Звёзды над нами

Суд окончен. Гермионе в это не верилось. Люциуса изгнали, если можно так сказать. Ссылка из Англии. На пять лет. Она вдохнула свежий воздух полной грудью. Наконец-то. Наконец-то дышит. Воздух холодный и влажный после дождя. Он шёл всю ночь. Дождь, холодный и громкий, Барабанил по крыше дома, мешая спать. Гермиона наложила на комнату заклинание тишины, но это не помогло. Она так и не уснула. Мысли мешали. А сейчас… такая удивительно приятная пустота. Наконец-то. Не то, чтобы она держала зла конкретно на Люциуса Малфоя, просто… Нужен был козёл отпущения. И ей стало немного легче. Пять лет это чертовски мало, если подумать, но сейчас её это не волновало. Может, он подкупил кого, а может и правда сильно помог в расследовании. Плевать. Абсолютно. Просто абсолютно плевать. Не до него. Голова чиста. Воздух так свеж. Наконец то. Слезы наворачиваются. Сзади шорох. Она оборачивается, стараясь придти в себя от нахлынувшего облегчения. Шорох повторяется. Гермиона не может найти источник. Вертит головой. Но тут лишь кусты, деревья и пруд. Тишина. Ей нравится это место. Недалеко от входа в Министерство. Просто вышла подышать воздухом. Видимо кто-то тоже решил освежиться. Она слышит ещё один шорох, уже ближе, и из кустов выглядывает блондинистая макушка. Гермиона вздыхает. Закатывает глаза. Не знает как реагировать. Пожалеть? Проклясть? Игнорировать? Он тоже вздыхает. Закатывает глаза — Покажи мне человека более везучего чем я, и я завещаю тебе все свое состояние, — хмуро заключает Малфой и подходит ближе. Ближе к пруду, не к ней. Держится в стороне, особняком. Он и правда такой закрытый и одинокий внутри, каким сейчас ей кажется? Наверное, да. Она думает, что нужно что-то сказать, но не может решить что. Так что просто смотрит. Сжатые губы и напряжённая челюсть. Гермиона ему явно не нравится. Компания друг друга не в радость никому из них, и это не тайна. Гермиона не хочет и не собирается видеть Малфоя после выпуска из школы. Если он вообще вернётся в Хогвартс. Скорее всего, залягут на дно вместе с матерью. Да и какая в принципе разница. — Знаешь, говорят, что русалки в этом пруду утягивают на дно тех магглов, которые решаются покормить уток. Гермиона нахмурилась. Бред. — Русалки в маггловском пруду? Смотрит на уток. Они забавно опускают голову в воду и выныривают обратно. Хотя сейчас все, что угодно покажется интереснее диалога с Малфоем. Он кивает. — Ага. — Не верю. Он скрещивает руки на груди. Закрытая поза. Она все ещё ему не нравится. Гермиона краем глаза замечает, как рубашка натянулась на его руках. Забавно. И почему это забавно? Неправильное слово. Но в голову ничего больше не лезет, хочется вернуться в тишину, спокойствие и прохладу. — Ну, по идее, этот пруд находится на территории Министерства, так что… — Но это же не так, — она спорит. Он раздражает. — Как знаешь, — пожимает плечами и чуть ухмыляется. Спорить с ним невозможно. Усвоила еще на самом первом году обучения. До невозможности упертый и неприятный человек. Поэтому Гермиона удивляется, что он так быстро отошёл от спора. — Я раньше любил русалок. К чему ей эта информация? — Потом мама сказала, что русалки это вовсе не те длинноволосые красавицы, о которых я вычитал в какой то маггловской книжке года в четыре. — Ты умел читать в четыре? — Я думал, ты зацепишься за слово «маггловские». Он ухмыляется. Дурацкая ухмылка. Она ей не нравится. Чувствует подвох. — Не моё дело, какие книги ты читал, — тоже скрестила руки на груди. — Зато, видимо, твоё дело, во сколько лет я их читал, — бесит. Невероятно бесит. Она взмахивает руками и обессиленно хлопает ими по бёдрам. Ну как можно быть таким несносным? Она устала стоять тут с ним. Искала тишины, а нашла… Его. Гермионе это не нравится. — Уходи, Малфой. Он издаёт смешок. Раздражает её. — Тебе не нравится моя компания? — Мне не нравишься ты. Он молчит. Она не жалеет. К чему тянуть кота за хвост и тратить свое время рядом с ним. Вообще то, Гермиона считала время самым ценным ресурсом в жизни. А диалоги с Драко Малфоем явно тратят её время впустую. — А ты мне раньше нравилась, Грейнджер. Знаешь, третий — четвёртый курс, ну, может пятый или шестой, не помню. Гермиона никогда не думала, что он способен на шутку. — Невыносимая прическа, замужество за книгами, упертость и любовь к спорам. Привычка читать в одиночестве под большим дубом в обеденный перерыв несколько раз в неделю, синяки под глазами после бессонных ночей перед контрольными. А потом ты сдаёшь их первая и уходишь по своим делам. Знаешь, это завораживает. Серые глаза смотрят пристально, но после решают, что пруд интереснее. — Ха-ха, — нахмурилась и развернулась. Раз он не собирается уходить, она уйдёт сама. — Сходим пообедать? Она остановилась. Казалось, что она очутилась в подростковой фантастике, где Драко Малфой приглашает её пообедать. Совершенно нереалистично. Идёт дальше. — Я серьёзно. Сходи со мной куда-нибудь. Я буду саркастично шутить и раздражать тебя всю прогулку. Она оборачивается через плечо. В этом она не сомневалась, он будет её раздражать. — Нет, Малфой. Он подходит ближе. Снова скрещивает руки на груди. Гермиона замечает, что две верхние пуговицы рубашки расстегнуты. — Да брось, нам же не по тринадцать, давай просто сходим погулять. Она смотрит на него снизу вверх, отмечая разницу в росте. Она такая низкая или он такой высокий? — Нет. У него широкие плечи, она бы утонула в его одежде. Но ей совершенно не хочется это проверять, просто замечание. И зачем она его оценивает? Странный день. Его отца изгнали из Англии на пять лет, а ему хоть бы хны. Зовёт её погулять. Наверное, они всей семьёй уже нашли способ как обойти этот запрет и те ограничения, которые наложило Министерство. Проверять палочки, не входить в контакт с другими подозреваемыми, пускать домой проверяющих и ещё пара условий. — Ведёшь себя по-детски, — заключает он. Гермиона не знает, что сказать. Чуть приоткрывает рот от возмущения. — Я? Он кивает. Идиот. — Это ты зовёшь меня на свидание. Он фыркает. — Это не свидание, просто прогулка. Гермиона думает, что это чертовски странно, и он, наверное, ударился головой или ещё чего. — И зачем тебе это? — Для расширения кругозора. Он подходит ближе. В шаге от неё. Буквально в шаге от безумства. Ну в принципе, что такого? Просто погулять со своим школьным… ну не врагом — неприятелем. От слова неприятно. Он ей не нравится. — Нет. Она вздергивает нос, чтобы не считал себя выше неё. Он закатывает глаза. — Трусиха. Хочет взять её на слабо? Она пожимает плечами и поворачивается. Надо было уйти сразу, как он пришёл. Не стоило и на минуту задерживаться в его компании, это бессмысленно и ни к чему не приведёт. — Ну стой, все. Она оборачивается через плечо и видит, как он поднял руки вверх. Сдаётся. — Это не шутка и не издевка. Я просто хочу с тобой погулять. В это так сложно поверить? Гермиона кивает. — Ладно, но мне насрать как это выглядит. Она хмурится. Видимо, чтение книг не очень помогает формированию его лексикона. — Ну давай, Грейнджер, не дури, пошли пообедаем. Тебя наверняка тошнит от этих судебных разбирательств так же, как и меня. Так зачем возвращаться туда и опять обсуждать одно и тоже со своими дружками? Зачем он её уговаривает? Для чего? — Нет. Она уже сама не знает почему отказывается. Потому что возвращаться к Гарри и Рону и правда не хотелось. Хочется спокойствия и тишины. Хоть чуть-чуть. Но может разумнее просто пойти куда нибудь одной? Но только не домой. Туда пока не хотелось. Она только недавно вернула родителям память, так что сейчас не хотелось напрягать ни себя, ни их. — Хочешь, я буду молчать все время, мы просто вкусно поедим где-нибудь и тихо разойдемся? Гермиона думала. В принципе, что в этом такого? Если это и правда ни к чему не приведёт, то почему бы не сходить? А потом ещё очень — очень долго не видеть друг друга. Она молчала, решаясь. — Ладно, — сказала хмуро. Он ухмыльнулся, словно не сомневался, что она согласится. Она отвернулась и зашагала в более людную сторону городу. Слышала, как он тихо ступает за ней. Наверняка, боясь испачкать туфли о влажную траву. Гермиона закатила глаза. Невыносимый человек.

***

Он вспоминал их первую встречу, смотря на её бледное тело на белых постелях лазарета. Чертовка, которой видимо нравится влипать в неприятности. И ему похоже тоже, раз угораздило с ней связаться. Совершенно дурацкое предложение пообедать вылилось в… Это. Ну и херня. Зачем ввязался? Зачем это надо было? Для чего? Вот к чему привело. Блядство. Он чувствовал, что за дверью кто-то есть. Чёртов Поттер со своей шайкой. Драко не мог определить как, но он определённо чувствовал, что они стоят и переминаются, не решаясь зайти. Зачем пришли? Извиниться перед этой чертовкой за то, что не уберегли? Поздно. Он и сам опоздал. За ней, блять, глаз да глаз нужен. Дверь скрипнула. Драко закатил глаза и вздохнул. Это ему за все его грехи досталось? Это вот все. Поттер зашёл один, Драко увидел его боковым зрением и полностью отвернулся к кровати, не желая связываться. Отпустил холодную руку Грейнджер. На всякий случай. Услышал, как Гарри сглотнул. Удивительно, как все его рецепторы активизировались сейчас. Они могли сделать это и раньше, может тогда он бы здесь сейчас не сидел. — Малфой, — поприветствовал Поттер. Драко кивнул. Поворачиваться не стал. Не хотелось. Хотелось остаться тут, одному, с ней. С ней одной. — Как она? Драко начинал раздражаться. — Лежит, как видишь. Без блядской магии в крови. Он повернулся и столкнулся с зелёными глазищами за круглыми очками. Сжал челюсть. И он, и Поттер. О, ему не нравилось, что его подружка-святоша связалась с ним. Поттеру это очень не нравилось. Ужасно, ужасно жаль. — Как это вышло? Драко закатил глаза. Чертовски бесит. Вся эта ситуация. Вообще всё. — Если бы я, блять, знал. У Гриффиндорцев, видимо, какой-то пунктик на мат. Грейнджер тоже долго щурилась, когда он ругался. Сейчас привыкла. Он снова перевёл взгляд на неё. Лежит и даже не подозревает, что ему сейчас отдуваться за то, что она побоялась вовремя все рассказать своей шайке. — Какие у тебя планы? Он усмехнулся. — Я уже прошёл отеческий допрос, ты можешь расслабиться. Драко явно не контролировал свою речь, потому что иначе не стал бы упоминать о том, что знаком с отцом Грейнджер. Но в принципе, ему не особо жаль, можно же немного позлорадствовать. Поттер притащил стул откуда-то и сел по другую сторону кровати. Взял руку Грейнджер в свою. Драко закатил глаза. — Почему она? Удивительно, как спокойно он говорил. Но в голосе все равно чувствовалась дрожь. — Когда узнаю, кто эту хуйню творит, тогда и отвечу, почему она. — Я не об этом. Либо Поттер последний дурак, либо его и правда больше волновала личная жизнь Грейнджер, чем её здоровье и жизнь, вообще. Драко молчал. Он не знал ответа. Знал лишь, что это не мог быть никто другой. Он оперся руками о колени и опустил голову на сгиб её руки, стараясь абстрагироваться от колючего взгляда в затылок. — Потому что она, блядь, единственная, ради кого мне хочется дышать. Он поднял взгляд и посмотрел на её медленно вздымающуюся грудь. Слишком медленно. — Единственная, чье прощение мне просто необходимо заслужить, — ее глаза чуть подрагивали под тяжестью его взгляда, -хочу его заслужить, и дать ей все, чего бы она только не захотела. Поттер кивнул и отпустил её руку. Но вставать и уходить пока не спешил. Жаль, очень — очень жаль. — Ты её, — сомневался, — любишь? Драко закатил глаза, молясь, чтобы этот разговор прекратился. — Ты не будешь первым, кому я это скажу. Блять. Он вздохнул, понимая, что сейчас сказал. Но не понимая — зачем. Больная тема. Чертовски, блядски, ахуительно больная тема. — Когда я узнаю, кто за этим стоит, от этого урода не останется даже праха. Драко даже поднял голову от такого резкого заявления. — Тот, кто покушается на мою семью — покушается на меня. Звучит чертовски наигранно, но Драко не может с этим не согласиться. Коротко кивает. — И… — да когда же он уйдёт? — как у вас дела? Блять. — Ты выбрал не то время, не то место и не того человека, с которым обсуждать что-то такое, Поттер. — Очевидно, что с Гермионой я не могу это обсудить. Блять. Ну нет у него больше слов. Просто хочется остаться с ней наедине и спокойно придаваться самобичеванию. — Почему она на рассказала мне сама? — Не знаю, Поттер. Боялась. — Меня? Интересно, его ждёт такой разговор с каждым из её дружков? — Не знаю. Твоей реакции, своей реакции, изменений, того, что у нас с ней ничего не получится. — А у вас получается? — Блять. На этот раз вслух. Чего он ждёт от него? — Я просто не могу соотнести в голове тебя и её. Вместе. Никак. — Я тоже. Вот так открытие. Они несовместимы. Правда что ли? Знает он. Отлично знает, что это полнейший бред. — Как она тебя терпит? Усмехнулся. — Так же, как и я терплю её, — откидывается на стуле и смотрит на её бледные щеки, — с трудом. — И как долго? — С начала лета. Он не знал, как рассчитывать и можно ли началом их… отношений считать день, когда они пошли на первое свидание или нет? — Мы просто общались, сначала. Он никак не мог отвести взгляд от её бледного тела и надеялся, что Поттер не примет на свой счёт то, что он не смотрит ему в глаза. — Потом все по классике, слово за слово, стали чаще выбираться куда-то, ходить по маггловскому Лондону, общаться, узнавать друг друга, ну и… Вот я здесь, сижу, болтаю с тобой, — он все-таки поднял на несколько мгновений на него взгляд, — а весь чёртов август я успокаивал её ночами, когда ей снились кошмары, кормил ее гребаного кота и слушал, как она читает учебник Трансфигурации на ебаном поле с ромашками. Потом мы решили подождать и посмотреть, как все будет развиваться тут, в Хогвартсе. И, как видишь… Поттер, наверное, в шоке. В ахуительном таком шоке. Да он сам в шоке, что уж тут говорить. — Ромашки? — Ага. — Вы жили вместе? — Ага. — Где? — Я купил дом. Он устал. Он просто сильно устал. Хочется, чтобы она очнулась. — Ты купил дом? Поттер снял свои очки и потер переносицу. Тоже устал. Все, блять, устали без тебя, Грейнджер. — Ты серьёзен по отношению к ней? — По мне, блять, не видно? Сколько раз за последний час он сказал слово Блять? Много. Блядски много раз. — У тебя есть идеи, кто это мог быть? — Какое то уебище, которому нужна магия. Лесничий тогда говорил, что в лесу пропали животные. Кивнул. Помнит тот разговор. Вроде, он был на Трансфигурации. — Я думаю, это ритуал или какая-то другая темная магия. — Если кто-то качает магию, он должен где-то её хранить. Ну ладно, может Поттер не такой уж и тупой, каким кажется. — Что-то типа тотема или сосуда? — Наверное. — Ни одного спокойного года в Хогвартсе. Драко кивает, соглашаясь. Ужасно комическая ситуация. — Что ж, — поднимается со своего стула, — я, пожалуй, пойду и уговорю Рона не кидать в тебя какие-нибудь проклятия. Драко усмехнулся. — Спасибо, Поттер. Он тоже улыбнулся. — Скажи мне, когда она очнется. Что-то подсказывает мне, что она не будет лежать тут целую неделю, как этот Морган. — Да, мне тоже так кажется. Он мучительно медленно подходил к двери. Или, вероятно, Драко просто так казалось. — Полагаю, ещё увидимся. Кивает. — А её ждёт серьёзный разговор. — Уверен, она знает. Он взялся за ручку двери. — Эй, Поттер, — обратился Драко, — она хотела рассказать, я точно знаю. Так что, не вини ее за молчание. Он не видел его реакции, отвернувшись. — Главное, чтобы она очнулась. И видимо, она сделала правильный выбор. Дверь тихо хлопнула. Правильный выбор… Он точно сделал правильный выбор, ввязавшись в эти непонятные отношения с этой невыносимой девчонкой. Как же она его бесила. Он взял ее прохладную руку, отмечая, что лицо уже начинает совсем чуть-чуть розоветь. Удивительная. Моргану потребовалось несколько дней, чтобы начать приходить в себя, ей же — чуть меньше суток. Невыносимая Грейнджер. Какая же она, блять, невыносимая.