Звёзды над нами

Боевой настрой Гермионы продлился ровно до того момента, как она переступила порог Лазарета. События, которые происходили дальше, она помнила нечетко. Как только они увидели Поппи Помфри, в одиночку пытающуюся уложить неизвестное бессознательное тело на одну из кушеток, паника в Гермионе начала нарастать. Драко гавкнул на нее, приказав сесть в кресло, и Гермиона решила согласиться. Она осторожно села, на ощупь находя сзади стоящее кресло и почувствовала, как ноги тяжелеют. Наблюдала за тем, как Драко подлетает к Целительнице и кладет грузное тело на кровать. За его широкой спиной она не могла достаточно хорошо рассмотреть тело. Так странно. Называть студента телом. Гермиона чуть повернула голову и увидела как с шеи… пациента? жертвы? Свисает Когтевранский галстук. Помфри нервно убежала в какую-то комнату, видимо, там хранились лекарства или еще что-нибудь. Она не соображала. Драко повернулся, и Гермиона смогла наконец сфокусировать взгляд на его глазах. В горле образовался ком. Вокруг было слишком тихо. Он подошел ближе и сел на корточки, кладя руки ей на бедра. — Так, слушай меня, — начал он. Снова довольно резко. Гермионе это не нравилось. Иногда он слишком раздражался и мог быть резок даже по отношению к ней. Но все ограничивалось лишь его рычанием и напряженными взглядами, так что со временем, она привыкла. Наверное. В первые месяцы в голову невольно закрадывались мысли о том, как в детстве мама проводила разговоры о том, что друзей нужно выбирать с головой и не позволять злым людям помыкать тобой. Нужно дать отпор и держаться подальше. Он не был злым. А вот тот мальчик в начальной школе, отрезавший ей прядь волос на уроке английского, явно был. Аарон. Тогда, после рек слез и разговора с мамой, Гермиона решила, что лучшим решением станет изрезать ножницами все его тетрадки, когда он вышел из кабинета и оставил их без присмотра. Ее наказали. И в школе, и дома. Гермиона была довольна собой, в чем, если честно, было немного стыдно признаться. Потом ее ждал еще один разговор. Уже о том, что дать отпор — вовсе не значило отомстить таким образом. Но ничего другого ей на ум тогда и не пришло. Собственно, папе ее поступок тоже понравился. Он дал ей целую коробку ее любимых шоколадных конфет, но поставил условие, что больше она так делать не будет. Маме в тот день пришлось наругаться еще и на папу. Это к тому, что Гермиона не считала Драко злым или чересчур уж агрессивным. Но у него определенно были свои недостатки. Определенно. Он на одно короткое мгновение опустил голову ей на колени, словно чувствовал безысходность ситуации, а потом собрался и снова взглянул на нее. Серые глаза смягчились. — Я думаю тебе лучше пойти в Башню Старост и разбудить Уизли, чтобы не оставаться одной, пока я тут со всем разберусь и приду как только смогу. Она отрицательно покачала головой. — Ну, в принципе, так я и думал. Она вяло улыбнулась. — Сюда сейчас придут Голдбридж и Макгонагалл. Никто не знает, что произошло. Но он жив. Гермиона снова взглянула на бессознательного Когтевранца и заметила, что уже не так сильно нервничает. — Ты здесь вряд ли чем-то поможешь, да и я тоже. Так что просто сиди тут и не высовывайся, хорошо? Чуть наклонил голову, чтобы еще глубже заглянуть ей в глаза. — Ладно. — Хорошо. — Кто он? — встала с кресла и подошла чуть ближе к койке. Драко снова начал раздражаться. — Бредли Морган. Был в команде по Квиддичу, но быстро ушел оттуда. — Понятно. Брэдли был бледен. Очень бледен. Это все, что успела отметить Гермиона, прежде чем дверь Лазарета с грохотом открылась и в помещение вошли профессор Голбджидж и Директор Макгонагалл. Помфри высунулась из комнаты на мгновение и снова пропала в дверном проеме. Драко злился. — Сядь. Гермиона послушала. Она пока не понимала, что чувствует по тому поводу, что иногда все-таки слушается Драко. Но в принципе, он никогда не требовал лишнего. И головой она понимала, что сейчас ей действительно лучше посидеть в стороне и подумать, чем она может помочь, а не просто ошиваться рядом. — Тело холодное, но пульс есть. Сердцебиение нормальное. Драко взмахнул палочкой и сделал какое-то диагностическое заклинание. Удивительно. Целительство было той стезей, в которой она не слишком разбиралась. Так что часто удивлялась тому, что Драко знакомы многие чары и заклинания, о которых ей неизвестно. — Переохлаждение? — нахмурилась Макгонагалл. — Нет. Гермиона затаила дыхание, когда Драко коснулся до тела Брэдли и повернул его голову. Она правда хотела сидеть тихо. Но не видела того, на что смотрели остальные. — Вампир? — Предположил профессор Голдбридж. Гермиона подошла ближе и увидела две аккуратные ранки на шее. И правда похоже на вампира. В ней начала проявляться какая-то странная смесь азарта и тревоги. Забавно, что на уроках профессора Голдбриджа они сейчас проходят вампиров. — Блять, Грейнджер, — не выдержал Драко. — Мистер Малфой! — прикрикнула Макгонагалл. — Простите, Директор. Гермиона смотрела на ранки на шее и то, насколько аккуратными они казались. — Они слишком аккуратные для вампира, — сразу же высказала свое наблюдение. — Есть вампиры, которые действуют весьма аккуратно, — не согласился Голдбридж, — но не… — дотронулся до шеи бледного Бредли, — настолько. Да и они слишком малы. Если это вампир, то ему лет десять, не больше. Так что соглашусь с мисс Грейнджер. Гермиона почувствовала, что помогла хоть чем-то. Хотя было очевидно, что они бы додумались и без нее. Драко встал по другую сторону кровати и снова творил какое-то заклинание. Он провел палочкой от головы до ног Брэдли и нахмурился. — Его кровь в норме, — заключил он. Гермиона нахмурилась. — Отойдите. Помфри наконец вышла из комнаты и подошла к когтевранцу. Запрокинула его голову и влила в горло какое-то зелье. Очевидно, сваренное только что. — Что это, Поппи? — спросила Макгонагалл. — Ничего особенного, просто зелье для устранения внутренних повреждений, если такие имеются. Я не уверена, что беда в этом, но лишним не будет. Директор кивнула. — Минерва, будьте добры, обновите пожалуйста, согревающее заклинание, мое, должно быть, уже утратило свою силу, — начала Помфри. Только не согревайте сразу слишком сильно. Нужно постепенно увеличивать тепло. И следите за цветом его кожи. Он должен стать розоватым, как согреется. Гермиона удивлялась. На самом деле, она даже не представляла насколько тяжела работа целителей. — Мисс Грейнджер, — обратилась она, — будьте добры, принесите теплое одеяло из той комнаты, — указала на дверь, из которой не так давно вышла, — и лучше не одно, и заварите чай, что-то мне подсказывает, что магия тут не сработает, нужны маггловские средства. Гермиона кивнула и направилась в комнату, куда ее послала целительница. Откопала в каком-то большом сундуке, стоящем в углу, несколько одеял. Она нашла на небольшом столике чайник, а на полочках баночки с травами. Задумалась. Взяла ромашку и мяту. Вспомнила, как зимой, после прогулок в особенно холодные дни, мама согревала ее именно таким чаем. Когда она вышла, Макгонагалл все еще согревала тело когтевранца, а Помфри, Голдбридж и Драко стояли в стороне, задумчиво смотря друг на друга и обсуждая что-то. Драко встретил ее взгляд и нахмурился. Подошел и забрал чайник, банки с травами и чашку из ее рук. Одеяла Гермиона отлевитировала на соседнюю кровать, подумав, что сначала с Бредли нужно бы снять ботинки. Драко подошел к когтевранцу и снова нахмурился, смотря на него. Гермиона даже близко не могла предположить, что он планирует сделать, когда Драко достал из кармана свою палочку. Она подошла к Когтевранцу и, стараясь не мешать, принялась снимать с него школьные ботинки. Значит, что бы с ним не случилось, это произошло либо днем, либо уже вечером, раз он все еще был школьной форме. Драко тем временем хмурился все сильнее. Какое бы заклинание он не сотворял, он его закончил и убрал палочку обратно в карман темных клетчатых пижамных штанов. Она только сейчас заметила, что он стоит тут в простых тапочках, да и она тоже. Ему, наверное холодно, хотя сама на холод до этого момента внимания не обращала. Профессора были в мантиях, хоть по ним и было видно, что они тоже только что проснулись. Помфри же напоминала Гермионе ее бабушку, расхаживая в теплых ботиночках и вязаной кофте, поверх ночной рубашки. — Это не кровь, — хмуро сказал Драко, — из него выкачали не кровь, а магию. Он пуст. Голдбридж и Помфри повернулись и нахмурились, не веря. — Как такое возможно? — занервничала Макгонагалл. — Ну, в нем нет ни капли магии, поэтому он бледен и холоден. Физиологически все нормально. Гермиона удивлялась все больше. И правда, как такое возможно? — Он восстановится? — решилась спросить. Профессор Голдбридж подошел ближе и ощупал руку Бредли, видимо, проверяя, согревается ли он. — Думаю да. Магия генерируется в самом теле волшебника, ее нельзя забрать навсегда. Но на это уйдет неделя, может две. — Если он очнется, — вставил Драко. Гермиона хмуро глянула на него. Помфри подошла и осторожно отодвинула Макгонагалл, призывая остановить заклинание. Она сама взяла палочку и снова начала накладывать какие-то диагностические чары. — Он греется, но не из-за заклинания. Драко принялся укрывать его одеялами, которые принесла Гермиона. — Как он здесь оказался, Поппи? — спросила Макгонагалл. Помфри отошла чуть дальше, не мешая Драко. — Я не знаю. Сработали оповещающие чары, и я прибежала сюда. Он лежал уже без сознания у входа в лазарет, я отправила патронусы и попробовала отлевитировать его на кровать. — Но он, видимо, чарам левитации тоже не поддался, — закончил Голдбридж. Целительница кивнула. Гермиона почувствовала руку Драко на своей спине и чуть расслабилась, хотя до этого и не замечала, насколько напряжена. — Думаю, он будет в порядке, — успокоила Помфри и еще раз посмотрела на своего пациента, — Драко, ты очень помог. Он кивнул. — Иди спать и отведи мисс Грейнджер к ее башне, она, должно быть, устала и замерзла, — целительница мягко улыбнулась, смотря на Гермиону. Драко кивнул и медленно двинулся к выходу. — Завтра нужно опросить учеников, когда мистера Моргана видели в последний раз. И спросить, слышал ли Хагрид что-нибудь. Гермиона отчаянно пыталась услышать, что еще скажут профессора, но ее нагло вытолкнули в темный коридор. Драко хмурился. Гермиона молчала. — Ты когда-нибудь, — начал он, — начнешь меня слушать? Она возмутилась. К тому же, темнота коридоров начала нагонять тревожность. — Я тебя слушаю. — Но не слушаешься. — А я и не должна, — заключила она, и ускорила шаг, поднимаясь по лестнице, желая оказаться впереди него. — Я уже успел забыть, какая ты заноза. Гермиона резко повернулась и сердито взглянула в серые глаза. — Я не заноза. — Ага. Они продолжили свой путь в тишине, пока не дошли до нужного этажа. — Дальше я могу и сама дойти, раз тебя так бесит мое присутствие в твоем пространстве, — бросила она. Драко схватил ее за руку. Немного резковато, но затем расслабил руку и переплел их пальцы, ведя ее в направлении Башни Старост. — Сегодня ты спишь со мной.

***

Гермиона чувствовала себя странно. Очень странно. Сегодня они впервые спали вместе. Должны были бы спать. Но ей не спалось. Ее нагнетали слишком белые стены и отвратительно пустой потолок. Одна стена ей все же нравилась. Большое окно с уютным подоконником, на котором можно было бы разложить какие нибудь подушечки и плед, и большие красивые бежевые шторы. Они решили не закрывать их. Гермионе всегда нравилось просыпаться под солнечный свет, а в начале августа солнце ей казалось особенно теплым. Драко чуть поспорил, но быстро смирился, слишком хотел спать, после того, как они весь день пытались представить, как же хотят обустроить это место. Два месяца. Они общались два месяца. Она до сих пор не могла привыкнуть, что это все взаправду. Это место… дом. Драко, сопящий рядом. Она чувствовала себя странно, но удивительно спокойно. Два месяца. Этого не слишком мало? Они не расстанутся с началом учебы? Ей бы, если честно, хотелось, чтобы этого не случилось. Но она не знала чего ожидать от жизни. Видела серьезный настрой Драко, сама была настроена не только на летний роман, но все это… Чертов дом. В хорошем смысле чертов. Она не верила, что это правда. Два месяца. Они слишком быстро сблизились и нашли точки соприкосновения для тех, кто на протяжении семи с лишним лет ненавидел друг друга. Хотя, возможно ненависть и громкое слово, но еще буквально в прошлом году Гермиона не питала к Драко Малфою совершенно никаких теплых чувств. Мама была в шоке, когда Гермиона изъявила желание переночевать не дома. Она соврала, о чем очень жалела, родителям, что они с Драко сняли небольшой домик на неделю, чтобы отдохнуть на природе и погулять по цветочному полю. Папа тоже не одобрил. Тогда ей пришлось познакомить их с Драко. Гермиона повернула голову и заметила, что его светлые волосы слишком сливаются с белой подушкой. Нужно бы заменить их на красные. Знакомство прошло… сносно. Драко принес дорогущую бутылку вина. Истинный аристократ. Дальше шли стейки и серьезные разговоры мужчин наедине, пока Гермиона пробовала это самое вино на кухне с мамой. К слову, ей не понравилось. Дорогое — не всегда значит хорошее. Но мама оценила. Папа вернулся с улыбкой, Драко тоже не сильно хмурый. Но суть разговора ей так и не удалось вытащить ни из кого. Но тот факт, что ее все же отпустили жить с ним неизвестно где целую неделю… Говорил о многом. Ну ладно, не неизвестно где, она созванивалась с мамой каждый день и держала ее в курсе, что все в порядке. Драко заерзал. Ночь сегодня была прохладная, но не то, чтобы очень. Ей в голову пришла идея. И Гермиона ухмыльнулась. Это точно его влияние. Тихо вытащила палочку из-под подушки и заколдовала одеяло, сделав его чуть короче. Интересно, как Драко отреагирует на это. Вряд ли оценит ее юмор, но все же. Итак, родители относились к нему вполне нормально. Она знала его друзей. Недавно они встретили Блейза и Изабеллу, кажется. Гермиона ее не знала и знать пока не собиралась, да и Драко не настаивал. По рассказам она узнала, что Блейз оказался на удивление хорошим другом, у него было чувство юмора и неиссякаемый запас позитива. Изабелла же… Гермиона ничего не могла о ней сказать, но почему то чувствовала, что они с ней еще встретятся. О Драко знала и Джинни. На самом деле это тоже случилось случайно. Ну, как… Гермиона не планировала рассказывать пока никому. Но не так давно не выдержала и вывалила факт отношений с Драко Малфоем прямо на Джинни. Реакция была… занимательной. Сначала она ругалась, потом пищала от радости, потом переживала за Гарри и Рона, а после просто тихо радовалась, позволяя Гермионе высказать все, что накопилось. Главным было то, что Джинни поверила. Поверила словам Гермионы о том, что она знает, что делает и чем чреваты подобные отношения. Гарри и Рон. Она обещала им, что раскроет личность ее нового «ухажера» как только все станет серьезно. Сейчас все выглядит довольно-таки серьезно, стоит признать. Но рассказывать пока не готова. Определенно не готова. Стоит подождать. Может, до начала учебы? Итак, они были знакомы с друзьями друг друга, Драко знал ее родителей и сейчас… они спали вместе. В кровати. В их общей кровати. Они не занимались сексом и за все два с лишним месяца Драко не позволил себе ничего лишнего. И она была безумно благодарна за это. Они спали. Просто спали рядом друг с другом. Впервые в жизни. Гермиона Грейнджер и Драко Малфой. Чертовски странно. Гермиона хотела еще немного побыть в своих мыслях, ей особенно нравилось вспоминать момент, как она увидела этот дом вживую и… Но она почувствовала, что засыпает. Драко снова заерзал. Перевернулся на бок и обнял ее во сне. Гермиона улыбнулась и повернулась к нему спиной, прижимаясь чуть крепче, чувствуя тепло его тела и то, как он сильнее обнимает ее. Ей наконец не было страшно спать. Завтра они снова пойдут смотреть на ромашки.

***

В башне старост все еще было тепло. Старик Хиксвелл сонно пустил их и снова ушел куда-то вглубь своей картины. Гермиона подумала, что надо будет разузнать о том, почему некоторые картины в Хогвартсе меняются местами. Это казалось ей странным. Как и, наверное, все, происходящее этой ночью. Снова какие-то жертвы, тайны, заговоры. Ничего не понятно. Что ожидать? Неужели этот год не станет таким спокойным, как на то надеялась Гермиона? Она нервничала. Каменная дверь закрылась чересчур громко, чтобы Гермиона не вздрогнула. Драко нахмурился. Она не видела его, но чувствовала, что он наверняка хмурится. Прокашлялся. — Эй, — сказал чуть раздраженно, но достаточно мягко. Видимо, его сегодняшняя ночь тоже вывела из какого-никакого равновесия, царившего ранее. — Да? — отозвалась Гермиона и села на диван, на котором они сидели прежде, чем в башню влетел патронус Помфри. Это занимательно. Гермиона никогда не думала, какой патронус у школьной целительницы. Но… сова? Сова это мудрость. Ясность ума. Хотя стоит признаться, именно этот патронус и подходил Поппи Помфри. Сегодня Гермиона в этом убедилась. — Как себя чувствуешь? — Драко присел рядом и уложил ее ноги к себе на колени, успокаивая. Гермиона задумалась. Как она себя чувствовала? — Устала. Кивнул. — От всего этого. Неужели все повторяется, Драко? Она нахмурилась. Он тоже. — Хагрид со своими пропавшими животными, фестралов давно никто не видел. И…это. Драко придвинул ее за ноги еще ближе к себе. — Я знаю. Гермиона повернулась и стала вглядываться в его лицо. Он действительно знал. В нем было то же самое, что и в ней. В его хмурых бровях дикое непонимание, почему все снова происходит… так. В напряженных губах раздражение от того, что он совершенно не понимает, что он может сделать. В руках, гладящих ее ноги, успокоение, которое нужно ни ей одной. Ему тоже нужен покой. Она точно знала. — Я не хочу проходить через это снова, — выдохнула Гермиона, решив, что ей нужно быть сильнее. Драко смотрел в камин, где уже давно не было видно огня. Даже угли и те догорели. — Я не позволю тебе пройти через это снова. Она уставилась на него и встретилась с темно-серыми глазами. Он… серьезен. Гермионе вдруг стало теплее. — Пойдем спать. Она тепло улыбнулась и заметила, что все-таки успокоилась. Драко встал и подал ей руку. Гермиона схватилась за его прохладную ладонь и, встав, резко прижалась к его губам. Так не хватало. Так чертовски этого не хватало. Такие теплые и мягкие. Слегка напряженные и властные. Захватывающие. К себе, в себя. Драко сжал руки на талии, больно хватаясь за кожу под одеждой. Притягивая к себе. Ближе. Гермиона обхватила его лицо, тоже стараясь притянуть ближе. Эти маневры явно не создавали пространства для действий и движений губами, но она его чувствовала. По-настоящему чувствовала. Так, как давно хотела. Застыв в одном положении, притягивая еще ближе. Он отстранился. Чуть чуть. — Блять, я скучал. Гермиона улыбнулась. Пора идти спать. И она знает, что пусть их ромашки сейчас очень далеко, ей снова не будет страшно спать этой ночью.