но это же логично. Сначала повторение всего изученного, а потом тест для закрепления. А вот вампиры — это не логично. Ее рука дрогнула. Совсем чуть-чуть. Но Гарри уже успел на нее зыркнуть, призывая сидеть смирно и не выпрашивать никакую проверочную работу. Профессор аккуратно присел на край своего стола и выжидающе уставился на класс. Гермиона нахмурилась и переглянулась с Гарри. На самом деле, новый преподаватель пришелся ей… по душе. Изредка раздражал, конечно. Но это не так уж и критично. На самом первом уроке он зашел в класс и, как минимум минут пять также молча, сидел и как будто присматривался к ученикам. Гермиона первая подняла руку и спросила, когда же начнется сам урок. Голдбридж тогда чуть ухмыльнулся, медленно встал со стола и принялся ходить по всему кабинету, наугад выбирая студентов и спрашивая их о чем-то из предыдущих годов обучения. И вот сейчас тоже. Ну чего он сидит? И где тест? Какие еще вампиры? С чего бы? Гермиона сглотнула. Голдбридж все еще молчал. Подняла руку. — Что мы знаем о вампирах? — предположила она, даже не дождавшись его кивка в ответ на поднятую руку. Профессор кивнул. Лицо его все еще оставалось бесстрастным, как будто он и вовсе не тут или ему ну очень сильно скучно. Глаза же с прищуром уткнулись в Гермиону. — Истории о вампирах… — она чуть прокашлялась, — никогда не знаешь, что именно является правдой, — взяла в руки перо и принялась теребить его, — в одних источниках пишут про слабость к чесноку и зеркалам, а другие это опровергают. — И все же? — профессор сел поудобнее. Как вообще можно сесть поудобнее на деревянной парте? — И все же, везде прослеживается нелюбовь вампиров к солнцу и кол в сердце как способ убийства. Из характерных черт бледность кожи, клыки, нездоровый внешний вид. Возраст… — задумалась, — возраст определить довольно затруднительно, если вообще возможно, без непосредственного участия самого вампира. — Чем они опасны? — Кровь, — ответила, кажется, слишком быстро, судя по чьему-то нервному вздоху со стороны пуффендуйцев, — жажда человеческой крови как способ выживания или… — положила перо на место, — для развлечения. Из способностей часто присутствует сила, скорость, улучшенные органы чувств и рефлексы. — Что вы будете делать, если захотите стать вампиром, мисс Грейнджер? — прищурился и сложил руки на груди. — Маловероятно, — взяла бумажного журавлика, случайно найденного перед уроком в сумке, и принялась осторожно его разворачивать, даже не глядя. — Но если вдруг все же захотите? — Полагаю, что найду одного из представителей расы. И, если меня не съедят в первую же секунду, попрошу ответов у них. Не думаю, что известен точный способ превращения в вампира, сэр. Голдбридж кивнул. Он достал палочку из внутреннего кармана мантии и направил ее в сторону одного из шкафов. Деревянная дверца со звуком открылась, и оттуда вылетела стопка потрепанных учебников. Даже цвет не различить. То ли бежевые, то ли приобрели такую расцветку со временем. — Я хочу, — все еще беззаботно сидя на своем столе, он отлевитировал по одному учебнику на каждую парту, — чтобы сейчас вы поработали в парах. Прочитайте главу про вампиров и в конце урока обсудим это. Домашнее задание… — профессор встал и снова принялся расхаживать по классу, шелестя своей мантией. Гермиона в какой раз случайно уставилась на его каштановые волосы, собранные в хвостик. Уж больно этот хвостик ему шел. … информацию о превращении и написать эссе, — расслышала откуда-то издалека, параллельно рассматривая его профиль. Его глаза сначала казались Гермионе голубыми, но сейчас… не понятно. То ли голубой, то ли серый. Серый… Забавно, что она вдруг вспомнила об оттенках серого и какими они бывают. Насыщенно темный, яркий в моменты злости или возбуждения. Светлый и мягкий во время спокойствия и умиротворения. Почти прозрачный, белый сразу после сна. С прищуром от яркого солнца. Гермиона отвлеклась. В руках пошевелился забытый журавлик. На то, чтобы сориентироваться и оттолкнуть распустившего ручонки в сторону ее журавлика Гарри, ушло чуть больше времени, чем обычно. — Просто хотел убрать, чтобы не мешался, — он кривовато улыбнулся и поправил очки. Гермиона разжала руку, в которой журавлик пал смертью храбрых и посмотрела, наконец, на листочек. «Поболтаем?» Как Гермиона узнала этим летом, Драко Малфой тот еще болтун.

***

Гермионе стало холодно, но она приняла решение об этом не говорить. Больно уж момент… редкий. Ну как редкий, не то чтобы они еще когда-нибудь раньше сидели вот так вот на берегу какого-то пруда и разговаривали, но почему-то рушить это сейчас казалось чем то… неправильным. Он все еще что-то говорил. Гермиона вдруг неожиданно для себя самой заметила, что не слушает. Не специально и не от скуки. Он всегда говорил интересно, иногда даже слишком интересно. Но они сидят здесь уже… сколько? Судя по серости раннего утра и холоду, уже достаточно долго. Скоро должно встать солнце. Только сейчас задумалась о времени. — Тебе холодно? Он прервал свою речь о… о чем они там говорили? — Так, идем, ты засыпаешь на ходу, — он принялся вставать. — Нет. Она сказала это резко. Слишком резко для человека, который не спал уже почти сутки. Гермиона только сейчас заметила, что ухватилась за его локоть, в попытке удержать. Странно, его рука такая… большая что ли. Он напрягся, и она поспешила отдернуть пальцы. Чуть улыбнулась и прокашлялась. — Я не хочу уходить, Малфой, — видимо, недосып отразился на ней больше, чем она думала, — мне здесь нравится, тут хорошо, — слишком честно для двух бывших врагов. Его глаза… серые. Они, конечно, всегда серые, но сейчас. Такие светлые, не как всегда, еще светлее, такие… — Грейнджер, ты скоро уснешь прямо тут. Пойдем. — Не хочу. — Ты замерзла. — Неправда. — Правда. — Нет. Он сжал губы. Протянул свои длинные пальцы и дотронулся до ее носа. — Твой нос сейчас отвалится. — Мне не холодно. — Ты волшебница и можешь использовать заклинание, не забыла? — Кто вообще определяет холодно человеку или нет по его носу? — Все. — Это глупо. Солнце начало вставать где-то вдалеке, и она повернула голову в сторону пруда, стряхивая его пальцы со своего носа. И зачем он держал их там все это время? — Рассвет, — она укрыла ноги пледом, на котором они сидели. — Я вижу. Достал палочку. — Не надо, — снова дотронулась до его руки. Тоже, кстати, холодной. — Почему? Он нахмурился. — Это испортит всю атмосферу. Малфой ухмыльнулся и убрал палочку обратно. — Иди сюда. Повернула к нему голову и подозрительно сощурилась. Не то, чтобы она ждала подвоха. Просто… отказ от согревающего заклинания и нежелание уходить вполне могли расцениваться им как слишком настойчивое… приставание? Даже слова в голову не идут. Все-таки, нужно будет отоспаться. — Давай, Грейнджер, не тупи. А то с твоей этой… атмосферой, ты замерзнешь, умрешь, и мне некому будет капать на мозги. — Как мило. — Ты слушаешь мои разглагольствования о русалках, печеньях и все подобное, не могу же я позволить тебе так просто умереть. — Я нужна тебе только для удовлетворения твоей потребности в… слушателе? Она все-таки пересела поближе, между его расставленных ног, утыкаясь лопатками в его грудь. — Нет, — обвил руками ее плечи и шею. Стало тепло. — Ты тоже, между прочим, любишь поговорить о какой-нибудь ерунде. А кто еще будет тебя слушать, если не я? — Жилеты для домашних эльфов это не ерунда. — Я имел ввиду твои вчерашние размышления о копытах кентавров, но и так сойдет. Она нахмурилась и легонько стукнула его ногу. Малфой ухмыльнулся и издал смешок. Странно, что она уже научилась буквально чувствовать его ухмылку, даже когда не видит этого наглого выражения лица. — Ну, правда, почему у них такие странные копыта? — Даже спрашивать не буду, в каких условиях тебе довелось разглядеть копыта кентавров. — Они создают больше топота, чем копыта обычных лошадей. Он фыркнул и посильнее сжал свои руки на ее плечах. Это ощущалось странно, но правильно. Глубоко вздохнула и чуть прикрыла глаза.

***

«Я слышу их топот ночами…» Гермиона уже видит дверь кабинета трансфигурации. Гарри чуть подталкивает ее плечом, она снова замедлилась. «Я слышу их топот ночами…» Хочет по привычке сесть с Гарри, но вовремя вспоминает про разделение по парам. Они сегодня отрабатывают что-то. «Я слышу их топот ночами…» Кажется, стрелы. «Я слышу их топот ночами…» Мерлин знает, почему она раньше не вспоминала эту брошенную Хагридом фразу. Он же сказал ее еще… в ее день рождения, когда угощал кексами и рассказывал про подозрительную ночную тишину. Это явно кентавры. Их топот громкий. И если они бежали всем стадом, то Хагрид вполне мог услышать их из своей хижины. Только вот зачем устраивать пробежку посреди ночи? Они спасались? Или преследовали? Кого? Надо, наверное, снова навестить Хагрида и спросить, нашел ли он что-нибудь в лесу. А если и нашел, то что? Опять все по новой? В этом году хотелось спокойствия. Все не может повториться. Она больше не может терять друзей. Нет. Больше Гермиона этого не выдержит. Ей кажется или в классе начало становиться жарко? Оглянулась. Как и ожидалось, слизеринцы еще не пришли. Только Нотт и Гринграсс что-то обсуждали, стоя у двери. Так, надо думать логически. Животные ведут себя тихо. А кентавры взбунтовались. В лесу определенно точно что-то происходит. И до тех пор, пока это не выходит за пределы запретного леса, можно не бояться. Если Хагрид что-то найдет, то первым делом расскажет Макгонагалл. Гермиона посмотрела на учительский стол. Минервы еще не было. Нужно будет постараться понять, знает ли она что-то. — У тебя глаза бешенные. Гермиона чуть подпрыгнула. Он сел на свободное место и одной рукой подвинул ее стул поближе к себе. — Эй, — уже чуть тише и менее весело. С хлопком закинул свою сумку на стол и повернулся к ней лицом. — Ты чего? Кажется, где-то там, на заднем фоне, она услышала судорожный вздох Рона. То ли это такая реакция на взаимодействие Гермионы и Малфоя, то ли Паркинсон решила все-таки прийти на урок. А кстати говоря, почему он — Малфой? Он ведь уже давно им не был. Он уже какое-то время просто Драко. Но теперь называть его по имени снова стало странно, прямо как тогда. Она помнила, как назвала его по имени в первый раз. Ма… Драко тогда раскрыл свои серые глаза настолько сильно, что Гермионе стало смешно от того, как комично он выглядит. Она засмеялась. Вслух. И это тогда стало ее ошибкой, потому что он сорвал охапку травы и кинул ей в лицо. Интересно, так все аристократы делают? Или он один такой… он? — Да что за резкие перемены настроения? Она повернулась. От вида его серьезного, ничего не понимающего лица, почему-то снова захотелось смеяться. Супер, теперь она похожа на истеричку. Если Гермиона все-таки засмеется, то не сможет сдержать слез и разревется. Она пожала плечами и придвинула свой стул еще чуть ближе. — Ты хотел поговорить? Он нахмурился. — Не поговорить, а поболтать, Грейнджер, есть разница. — Огромная. Драко кивнул. Его лицо, когда она с ним соглашается… Это того стоит. — Так о чем задумалась? — О том, как впервые назвала тебя по имени. И не соврала ведь. — Поэтому чуть ли не зарыдала и не начала кидаться стульями? — С чего ты… — Грейнджер, — он кашлянул и заговорил тише, — я знаю, какое у тебя выражение лица, когда ты вот-вот сорвешься и перестанешь себя контролировать. Она отвернулась. Краем глаза заметила движение его руки. Словно он хотел повернуть ее лицо обратно к себе, но передумал. — В лесу что-то происходит, — она села поудобнее и тоже заговорила тише, — кентавры носятся по ночам. — Обычно их не слышно без весомой причины, — он нахмурился, задумался. — Вот и я о том же. А животные словно куда-то пропали. Хагрид говорил, что они молчат и не вылезают. Он глянул на заскрипевшую дверь. Звонка еще не было, но Макгонагалл уже подошла. — Кажется… — он, чуть помедлив, повернулся обратно, — либо она не в курсе, либо это что-то несерьезное. Гермиона хихикнула. Получилось как-то нервозно. — Я тоже подумала об этом. Она почувствовала легкий толчок в спину. Гарри. Повернулась. Мал… Ну вот, опять. Драко следом за ней. — Поттер, — сказал незамедлительно, видимо, боялся передумать. Гермиона понятия не имеет, как это определила. Возможно, по его резкому повороту. Или по сжатым губам сразу, как с них слетела фамилия ее лучшего друга. Или… его кулаки чуть сжались. Совсем чуть-чуть. Он словно себя контролирует. Как бы ни сболтнуть лишнего. Боится все испортить? А у них есть что портить? Есть же? Эта непонятная прострация, в которую они впали в начале сентября… что это было вообще? Они не общались. Не ссорились. Не было ничего. Почти. Мысли и постоянные переглядки вкупе с желанием дотронуться… Это выматывает, медленно сводит с ума. Гермиона вдруг ощутила дрожь в руках. В ушах один лишь шум. Гарри и Драко, должно быть, о чем-то разговаривают. Она нахмурилась. Зажмурилась. Открыла глаза. А почему, собственно, нет? Положила одну дрожащую ладонь на его ногу. Шум поутих. Недостаточно. Она подняла глаза на него. На лице красуется привычная ухмылка, адресованная Гарри. Она посмотрела на друга. Тот тоже не выражал желания убивать. Вроде. Ее руку на его ноге окутало тепло. Понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он накрыл ее ладонь своей. Вот теперь Гермиона могла даже различать голоса. Интересно, а этот маневр остался незамеченным, или Гарри просто хорошо притворяется и держит себя в руках? — Во многих ритуалах практикуется жертвоприношение в виде животных. Что? Кажется, она пропустила момент, когда один из ее лучших друзей и ее… Драко начали обсуждать… это. А что они там обсуждают? — Но кому может понадобиться делать это тут? — Кому-то, кто только прибыл? — Драко нахмурился, — Грейнджер, как тебе профессор Браун? — Что? — она тоже нахмурилась. — Преподает маггловедение. Знаешь? Понятия не имею, зачем ты туда ходишь, но раз так, то скажи что-нибудь полезное. Как она тебе? — Она милая. Напоминает мне… — Молли? — Гарри чуть улыбнулся. — Да. Постоянно улыбается, но может и из себя выйти. — Она могла бы устроить жертвоприношение? Ну вот что за человек, а? Сразу в лоб. Она закатила глаза. — Нет, — старалась звучать не сильно раздраженной. — Голдбридж? — предположил Гарри. Удивительно. Они сидят и обсуждают… что-то, что происходит в лесу. Гарри и Драко. Драко и Гарри. Интересно, а в какой-нибудь параллельной вселенной они могли бы быть… друзьями? Пить по выходным сливочное пиво? Ходить на матчи по квиддичу и все такое? — … странный. Гермиона бросила взгляд на соседний ряд. Пэнси и Блейз решили… поговорить? С Роном. Судя по выражению его лица, разговором это явно не назвать. Губы сжаты, руки плотно сложены на груди. Защищается. У Паркинсон поза такая же. А вот Блейз чувствует себя вполне раскованно. Расселся прямо на парте, не боясь Макгонагалл, которая, кстати, решила зарыться в гору свитков на столе. А когда там… Звонок. Ее хватило ровно на пять секунд, прежде чем она пихнула Драко локтем, призывая повернуться, наконец, к учителю. Не хватало еще того, чтобы из-за него ей влетело. — Приступайте, — кивнула Макгонагалл. Профессор махнула зажатой в руке палочкой в сторону доски, и на темной поверхности начали проступать аккуратные линии заклинаний. — Странный выбор для изучения, не находишь? — он наклонился чуть ближе, к уху. — Возможно. — Я о таких раньше не слышал. Она кивнула и сдержалась, чтобы не закатить глаза. Он помог ей. Успокоил. Своеобразно, и Гермиона совершенно не понимает, почему он так на нее влияет, но он ее успокоил. А теперь бесит. Неужели нельзя просто приступить к работе? Она, наверное, строга к нему, но все же… — Ладно, ладно, — чуть приподнял ладони над столом в примирительном жесте, — давай работать. — Читаешь мои мысли? — прищурилась. Несерьезно. Он так не сделает. — Ага. Развернул свой стул и повернулся к ней. — Не приходится, твое лицо просто кладезь эмоций. От раздражения до пожеланий смерти, я в шоке, Грейнджер. — Как смешно-о, — протянула она. Тоже повернула свой стул и взяла в руку палочку. — Какой план? Отдал бразды правления ей? Мило. Встряхнула головой, откашлялась и выпрямила спину. Он наоборот. Развалился на стуле и снова принялся вертеть в руках палочку, уставившись в потолок. Невыносимый.

***

— Я не знаю, — фыркнул он. — Как ты можешь этого не знать? Гермиона уставилась на его расслабленную позу. Упор на руки за спиной, ноги вытянуты и скрещены, голова откинута назад, глаза прикрыты. Она уверена — не будь они закрыты, он бы снова их закатил. Странно, но это не бесило в той мере, в которой, по идее, должно. — Я не провожу светские вечера за беседой с матушкой об их отношениях с отцом, Грейнджер. На самом деле, это было очевидно с самого начала, и Гермиона не знала, откуда в ней столько… Глупости, чтобы продолжать этот разговор, но продолжить действительно хотелось. Просто… Это же семья аристократов, и даже если брак был заключен не по любви… То… Нет, она определённо точно видела это. На фотографиях, в газетах и в жизни. Эти взгляды, когда старшие Малфои рядом, и когда порознь. Это ещё сильнее. Когда они не рядом. Когда на фото в Пророке Нарцисса Малфой идёт с гордо поднятой головой, не смея утереть скатившуюся слезу. Кажется, оно было сделано в день суда, она увидела эту газету через пару дней после. Драко на фото не было. И эта отчаянная гордость и боль в её глазах. И эта чёртова слеза. А может и не одна — больше. Так не бывает, когда ждёшь приговор нелюбимого мужа, пока все эти судьи и присяжные попросили время обсудить наедине. Попросили. Скорее просто выгнали всех на несколько часов ожидания. Ожидания… Все были уверены, что Люциуса Малфоя казнят. Или заключат в Азкабан. Поцелуй дементора. Да все, что угодно, но не ссылка на пять лет. Учитывая продолжительность жизни волшебников, пять лет пролетят как одно мгновение. Разве что они чего-то не знают… А о чем вообще шёл разговор? Гермиона повернула голову в его сторону и чуть подскочила на месте. Он смотрел прямо. На неё. В неё. Внутрь. Странное выражение, но ощущалось именно так. Он прищурился. — Думаю, насколько невежливо будет сунуться в твою голову и узнать, о чем ты думаешь. Ну что ж, зато сразу поставил в известность. — Я полагаю очень невежливо, Малфой. — Согласен. Он прищурился и улегся на спину. Судя по тому, как аккуратно завёл руки за голову, они затекли сидеть в такой неудобной позе, в которой он был раньше. — Легилименция? Он кивнул. Гермиона легла следом и уставилась вверх. Солнце скрылось за редкими облаками. Небо уже начинало приобретать розовато-оранжевый оттенок. Красиво. — Красиво. А, может, действительно читает её мысли? Нет. — Да. Так о чем она там хотела спросить в самом начале? — И все-таки, — чуть прокашлялась, — как так получилось, что ты не знаешь историю их знакомства? Он вздохнул. — Мне никогда не было интересно. Она медленно кивнула. Так ведь тоже бывает, правда? Семьи, в которых нормально не интересоваться друг другом. Не то, чтобы это нормально для семьи в целом. Но Малфои… тут даже вопросов не возникает. Как будто у них могло быть иначе. Хотя, Нарцисса создавала впечатление более расположенного к разговорам человека, чем ее муж. И, может, отношения в их семье еще ждут некоторые изменения? — Перекусим? — его голос прозвучал резковато. Гермиона повернула голову. Его глаза закрыты, а губы сжаты чуть плотнее обычного. И когда это у нее появилась привычка смотреть на его губы? — Я голоден, думай быстрее. Невыносимый человек. Как вообще можно быть таким… им? — Грейнджер, я очень хочу есть. Она чуть хихикнула. Нервно, кажется. — Да, — он даже открыл глаза и чуть повернул голову в ее сторону, — да, давай. Ухмыльнулся. Слишком уж самодовольно на ее взгляд, и принялся вставать.

***

Эти кресла… Они определенно точно созданы для пыток невыспавшихся людей. Ну как можно быть такими мягкими? Такими теплыми? Такими… Заскрипела дверь. Как вообще может скрипеть дверь, если, во-первых, это просто отодвигающийся камень, а во вторых, все двери в замке явно наделены волшебством. Так почему же она скрипит? А эти его туфли… Почему они так стучат по полу? Топает похлеще любых кентавров и еще называет себя аристократом. Затих. Гермиона приоткрыла глаза и повернула голову чуть вправо. Стоит и ухмыляется. И чего он вечно ухмыляется? Ну ладно, может и не вечно, но довольно-таки часто. — Что? Он опустил голову и издал насмешливый смешок. Сделал пару шагов и увалился на диван, положив голову на подлокотник. Гермиона даже не стала себя сдерживать. Устала. Все равно это глупо. Запустила руку ему в волосы. Драко шумно выдохнул, немного опустив плечи. Расслабился. Она улыбнулась и принялась перебирать светлые пряди. — Как проходит? — Что? Села поудобнее, поворачиваясь корпусом в сторону дивана. — В лазарете. Практика? Или как это назвать? — Неплохо. — Исчерпывающий ответ. Чуть сильнее дернула его за волосы. — Моешь полы вручную? Как и грозилась мадам Помфри? — Не-а. И замолчал. Его это веселит что ли? Вытаскивание ответов. Она убрала руку. Он нервно цокнул. — Сначала да. Уборка на мне, но как закончу, делаю, что хочу и что скажут. — Например? Снова принялась поглаживать его голову. Она уже успела забыть, как это ему нравится. — Помогаю готовить зелья, перебираю инвентарь… — А больные? — Если поступают в мою смену, то я… ассистент, наверное. Она кивнула. — В общем, мной крутят и вертят, как хотят. Огонь в камине зажегся. Снова его беспалочковая магия? Гермиона постаралась потушить его без помощи палочки. Не вышло. — Расслабься и отпусти ее. Заметил. — Я пытаюсь. Он говорил отпустить магию сотню раз, и это никогда не срабатывало. — Ты раздражаешься, когда что-то не получается. — И? Он хохотнул. — У тебя не получается именно потому, что ты раздражаешься. — Гениально. Закатила глаза. Возможно, он прав. Лишь возможно. Она подумает об этом на досуге. — Тебе нравится? Драко чуть помолчал и перевернулся на живот. Медленно так. Стараясь не спихнуть ненароком ее руку. Посмотрел ей в глаза. Неужели ему удобно так лежать? — Да, вполне. Это… интересно. Иногда. — За исключением уборки? Он тихонько засмеялся и кивнул. — Александр вечно ошивается и играется с инструментами Помфри. — Она ему позволяет? Прикрыл глаза и улыбнулся. — Гаденыш шифруется. Уж не знаю как, но приходит он тогда, когда ее нет. Гермиона убрала со своих ног мантию, которую накинула сразу, как пришла. — Зайдешь как-нибудь? Отчего-то стало так тихо и… спокойно. — Поболтать? Он согласно промычал что-то. Она улыбнулась и тоже прикрыла глаза.