Звёзды над нами

Гермиона попыталась открыть глаза, но получалось не слишком хорошо. Пульсация из глаз передалась в виски, словно раскалывая голову на части. Что случилось? Она все-таки приоткрыла глаза, стараясь унять боль и дышать глубоко. Помещение оказалось знакомым. Лазарет. Она бывала тут, естественно. Странно, как в Хогвартсе у нее ассоциировалось с Домом абсолютно все. Каждый закоулок. Даже Лазарет, который, по идее, не должен вызывать теплых чувств, дарил ей толику этого самого тепла. Она дома. Хогвартс её дом. Все хорошо. Что-то пошевелилось у нее в ногах, и ей пришлось медленно перевести взгляд, пытаясь не делать резких движений и не напрягать еще сильнее свое пока не очнувшееся тело и сознание. Драко. Кажется, она держала его образ в своих мыслях еще до того, как увидела платиновую макушку, склонившуюся у ее ног. Кажется, она видела его образ в своем прекрасном сне, из которого ей пришлось выйти. Кажется, реальность снова была лучше любого сна, ведь он тут. Реален. Теплый. Дышит, склонив усталую голову на ее ноги. Кажется, даже спит. О, Мерлин. Как хорошо. Такое странное чувство. Настолько странное, что голова перестала болеть, а виски пульсировать. Чувство словно… он рядом. Нет, он всегда рядом, но сейчас… как-то особенно. Гермионе не пришлось напрягать измученный мозг и сердце, чтобы понять, что что-то поменялось пока она спала. Как долго она спала? Не важно. Она попыталась протянуть руку к шелковым прядям, но не получилось. Пришлось бы привстать и разбудить его. Она не станет. Пусть. Ему нужно поспать. Гермиону тоже начало клонить в сон. И она уже не понимала, сон ли это или она все же не спит? Так странно. Ей стоило лишь на секунду прикрыть глаза, как в холодном лазарете снова стало тепло. Туда проникло лето. Забавно звучит, но ей не хотелось об этом думать. Ей хотелось… Домой.

***

Они получили письмо два дня назад. И с тех пор Гермиона, кажется, не расслабилась ни на минуту. Она активно месила тесто для блинчиков, принципиально не используя магию. Хотелось выплеснуть куда-то лишнюю энергию, освободиться. — Прекрати терроризировать венчик. Гермиона была в шоке с того, что он знает, как это называется, не говоря уже о том, насколько он обнаглел. Его руки иногда казались ей слишком большими. По сравнению с ее точно. Особенно когда они лезли ей под футболку в самый неподходящий момент. — А ты прекрати ко мне приставать! — рыкнула она, продолжая смешивать тесто. Кажется, нужно чуть больше молока. Слишком густое. — Ты не можешь мне запретить трогать тебя. Она приоткрыла рот, останавливая движения руки с венчиком. — С какой стати? — сказала медленно, с интересом ожидая ответа. — Потому что я так сказал. Гермиона закатила глаза и вернулась к яростному смешиванию ингредиентов для блинов. Еще одно слово и, прости Мерлин, последним штрихом станет яд. Драко хохотнул и отошел чуть назад, опираясь бедрами о деревянную столешницу. Гермиона слегка повернулась, краем глаза наблюдая за тем, как он рукой оглаживает край тумбы, в поисках неровностей и несовершенств. Она направилась к холодильнику, чтобы достать молоко и сделать тесто более жидким, но в поле зрения снова попало злосчастное письмо, которое каким-то образом постоянно маячило перед глазами, даже если до этого она убирала его в самый дальний закоулок дома. Она злостно фыркнула. Ну что за несчастье, что за напасть! — Прекрати беситься. Ну вот опять! Она уверена, что внешним видом никоим образом не могла выдать своего внутреннего состояния. Во имя всего святого, она правда иногда думала, что он нагло лезет ей в голову и читает ее мысли, но он все отрицал. Конечно же! Она оттряхнула руки, вытерла их лежащем на тумбе серым полотенцем и в сотый, наверное, раз вытащила пергамент из конверта и развернула его. «Дорогие Драко Малфой и Гермиона Грейнджер! Надеюсь у Вас все хорошо! Спешу уведомить Вас о том, что учебный год, вопреки традициям, начнется позже обычного. Школа будет рада видеть Вас в своих дверях Шестого сентября с полным комплектом учебных материалов и всех необходимых принадлежностей! Так же, предупреждаю Вас о моем скором визите в Вашу обитель. Я прибуду в пятницу с неотложным деловым сообщением по адресу: Улица Гнездовая, дом 7, Ровно в 17:00. С уважением и нетерпением, Минерва Макгонагалл, Директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс.» Гермиона небрежно засунула пергамент обратно в конверт и бросила его на небольшой обеденный столик, стоящий в углу. Ну что за напасть! Она не была к этому готова. Наверное. Как Минерва Макгонагалл узнала их адрес, и что это вообще ИХ адрес. Просто проклятье! Драко хохотнул и сел за стол, потягивая чашку кофе. И кофе, кстати, она тоже терпеть не могла. Как и его. Удивительное стечение жизненных обстоятельств, благодаря которому ей в скором времени предстоит объясняться перед Макгонагалл. А объясняться в чем? В том что им с Драко Малфоем потребовалось всего два с хвостиком месяца, чтобы принять решение жить вместе и попытаться построить серьезные отношения? Она решила отложить рассуждения о серьезности их отношений на потом. Гермиона поставила на плиту небольшую старенькую сковородку и положила на нее кусочек сливочного масла. Она не знала, что именно уготовано ей этой жизнью, но видимо жизнь была с ней достаточно сурова, раз решила сразу столкнуть лицом к лицу со всеми… усложнениями. Они не разобрались, да. Они еще не успели разобраться ровно ни в чем. Гермиона лишь знала, что, пока она заносит руку над сковородкой и будущий блинчик растекается по дну, за ней наблюдает пара самых теплых в этом мире глаз. Ужасная правда. Она поняла это именно сейчас. Тут. Стоя на кухне из белого дерева, чувствуя аромат кофе, витающий в воздухе и слыша, как поджаривается тесто на сковородке. Спиной и всем телом ощущая взгляд, который полностью отражает ее собственное отношение. Она влюбилась.

***

Ее разбудили голоса. Сквозь пелену сна она не сразу смогла различить их обладателей. Какой-то невнятный бубнеж, как показалось ей изначально. Гермиона постаралась открыть глаза. Как долго она спала? Веки разлипались с такой тяжестью, словно она часами плакала перед тем, как уснуть. — Привет, — послышался вкрадчивый голос. Такой осторожный. Такой несвойственный ему. — Драко? Горло больно обожгло. Захотелось прокашляться. Ей потребовалось еще несколько мгновений, чтобы тени перестали плясать перед глазами, и она смогла различить все еще слегка расплывчатый силуэт Драко перед ней. — Как ты…? Как тихо. Мерлин, как тихо он говорил. Она не верила, что этот тон принадлежит её Драко, и что он может так говорить. Словно ему было очень-очень больно. Так больно, что даже голос его не слушался. Так больно, словно он утратил весь свой самоконтроль и напускное спокойствие. Так, словно случилось что-то очень-очень плохое. Гермиона вспомнила чувство, которое испытала перед тем, как уснуть на кануне вечером. Холод. Такой жгучий пронзительный холод, будто она оказалась совершенно нагая посреди заснеженного зимнего леса в декабре. — Грейнджер? — предостерегающе, но все так же вкрадчиво произнес он. Он думает, что она не соображает, где находится? А где она? Гермиона огляделась, размыкая пересохшие губы, пытаясь сказать, что все нормально. Нормально ли? Она в лазарете. И, видимо, она не просто спала. — Я… — по горлу словно ударили сосульками, так сложно было произнести одно простое слово. Гермиона закашлялась, содрогаясь от каждого движения. Как больно. Она зажмурила глаза, силясь понять, что происходит. — Тише, просто дыши. Гермиона постаралась сделать вдох. Дискомфорт присутствовал, но боли стало меньше. Драко приставил к ее губам кружку, из которой приятно пахло травами. Такой успокаивающий запах. Она сделала глоток. Боль почти окончательно ушла через пару секунд. — Это просто ромашка, чтобы снять воспаление. Гермиона кивнула. Взгляд наконец сфокусировался, и она улыбнулась. Ромашка. Она так скучала. Гермиона обвела взглядом лазарет и только сейчас поняла, что они были не одни. Гарри стоял чуть поотдаль, с совершенно неразличимым выражением лица. — Привет, — она постаралась улыбнуться. Гарри кивнул и подошел ближе, садясь на край кровати, бережно положив руку ей на лодыжку. — Как ты себя чувствуешь? Его голос, так же как и голос Драко, сочился сочувствием. Во имя Мерлина. — Все нормально, горло слегка болит и тело ломит. Гарри кивнул. — Помнишь, что произошло? Помнила ли она? Хороший вопрос. Скорее нет, чем да. — Смутно, — Гермиона постаралась чуть привстать. Драко нахмурился, сидя на стуле возле ее кровати. Почему он так часто хмурится? — Помню, что весь день чувствовала себя не очень, потом урок Маггловедения и… — она задумалась, — да ничего такого, обычный день. Драко цокнул. Мерлин, во сне он был милее. Можно считать, что сейчас она выглядит уже чуть менее жалко, раз он вернулся к своему обычному состоянию вечного недовольства. Что ж, это явно плюс. — Не помнишь, в какой момент ты начала чувствовать себя плохо? Драко встал. — Все, на сегодня допрос закончен, — сказал он. Гарри нахмурился и чуть сжал ее ногу. Скорее всего, неосознанно. Она видела столько эмоций в его взгляде и выражении лица, обращенному к Драко, но не могла различить, что именно это были за эмоции. Они оба сидели, не вступая в открытый конфликт, не желая быть один выше другого. Странно, подумала Гермиона. Так странно для них. Для всех троих. Такая чертовски странная ситуация. Как так вышло? — Я правда мало что помню, — осторожно сказала она, не желая распалять Драко. Он бы не поверил, если бы кто-то сказал ему, что Гермиона Грейнджер не хотела лишний раз действовать ему на нервы и распалять его и без того не слишком уравновешенную натуру. Гермиона посмотрела на Гарри, стараясь дать ему понять, что все нормально. Все правда нормально. Они со всем справятся. Она обвела взглядом пространство вокруг. И тут Гермиона вспомнила. Вспомнила про Бредли Моргана, про то, что в Школе снова происходит что-то странное. И, видимо, тут правда не все было так… нормально, как ей хотелось бы. Драко встал. Может он разглядел в ее лице накатывающий на нее эмоциональный шторм, а может просто сам больше не мог себя сдерживать. — Поттер, — сухо начал он, — иди успокой всех Уизли, я приведу ее в Башню Старост к вечеру. Гермиона была против. Наверное. Если подумать, то ей разумнее было бы остаться в лазарете. Если с ней и правда случилось то же, что и с Морганом, то её организму требовалось еще некоторые время, чтобы… Чтобы что? Прийти в норму? Восстановиться? — Пожалуйста, — добавил Драко, и Гермиона обомлела. Что-то произошло. Что-то чертовски важное произошло, пока она спала. Гарри молчал, нервно теребя край одеяла у ее ног. Затем шумно выдохнул. — Гарри… — начала она. Такие пронзительные зеленые глаза устремились прямо в сердце. А в них столько боли, что ей стало сложно дышать. Так наверное бывает, когда предают. — Прости меня. Он понял, точно понял. Это же Гарри. И улыбнулся. — Все нормально, — сказал он. Гермиона отвела взгляд. Так плохо. Она поступила так плохо, не сказав ему. Им обоим. — Я просто… — она не знала что сказать. Как объяснить самому дорогому человеку на всем свете, почему именно она его обманула, не рассказала всю правду. А должна была. Правда должна была. Еще в самый первый день, когда ничего не было. Она была обязана. — Я не злюсь, Герм, я клянусь тебе. Он клялся ей. Клялся, что не злится на нее, но будь она на его месте, забросала бы саму себя камнями. Никто не поступает так плохо с родными. Она должна была сказать. Безусловно, есть в мире поступки более серьезные и непростительные, чем утаивание деталей личной жизни, но… Это тоже было предательство. В своем роде. — Я расскажу тебе все, хорошо? Он кивнул. И снова слегка улыбнулся. — Мне правда интересно послушать тебя, Гермиона. Гермиона улыбнулась. Горько так, словно его не заслуживала. Может, это так и было. Гарри осторожно поднялся и ушел. Звук закрывающейся двери лазарета стал самым громким звуком в ее жизни за последнее время. Она обещала рассказать, когда все станет серьезно. У них все серьезно сейчас? Драко снова сел на стул и шумно выдохнул, уронив голову на ладони. Гермиона пересела чуть повыше и протянула к нему руку. Так хотелось. Так хотелось коснуться и почувствовать, что все хорошо. Она не чувствовала себя хорошо ровно так же, как и не чувствовала себя плохо. Понимала, что скорее всего, попробуй она использовать магию, ничего не выйдет, но все же. Не было больше ни боли, ничего. Лишь сильная усталость и толика успокоения от того, что правду больше не нужно скрывать. Одному Мерлину известно, почему она так легко относилась к отсутствию у себя магических сил. Она правда не знала. Может, будь на ее месте чистокровный до мозга костей волшебник, он бы забил тревогу, но она… Ей правда было спокойно. Она знала, что магия вернется. — Блять, нахуй школу, Грейнджер, давай уедем. Шумно усмехнулся Драко, взяв ее протянутые руки в свои и поднося к губам. Целуя так, словно это было единственным, чего ему хотелось в данный момент. Она все еще училась его понимать. Училась различать подтоны в его голосе, подтексты в его глазах. Все то, что он не говорил и не показывал. — Куда бы ты хотел поехать? — улыбнулась Гермиона. Он пожал плечами, заглядывая ей в глаза, продолжая держать ее ладони у своих губ. Смотрел так пронзительно, словно прикидывал, может ли она на самом деле согласиться уехать. Он знал, что нет. — В Испанию? — предложил он. — Когда-нибудь, может быть. Когда-нибудь. Было ли оно у них? Гермиона выдохнула. Последний год. А что потом? Так хотелось уверенности. Хоть в чем-то. Она так устала от вопросов, которые гадкими слизняками ползали у нее под кожей, не давая уснуть. Так устала чего-то ждать, сама не зная чего. — Все будет хорошо, — внезапно сказал он. Столько сожаления, словно он чувствовал вину, словно это он уложил ее в больничное крыло и выкачал из крови всю магию. — Что случилось? — решилась спросить она. Драко впечатал в нее свои серые глаза. Его взгляды… Самый закрытый человек, которого она знала, имел самые насыщенные эмоциями взгляды, которые ей доводилось видеть. Так много боли, так много вины, так много… чего-то. Чего-то, чему пока место в закрытых подземельях сознания, где это что-то не посмеет никто тронуть. Не посмеет даже вздохнуть. — Я нашел тебя в ледяной ванной в Башне Старост, без сознания, холодную и бледную. Она затаила дыхание. — Мы договаривались прогуляться после уроков, ты не пришла, а весь день талдычила, что тебе, блять, холодно, — фыркнул он, — я пошел искать тебя, наткнулся на ту картину, о которой ты говорила. Кивнула, нахмурившись. — Этот рыцарь такая язва… — Со мной он был мил, — перебила Гермиона. Она была готова поспорить на предмет того, кто тут самая настоящая язва, но не стала. — Он подсказал, куда идти. Она не понимала. Картина, которая странным образом ночами оказывалась у входа в Башню Старост и в принципе изредка попадалась Гермионе на глаза и в других частях Замка… вводила в замешательство. Хотя, только Мерлин знает, какие секреты хранит Хогвартс. — Надо рассказать об этом Гарри и Рону, может они помогут что-то узнать, — задумчиво сказала она. Драко молчал. — Как давно я тут? Он усмехнулся. Заговорчески так, по-слизерински. — Два дня. Она обомлела. Снова. — Но Бредли Морган пролежал без сознания… неделю? — Видимо, на том свете ты так всех достала, что они вышвырнули тебя как можно раньше. — Я не была мертва, Драко. — Ага, повезло, — кивнул он, — я на тебя поводок надену с маячком, чтобы не смела отходить от меня и находить неприятности на всякие свои места. — Оставь свои извращения при себе. Он ухмыльнулся. — Я серьезно. Я думал, что ты мертва, Грейнджер. Не делай так больше. Больно. Она видела, насколько ему больно. — Да я же не специально! — взвыла Гермиона. Только такой козел как он, мог винить ее в том, что она чуть не погибла. — Похуй, такого больше не будет, — он сжал ее ладонь крепче, — обещаю. Он обещал. — Я найду того ублюдка, который это сделал и подарю тебе на Новый год его голову. Гермиона нахмурилась. Она все еще училась его понимать.

***

Стук. Гермиона вздрогнула. Может сбежать пока не поздно? — Тоже мне Гриффиндор, — усмехнулся Драко, смотря на ее выражение лица. Она готова была поставить свою жизнь на то, что он читал ее мысли. Стук. Драко открыл дверь. Она смотрела на его спину, обтянутую черной футболкой, не видя за ней гостя. Хотя видеть было не обязательно, она знала, кто там. — Мистер Малфой, — поприветствовала Макгонагалл, и у Гермионы подкосились ноги. Да уж, ее нервной системе позавидует разве что кузнечик. Его же поза была расслабленной. Одной рукой он придерживал чуть скрипучую дверь из белого дерева, вторую держал в кармане черных классических брюк. И как он не напялил галстук? Она и раньше была уверена, что он из тех, кто на все встречи одевается, как на прием. Так что то, что он согласился надеть простую футболку, а не рубашку — был действительно успех. Он бы и туфли, надел, честное слово, но они предпочитали разуваться, чтобы не заносить в дом грязь и песок. Так что вид его босых ног вкупе с классическими брюками производил странное впечатление. Гермиона же остановила свой выбор на простом голубом сарафане в цветочек, который так смешил Драко, и не стала особо наряжаться. — Мисс Грейнджер, — Минерва сделала шаг вперед. Драко кашлянул, кивнув на свои босые ноги и небольшую стойку для обуви в углу. — Ах, точно, — засуетилась Директор. — Это вовсе не обязательно, Директор Макгонагалл, — стушевалась Гермиона. Гермиона не знала, насколько уместно называть ее Директором, будучи не в стенах школы и даже до начала учебного года. — Ничего-ничего, — со сдержанной улыбкой уверила ее Минерва и быстро скинула свои балетки, делая еще шаг вперед. Малфой. Даже не Драко. Такой ужасно бестактный аристократ, которому неизвестно как пришло в голову заставлять Директора разуваться. — Прошу, простите за неудобства, если я таковые доставила своим визитом. — Нет, что вы, — Гермиона подошла ближе, — мы только рады. Она чувствовала его взгляд. Врушка. Так бы он сказал. — Прошу, присядем. Гермиона жестом указала на небольшой диван в другой стороне комнаты. У них не было отдельной прихожей как таковой, да и не было надобности. Так что входная дверь вела сразу в вполне просторную гостиную, совмещенную с кухней. На самом деле, она не понимала, как в голове Драко укладывалось то, что гостиная и кухня не находились в разных крыльях знания. Она вообще до сих пор не понимала, как он тут жил, не делая пятнадцати минутную прогулку от спальни до столовой, как наверняка было всю его жизнь. Они говорили об этом, но… — Чаю, Профессор? — вежливо поинтересовался он, — или может чего покрепче? Гермиона шумно выдохнула и присела на кресло напротив Директора. Драко лениво присел на подлокотник. — Не стоит, у меня не так много времени, — она улыбнулась и взглянула на наручные часы, — сами знаете, столько дел перед открытием школы. Гермиона кивнула. — Полагаю я немного могла… напугать вас своим визитом, — сказала она, явно имея ввиду вытянутую в ровную струнку Гермиону. — Нет, что вы, нам все равно тут довольно скучно. Вы же знаете натуру нашей Гермионы Грейнджер, ее хлебом не корми, дай попасть в какую-нибудь передрягу, она тут бедная совсем очеловечилась. Гермиона кинула в него уничтожающий взгляд. Минерва чуть цокнула языком и с тихим смешком улыбнулась. — У вас было какое-то сообщение? — спросила Гермиона, больше не выдерживая незнания. Минерва кивнула. — Вы же знаете, что ежегодно Хогвартс избирает старост Школы… — начала она, — я считаю, что в этом году вы двое как никто другой подойдете на эти роли. Я могла бы направить вам письмо, но решила, что хочу увидеть и спросить вас лично, — она снова улыбнулась. Гермиону залихорадило. — Спасибо за оказанную честь, Директор Макгонагалл, но я не думаю, что… — она сомневалась, — что у меня будет время на это в новом году, извините. Драко предположил, что Минерва хочет сказать именно эту новость еще пару дней назад, так что Гермиона уже успела все обдумать. И… ей правда не хотелось. — А я согласен, — ухмыльнулся Драко, — не упущу повода снять пару баллов с львиных нарушителей порядка. Минерва по-доброму покачала головой. — Спасибо за участие, мистер Малфой, — кивнула Директор, — Гермиона, прошу Вас, подумайте над этим, не думаю, что есть более достойный кандидат на эту должность. Ну…да. Это было так. И Гермиона мечтала об этом с первого курса. — Я обещаю подумать. Пространство резанул резкий звук из наручных часов Директора. — Вот видите, как нехорошо, — покачала головой она, — мне уже пора уходить, а я так хотела еще побеседовать с вами. Она начала подниматься. Гермиона встала следом. — Прошу, подумайте, — повторила она, — пока я в таком случае найду другого достойного кандидата, а за вами сохраню должность старосты факультета. Гермиона открыла рот, собираясь сказать, что и этой должности она в этом году не жаждала. — О, это, — уже более строго сказала Минерва, — не обсуждается. Гермиона кивнула. Драко усмехнулся. — Может печенья или холодного чая в дорогу? — сказал Драко, — уверяю, печенья у нас достаточно, Грейнджер уже третий день с нервяка его печет. Годрик, она его убьет. — Благодарю, мистер Малфой, не откажусь. Он улыбнулся и отошел в сторону кухни, доставая из шкафчика шоколадное печенье и упаковывая его. — Гермиона, — сказала Макгонагалл, обувшись, — этот пост всегда был и будет вашим, еще раз прошу подумать над моим предложением. К тому же, думаю, мистеру Малфою нужен тот, кто… будет держать его в узде, — чуть более весело добавила она. Гермиона улыбнулась и кивнула. — Думаю, он справится. Драко с ухмылкой протянул Директору контейнер с печеньем и чуть погладил рукой идеально ровную спину Гермионы. — Естественно, — заявил он, — я вообще человек ответственный, вы же знаете. Гермиона могла поклясться, что Директор закатила глаза. — Я не сомневаюсь, Драко, — сказала она, проходя в открытую им дверь. Так быстро. Прошло наверное минут пять с ее прихода, Гермиона рассчитывала посидеть чуть дольше. — У вас восхитительный дом, жаль не удалось посмотреть его получше, но не сомневайтесь, все еще впереди. Примите мои поздравления, — вдруг сказала она, — вы оба. Настало время для всего самого неожиданного после войны, вы так не считаете? Хлопок и Минерва исчезла, аппарировав, оставив за собой шлейф размышлений и тайных знаний, которыми кажется обладал, каждый Директор Хогвартса.