Звёзды над нами

Время летело для Гермионы пугающе быстро. Октябрь закончился, а вместе с ним ушли и последние теплые деньки. Погода на улице мягко говоря не располагала к веселью, так что сидя на диванчике в зале ожидания одного из магазинов Хогсмида, Гермионе хотелось поскорее закончить со всем этим и вернуться в теплый Замок. Она не считала себя совсем уж брюзгой в плане шоппинга, просто предпочитала мыслить более рационально в том, что касается распределения времени. И примерка уже наверное тридцатого платья каждой из ее подруг, самую малость ее раздражала. Она не понимала, как они сами это выдерживают. На улице накрапывал мелкий холодный дождик, ветер пробивался между зданий, попутно разнося по улицам деревни листовки и обрывки газет, брошенные недобросовестными волшебниками на произвол судьбы. Тучи придавали пространству неприятный серый цвет, нагоняя тоску и желание спать. Да уж. Гермиона отвела взгляд от окна, за которым царствовал унылый пейзаж, и вернула его на книгу, лежащую на коленях, снова бездумно заскользив глазами по строчкам. Почему-то чтение сегодня не шло. Из примерочных разнесся смех, а Гермиона услышала звук отодвигающейся шторки. Два самых настоящих урагана в женском обличии материализовались перед ее носом, заставив оторвать взгляд от страниц романа, однажды купленного в случайном книжном магазине этим летом. Гермиона улыбнулась, наблюдая за передвижениями подруг. — Надо брать, — заключила она. — Ты говорила так и на два предыдущих, — возмутилась Изабелла, поправляя декольте, чтобы оно чуть сильнее выделялось. Гермиону удивляла и одновременно восхищала способность Изабеллы так свободно и спокойно относиться к своему телу. Наверное, она завидовала ей в такой откровенности. Совсем чуть-чуть, самую малость. — Гермиона, тебе тоже нужно что-то другое, — Джинни чуть наклонилась, поправляя юбку своего ярко-красного платья, — мне все-таки не нравится то, что мы купили. Гермиона закатила глаза, слегка улыбаясь. Этот магазин стал уже пятым или шестым по счету, где они были. А ведь она даже не знала, что в Хогсмиде есть столько магазинов одежды! Себе Гермиона платье для вечернего Бала по случаю Хэллоуина нашла ещё в самом первом из всех, которые они сегодня посетили. Она выбрала простое голубое, длиной чуть выше колена, на тонких бретелях и без лишних деталей. Оно село идеально по фигуре, но без перебора. Аккуратно и красиво. Так, как она и хотела. Да, точно. — Джинни права, дорогая, ты зря себя прячешь. Гермиона чуть резче, чем следовало, убрала книгу с колен и переложила на диван рядом с собой. Она закинула одну ногу на другую и подперла подбородок рукой. — Я себя не прячу. Джинни вздохнула и вернулась в примерочную, видимо, не одобряя ни платье, которое примеряла, ни поведение Гермионы. — Брось, сколько можно мучить бедного мальчика? У него ещё яйца не отсохли? — Изабелла! Гермиона возмутилась и смутилась одновременно, пряча улыбку. — Она права, Герми, — послышался голос из примерочной, перебиваясь шуршанием ткани. Изабелла повернулась на нее и шутливо пригрозила пальцем. Гермиона закатила глаза. Ну просто невозможно. — Мы с Блейзом поставим Драко памятник при жизни за сексуальное воздержание. — Хочешь поговорить о вас с Блейзом? — спросила Джинни, снова выходя из-за шторки. — Ты на чьей стороне, рыжая? — возмутилась Изабелла. Гермиона хихикнула. — Это хорошее, — заметила она, осматривая платье подруги. Джинни шел зеленый. Очень. Ее волосы ярчайшим образом выделялись на фоне изумрудного шелка с легкой россыпью страз на юбке. Ничего кричащего, только утонченная страсть. — Не слишком длинное? — нахмурилась Уизли, поправляя тонкий подол у самых щиколоток. — Как платье вообще может быть слишком длинным? Гермиона прямо-таки услышала у себя в голове звук, с которым обе ее подруги закатили свои глаза на эту реплику. Нет, оно не было слишком длинным, даже если и могло таковым быть. Отсутствие бретелей может и делало его слегка откровенным и открытым, но длина все компенсировала. Красиво и ярко. Прямо как сама Джинни. — Это точно нужно брать, — заключила Изабелла, скрестив руки на груди. Гермиона кивнула. — Оно красивое, но… не знаю. Зеленый? — засомневалась Уизли. Не то, чтобы Гермиона имела какие-либо предрассудки, касающиеся зеленого цвета и его наличия в своей жизни, но… — Ладно, — Джинни чуть всплеснула руками, звучно хлопнув себя по бедрам, — это мы берем. А ты? — она повернулась на Изабеллу. Изабелле шел, наверное, любой цвет из всех существующих. Яркие черты лица и длинные темные волосы приковывали внимание вне зависимости от того, во что она была одета. Но почему-то она чаще всего выбирала именно черный. Так что черное мини по фигуре сидело как влитое. Вырез был слишком откровенным по мнению Гермионы, но смотрелся просто потрясающе. — Нет, слишком простое. Мне не нравится. Ладно, возможно не одна Гермиона раздражалась от этих примерок. Видимо, терпение ограничено у всех. Изабелла скрылась за шторкой примерочной, а Джинни присела на небольшой пуфик напротив диванчика Гермионы. — Ты знаешь, что всегда можешь поговорить со мной о чем угодно? — обратилась она, чуть погодя, пока какая-то пожилая ведьма не пройдет мимо. Гермиона улыбнулась. — Конечно, Джин. Джинни чуть сжала губы. — Малфой хороший парень для тебя, разве нет? Хороший ли Драко Малфой парень? Вряд ли это описание ему подходило. В конце концов, делить людей на хороших и плохих довольно сложно, но все-таки определенные черты выделить можно. И, если придерживаться такой стратегии, то… Нет, наверное он не был хорошим парнем. Гермиона пожала плечами, с досадой отметив, что где-то внутри нее гадким червячком шевелится чувство стыда. Наверное, в отношениях всегда нужно считать своего партнера самым лучшим, да? Могла ли она так сказать? И если нет, то отношения ли это в том смысле, в котором отношения вообще можно назвать отношениями? Она вздохнула. — Я не спрашиваю про то, кормит ли он бездомных кошечек и отдает ли деньги бедным, дорогая, — Джинни закинула одну ногу на другую, чуть улыбнувшись. Да, наверное не нужно быть гением, чтобы понимать, что Драко Малфой не кормит бездомных кошек. — Я спрашиваю о том, хороший ли он парень именно для тебя. Гермиона помассировала виски двумя пальцами. Хороший ли он парень? Для нее? Она не помнила ни одного случая, в котором он бы повел себя как плохой партнер или парень за те почти… полгода? Мерлин, они вместе почти полгода. Время беспощадно. Они ссорились, ругались, не понимали друг друга временами. На нее до сих пор изредка накатывала тревога от несуществующего подвоха и размышлений о том, насколько сильно люди способны меняться. Он в частности. И меняются ли вообще. Да и как можно говорить об изменениях, если она и вовсе не знала его раньше? Даже совершенно не горела желанием узнавать. Но для нее… Если в начале она и видела толику притворства в его жестах, словах, поступках, то сейчас… А видела ли она вообще это хоть когда-то? Или просто сама искала то, чего подсознательно боялась? Годрик, трансфигурация ей давалась в сотни раз легче, чем человеческие отношения. — Он влюблен, дорогая, — снисходительно мягко сказала Джинни, выводя её из раздумий. Гермиона затаила дыхание. Влюблен? — Ч-что? — промямлила она, поднимая глаза. Джинни сжала ее руки, остановив этим бессмысленные постукивания по коленям, которые Гермиона и не замечала, что совершала. Влюблен? В нее? Правда? Мерлин, она ведет себя как идиотка. Самая настоящая идиотка. Глупая и совершенно поверхностная. Ей словно снова пять и соседский мальчик подарил на день рождения шоколадку с изюмом, подписав: «Будешь моей женой?». И вот она уже спрашивает у мамы, со скольки лет можно жениться, и не обидится ли папа, если у нее появится муж. Свадьбу лучше сыграть в июле, ведь солнышко будет греть сильнее всего и им разрешат сделать торт полностью из мороженного. Без сахара, но из мороженого. — Я не… — начала она, совершенно не зная, что сказать дальше. Гермиона никогда не считала себя эмоционально обделенной. Совсем нет. Ей было жалко этих самых бездомных кошечек, которых Драко никогда не накормит. Она старалась уступать места в очередях пожилым, сочувствовала больным и до жути сильно любила семью и друзей. Но… Да, ей нравился Рон какое-то время. Виктор Крам был ей приятен и подарил первый, очень нежный и чуткий поцелуй. Соседский мальчик извинился, когда узнал, что она не любит изюм, а одноклассник в начальной школе защитил ее от большой пчелы, когда та залетела в класс на уроке литературы, но… Драко? Ей сильно-сильно захотелось укутаться в плед и поплакать от бессилия и собственной глупости. Лишь бы только под пледом она была не одна, а теплые слезы убирали с щек прохладные длинные пальцы с фамильным кольцом. Остальное в принципе значения не имело. Джинни терпеливо молчала, но все-таки сдалась. — Просто посмотри на все это со стороны и забей на мнение других, ладно? Она кивнула, смаргивая усталость и головную боль. Джинни улыбнулась, вставая. — Гермиона Грейнджер, если ты не примеришь это платье, я сожгу твои учебники по зельям, — громко воскликнула Изабелла, сиюминутно оказываясь перед ее носом с красным шелком в руках. Гермиона нервно хихикнула, вставая. Наверное, ей нужно чаще пить ромашковый чай в целях поддержания эмоционального здоровья.

***

Ей нравилось чувствовать его губы на своих собственных. Они были мягкими и чуть больше, чем она представляла раньше. Виной тому фаза цикла или определенное скопление звезд в небе за окном — сказать тяжело, но сознание и подсознание Гермионы упорно отказывались воспринимать то, что именно он сейчас говорит. Она следила за движением его рта, перебирая между пальцами кисточку от бордовой подушки, которую взяла, чтобы чем-то занять руки. Мозг отчаянно выхватывал каждое движение розоватых губ и не понимал, почему они сейчас не на ее губах, почему его ладони не на ее теле, и почему она сама не на его коленях. Да, иногда она могла позволить себе… смелость. В мыслях. Исключительно в них. Слишком трусливо для Гриффиндорки, но наверное, правильно для тех, кто встречаются всего лишь пару месяцев, почти. Хотя, если притянуть сроки за хвост и начать отсчет не от поцелуя, а от встречи после суда, можно сказать, что они вместе уже целых три месяца. Но все же… Все равно рано, да? Да и никто не начинает отсчет с даты первого свидания. Наверное. К тому же, это и вовсе не должно было быть свиданием. Мама всегда учила не торопиться с мальчиками. Нужно посмотреть, как развиваются отношения, как он проявляет себя в сложных ситуациях, как… Да много чего. Но жить с ним ей ничего, видимо, не мешало. Это лицемерие? Гермиона не то чтобы осуждала, скорее не понимала тех, кто кидается сразу в омут с головой в отношения, не успев узнать и понять человека. Нужно ведь узнать его историю, увидеть его слабости, довериться и открыться, чтобы полностью расслабиться и в том, что касается интимных отношений и в принципе. Хотя, возможно, иногда чувства бьют в голову так, что нет сил ждать и думать. Но это не про нее, да? Гермиона не такая. Ударили ли ей в голову чувства к Драко Малфою? Вряд ли. Скорее ударило осознание того, что эти чувства вообще есть. Какие-то такие чувства, названия которым она пока не может дать. Или просто боится. Но которые определенно точно медленно, но верно поглощали ее целиком. Он… Оказался как минимум очень интересным собеседником, имел четкое мнение на многие вопросы, но некоторых тем все еще избегал. Не охотно говорил о детстве и отце, хотя, признаться честно, Гермиона и сама пока что побаивалась слишком рьяно расспрашивать о таком. У него хороший вкус в литературе и искусстве, и неизвестно откуда взявшаяся терпимость к большинству маггловских вещей. Как минимум ручка и бумага в его картине мира стоят выше по удобству, чем перья и свитки. И… — … просто сказать мне, знаешь? — его хрипловатый голос отвлек ее от размышлений. Годрик, она забыла, что он сидит прямо тут! Какая дура! — А? — глухо промямлила она, пытаясь вспомнить, о чем он говорил. Он кашлянул в кулак, маскируя смешок. Улыбка расплылась по его розовым губам, которым она уделяла сегодня так много своего внимания. До того, как совершенно невовремя пустилась в философствования о природе его личности, конечно. — Говорю, что ты всегда можешь сказать мне прямо, если хочешь чего-то, знаешь? Гермиона нахмурилась. На что это он намекает? Что она из тех девчонок, которые сидят боятся и слово лишнее сказать, ожидая, пока парень сам до чего то додумается? Нет. Она нахмурилась сильнее. — Я просто задумалась. Он изумленно поднял одну бровь. — Задумалась о чем? О сборной Франции по квиддичу или о потомках древних мумий из маггловской книги о Египте? — он сильнее развернулся к ней, согнув одну ногу и оперевшись локтем о спинку дивана, — потому что я говорил совершенно не интересный тебе бред на протяжении последних минут десяти, ожидая, когда же твое сознание выплывет из-под толщи воды и услышит хоть что-то. Гермиона смутилась. Возможно, это даже могло быть обидным для него, но видимо не оказалось таковым, потому что он язвительно ухмылялся. — Так вот, если ты вдруг задумалась о чем-то… — его рука на спинке дивана чуть приблизилась к ней, — ну, не знаю, отдаленном от темы разговора, то… Он лениво захватил ее кудряшку и принялся наматывать на палец. — Просто скажи, ладно? Гермиона тупо кивнула, все равно слабо понимая, о чем он говорит. Он же ведь не мог знать, что изначально она задумалась о том, как хотела бы оказаться на его коленях. Мерлин! Он точно читает ее мысли. Либо все написано на ее лице. Она бы не стала исключать ни первое, ни второе. Его аристократически длинный палец, который минуту назад был в тисках ее кудряшки, вдруг прочертил дорожку по почти обнаженному плечу. Август оказался до жути теплым, хоть и дождливым, так что Гермиона часто отдавала предпочтение простым майкам для сна. Хотя дома, в Лондоне, чаще всего любила спать в теплых пижамных комплектах из брюк и рубашек с длинным рукавом. И пусть сейчас еще было рано, чтобы ложиться спать, она уже была в пижаме. И видимо «пижама» в виде черной майки на тонких бретелях и свободных низкосидящих клетчатых штанов показалась ему… какой? Слишком открытой? Мерлин, ей нужно к психологу. Он все еще молчал, ухмыляясь каким-то своим мыслям и продолжая невесомо поглаживать ее плечо и Гермиона почувствовала, что стало щекотно от его прикосновений. Годрик, лишь бы мурашками не покрыться! О чем она вообще думает? Он издал смешок, убирая свою руку от ее плеча, которое, видимо, все же покрылось мурашками и улыбнулся, заглядывая ей в глаза из-под своих ресниц. И как он делал взгляд таким… невинно-наивно-провоцирующим? Гермиона почти что зарычала, вставая с дивана намного резче, чем следовало. Он ее бесил. Как же он ее бесил! — Я хочу чай, — прикрикнула она, проходя к кухне и стряхивая с себя наваждение, раздражение и непонятно откуда взявшееся желание. Услышала, как он встал и последовал за ней. Так что когда он прислонился бедрами к деревянной столешнице рядом, наблюдая, как она ставит чайник, ее нисколько не удивило тихое посмеивание. Да, она знает, что можно использовать магию! Да, она хочет именно маггловским способом вскипяченный чайник! Да, она… — Я бы мог сделать тебе чай. — Что? — сказала чуть резко, переводя на него взгляд, и все еще раздраженно. Он улыбнулся. — Если ты хотела чай, могла просто сказать мне, я бы сделал его для тебя. Гермиона нахмурилась, скрещивая руки под грудью. Затем заметила, как его взгляд проследил за этим ее движением и уперся в глубокий вырез. Да, впредь она будет переодеваться в пижамную одежду за минуту до сна. Или… нет. Над этим можно подумать. Она заметила, как он сжал зубы, чуть проводя ими друг по другу, поскрипывая. Мерлин, это она так на него действует? — Я же знаю, какой чай ты любишь, — вдруг сказал он. Она нахмурилась. Он отвел взгляд от ее груди и поймал ее глаза своими. Пожал плечами. — Мог бы сделать и сам. Мне не сложно. Гермиона прищурилась, отворачиваясь и снимая чайник с плиты. Причем тут, ради Мерлина, вообще чай? Отношения давались ей слишком сложно.

***

А ведь Гермиона говорила, что надо было заканчивать раньше! Время — самый ценный ресурс из всех, поэтому нужно распоряжаться им с умом. Конечно, легко можно слететь с любых планов, если поддаться влиянию обстоятельств и забыть о необходимостях, и в принципе время довольно тяжело отследить в случае постоянно меняющихся условий. Да и они и правда прошли сегодня так много магазинов, что легко было потерять счет минутам, но все же стоило… — Годрик, заткни свой мозг, Гермиона, иначе я спущу на тебя нюхля. Она хихикнула. — Нюхля? — переспросила с улыбкой, поправляя аккуратные волны волос и откидывая их за плечи. Джинни нервничала, что, по мнению Гермионы, было зря. — Ты просто сногсшибательна, перестань волноваться, — озвучила она свои мысли. Джинни нахмурилась в отражении зеркала. Они решили собираться на Бал в башне Гриффиндора, а не в башне Старост. Тут было… привычнее, что ли. Много воспоминаний, чисто «девчачьих» таких воспоминаний, о разговорах по ночам, сборах на свидания и тайном распитии маггловского шампанского. Возможно, ей немного не хватало этого. Может, стоит выбраться куда-то втроем с Изабеллой и Джинни? Помимо магазинов. Определенно точно в ближайшее время Гермиона не захочет заходить в какой-либо магазин. На самом деле, летом им троим не часто удавалось встретиться. После той случайной встречи с Изабеллой и Блейзом в маггловском Лондоне, где они впервые познакомились лично, Гермиона, сказать по-честному, не то чтобы вообще собиралась заводить дружбу со Слизеринкой. Но, видимо, что-то все-таки было решено за нее свыше. Тогда была, кажется, середина июля и вскоре они снова встретились случайно. Гермиона с Джинни наконец смогли выбраться посидеть в кафе и поболтать обо всем, что накопилось. Собственно тогда Гермиона и вывалила на нее факт отношений с Драко чуть ли не в первые пять минут от начала встречи. Не смогла сдержаться. Хотелось с кем-то поделиться, с кем-то обсудить. Тогда груз тайны только набирал обороты. Вдоволь наговорившись и выслушав от Уизли речи полные шока, напутствия и поддержки, они отправились гулять по окрестностям. Зашли в любимую пекарню Джинни за шоколадными круассанами, где и встретили Изабеллу. Она, как выяснилось, тоже та ещё сладкоежка. Вообще в окружении Гермионы за одно лето оказалось неожиданно много любителей сладостей. В пекарне они разговорились за поздним завтраком, проговорили до обеда и закончили ранним ужином в маггловском кафе, куда Гермиону часто водили родители в детстве. Так они встретились втроем ещё пару раз, уже заранее планируя прогулки, и больше не смогли совпасть по времени. Но часто поддерживали переписку друг с другом. Гермиона снова почувствовала вину за то, что столько времени недоговаривала всю правду мальчикам, при этом гуляя с Джинни и Изабеллой и проводя чуть ли не каждый день с Драко. Может ей извиниться перед ними ещё раз? Она встряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. Случилось так, как случилось. Хватит извинений. Она вздохнула, снова поправляя волосы. Может оставить одну часть спереди? Или все же все убрать в высокую прическу? — Оставь волосы так, как есть, — заключила Джинни, придирчиво, но по-доброму осматривая ее. Гермиона нахмурилась. — Что-то не так, — пробормотала Джинни и подошла поближе. — Нужно было оставить голубое? То платье, которое Гермиона выбрала изначально, они все же решили вернуть, после того, как Изабелла заставила ее примерить это. Темно-красный, почти бордовый, шелк аккуратно струился по телу, снисходя до самых щиколоток. На талии сзади фиксировался завязками, придавая ещё большей формы, а большая часть спины оставалась открытой. Глубокое, но не кричащее декольте и тонкие бретели на плечах. Волосы уложены в аккуратные волны и на контрасте с тем, как обычно они лежали, будучи кудрявыми, сейчас Гермиона удивилась тому, насколько длинными они оказались. Джинни поправила на ее шее чуть перекрутившуюся подвеску, подаренную Изабеллой с Блейзом, и лучезарно улыбнулась. — Теперь ты идеальна. Да, стоит признаться, что сегодня она выглядела… если не идеально, то очень хорошо. Гермиона улыбнулась и отошла к зеркалу. Провела руками по бедрам, скрытым красным шелком и призналась себе, что была действительно красива. — Ему понравится. Гермиона чуть нахмурилась. — У меня нет цели понравиться ему. Я просто… не привыкла видеть себя такой. Джинни подошла ближе, тоже рассматривая их отражение и улыбаясь так… счастливо. — Это правильно, милая. Да. Точно правильно. Ей ведь не нужно пытаться понравиться ему, да? Они, кажется, проскочили мимо того самого этапа в отношениях, когда пытаешься казаться лучше, чем ты есть. Наверное. Ей хотелось так думать. Ведь кто, как не она знает, каким говнюком он может быть время от времени. И совсем не хотелось думать о том, что сейчас он… просто пытается казаться лучше, чем есть на самом деле. Эти размышления сводят с ума, но может… Нет, она просто сходит с ума. Определенно точно такими темпами к концу года она свихнется.

***

Наверное, Гермиона никогда не устанет удивляться красоте залов Хогвартса. Да, с возрастом ты начинаешь замечать чуть скрипучие двери и половицы, потертые парты и стулья. Стены где-то даже заросли мхом! Некоторые кабинеты давно заброшены и застелены слоем вековой пыли. Два окна в южной башне от чего-то чуть трескаются в уголках. А в туалете на третьем этаже в одну из кабинок с потолка постоянно капает неизвестно откуда берущаяся вода. Но все же… В этом есть своя магия. Эта школа прожила множество жизней. И множество жизней прожиты в ее стенах. А сколько еще предстоит ей увидеть… В общем, если опустить очередные несвоевременные размышления, то… да. Хогвартс красив. Ее глаза разбегались от обилия подрагивающих огоньков левитирующих под потолком свечей, которые оказались единственными источниками света в Зале. Пространство освещалось чуть приглушенно, и все внутри наполнялось ощущением, словно вот-вот должно произойти какое-то таинство или… магия. Удивительно, что в самом волшебном месте в мире, она все еще не могла привыкнуть к этой самой магии. Вдалеке от лестницы, по которой они неторопливо спускались, пытаясь не зацепиться каблуками за ступеньки, у самой стенки она заприметила длинный-длинный стол с закусками и напитками на любой вкус. Несколько студентов на пару курсов младше них, видимо, вызвались поработать официантами и разносили подносы с перекусами по залу. Интересно, за это начисляют дополнительные баллы? В таком случае, догадайся она пораньше, можно было бы попросить некоторых Гриффиндорцев с четвертого курса… — Гермиона, Джинни, — послышался сбоку знакомый голос, как только они преодолели последнюю невысокую ступеньку, — вы обе сегодня просто сногсшибательны! Могу я предложить вам сладкий пунш из облепихи и барбариса? Он намного приятнее того, который был в прошлый раз из… Она закатила глаза, пропуская конец фразы и осматривая зал, попутно выискивая кого-то поприятнее. Кормак Маклагген никогда ей не нравился. Отталкивающая личность и чрезвычайно вызывающее поведение никак не играли в его пользу. Она считала Кормака симпатичным курсе на третьем, наверное. Но все же… Мордашка его не спасала. Парвати Патил как раз на прошлой неделе упомянула, что он нескромно пытался ухлестнуть за ней весь пятый курс, при этом постоянно путая их с сестрой, и сейчас возобновил свои попытки. Что ж, если таким образом он пытается заставить их с Джинни замолвить за него словечко, то ему явно нужно постараться получше. — Уверяю, он придется вам по душе, к тому же… — Мерлин, он все еще бармочит про пунш? — вон тот парень с Пуффендуя, — он перешел им за спины, чуть приседая, чтобы оказаться на одном уровне, и указал пальцем на одного из официантов, просовывая свою руку прямо между их головами, — разбавляет свой поднос с пуншем кое-чем повеселее. Гермиона звучно цыкнула. Сегодня был достаточно выматывающий день, и она собиралась закончить его чем-то более приятным, чем бессмысленным разговором о пунше и нежеланной компанией Кормака Маклаггена. Да, возможно, она слегка предвзята и чересчур уж резка. Но что поделать? — Кормак, у тебя других дел нет? — не выдержав спросила Гермиона, разворачиваясь и отходя на шаг назад, снова оказываясь с ним лицом к лицу. Джинни не смогла сдержать чуть насмешливой ухмылки от такой реакции подруги. Он же видимо воспринял ее реплику как шутку, а не сигнал отвалить. По исходящему от однокурсника запаху, Гермиона поняла, что тот был не совсем трезв. Видимо, кто-то и правда разливал алкоголь. Кормака все же можно было назвать сносным, они пару раз перекидывались фразами на занятиях, когда оказывались в парах в предыдущие года, но… нет. Он все равно был ей неприятен. Какое-то дурное предчувствие на его счет. И даже принадлежность к любимому факультету не оправдывала. — Мы пойдем, Маклагген, не скучай, — бросила Джинни и несильно потянула Гермиону за руку. — Что с настроением Уизли? — лукаво спросил он, перегораживая собой дорогу и чуть повышая голос, чтобы музыка из проигрывателей не перекрывала его слова, — неприятности в раю? — О, уверяю, в моем раю все превосходно, — она сложила руки на груди, — чего нельзя сказать о тебе, да? Уже успел приударить за всеми юбками в Замке или пока только в процессе? Его лицо перекосила язвительная улыбка, которая тотчас же смягчилась, превращаясь в масленую, как только он перевел свой взгляд на Гермиону осматривая ее сверху вниз. — Кого волнуют какие-либо другие юбки, когда самая превосходная из них только что спустилась прямо в мои объятия? Кормак сделал полшага ближе, осторожно поднимая руку. Очевидно, собираясь протянуть ее к ней и пригласить на танец или… ну, что-то в этом роде он точно планировал сделать. Но так и не успел ничего предпринять, оказавшись резко перебит возникшим из-за спины Гермионы хриплым язвительным тоном. — Еще один взгляд, шаг или движение и твой член окажется в объятиях дупла Гремучей ивы, Маклагген. Да уж, ни Кормак Маклагген, ни кто-либо другой вряд ли когда-нибудь переплюнет в язвительности Драко Малфоя. Это опыт, в котором ему явно нет равных. На поясницу Гермионы опустилась широкая ладонь, тепло которой она почувствовала даже через шелк платья. Стало спокойнее. Кормак же нахмурился, оценивающе глядя на Драко и то место, где его рука касалась ее тела. — Слышал слухи, но предпочитал думать, что это только лишь слухи. Гермиона удивилась, как сильно изменился тон однокурсника. Исчезло какое либо бахвальство и тягучесть, которыми так и сочилась его речь всего минуту назад. В это же мгновение он стал ей ещё более неприятен, чем был до этого. — Съебись думать в другое место. Достаточно резко. Она даже чуть поморщилась, но сделала это скорее машинально. Да, она точно привыкла. — А мы все гадали, Малфой, как тебе удалось завоевать нашу принцессу Гриффиндора, — он пощелкал пальцами перед собой, задумчиво нахмурившись, — Зелье? Шантаж? — Не надо говорить обо мне так, как будто меня тут нет, Кормак, — выплюнула Гермиона. Джинни все сильнее раздражалась по левую руку от нее, видимо, высматривая в зале Гарри или Рона, но не находя никого из них. — Гермиона, уж кого-кого, но тебя невозможно не заметить, поверь. Кормак снова сделал свой тон таким противно-масляным, что ей захотелось кинуть в него один из подносов, разносящихся по залу студентами официантами. Успокоили только пальцы Джинни, участливо сжавшие ее ладонь. — У тебя кровь в другую голову отлила? Мне глубоко похуй, какую из них впечатывать в стенку, — наступал Драко, — тебе сказали отвалить и убраться нахрен отсюда. Или проблемы с восприятием? Гермиона потеряла ощущение теплой руки на пояснице и вместо этого увидела перед собой широкую спину, обошедшую ее. Его спина была удивительно большой для такого юного возраста, ради Мерлина. Она была уверена, что такая форма обычно приходит с возрастом и… годами — годами! — долгих и упорных тренировок. — Малфой, все, хватит, — вмешалась Джинни. Гермиона подошла ближе, беря его за руку и по напряженности его пальцев отмечая, что ещё секунда и Драко скорее всего схватил бы Кормака за пиджак или… горло, возможно. Он не поворачивался. — И как тебе может дать кто-то такой, как она? Разные уровни, понимаешь? — продолжал свою песню Маклагген, — красотка-умница-Грейнджер и уёбок-пожиратель-Малфой. Не сходится, не находишь? Гермиона услышала, как он зарычал. Честное слово, буквально зарычал. Ее рука снова потеряла ощущение тепла от его ладони, когда он все же схватил того за грудки. — Эй, эй. Гермиона обернулась на подбежавшего Гарри, находя глазами Джинни и угадывая в ее взгляде волну облегчения. — Решаем отношения на кулаках, по старинке, да? — он звучал немного шутливо. Подошел ближе, чуть отталкивая Драко от Кормака и вставая между ними. — Поттер, разберемся без тебя, но за помощь спасибо, — Маклагген отряхнул свой пиджак и расстегнул пуговицу. — Согласен, пошли разберемся, — получилось хрипло так, угрожающе, — показать, чему научился от других уёбков-пожирателей? Уверен, ты никогда не был во всех закоулках подземелий. Устроить экскурсию? Гермиона нахмурилась. Подошла ближе, шепча чуть ли не на ухо. — Драко, перестань, пожалуйста. Он наконец на нее посмотрел. Она несмело улыбнулась, стараясь скрыть страх в своих глазах. Гермиона его не боялась, совсем нет. Скорее того, во что все это может вылиться, если он не остановится. Может ли? Драко шумно выдохнул. Ладно. Снова подошел ближе к Гриффиндорцу, тихо шипя ему практически в лицо. Тихо. Но не настолько, чтобы Гермиона не смогла расслышать. — Увижу рядом с ними, — она видела, как подрагивает его рука, сжатая в кулак, — тебя в жизни никто в кучу не сгребет, понял? Гермиона прикрыла глаза, успокаиваясь. Ладно, все нормально. Все правда нормально. Она не видела реакцию Кормака, ощущая лишь теплую тяжелую ладонь на своей спине и растекающееся умиротворение от одного этого ощущения. Они наконец прошли вглубь зала, оставляя Кормака где-то у дверей. Она правда принимает это? Мерлин, да ей место в психушке. Ему, правда наверное, тоже. В отделении для душевно больных, неумеющих сдерживать злость. Он не злой, нет. Просто в нем очень много… всего. Энергии, агрессии, чувств. Которые он, очевидно, не умеет излагать адекватно. Она почувствовала теплые губы, коснувшиеся ее макушки и слегка улыбнулась, поднимая свои глаза на его. Тут же утопая в сером омуте, где еще минуту назад, она уверена, царствовал гнев и желание изувечить. Сейчас она видела лишь тепло, направленное на нее и несмелое извинение за несдержанность. Она кивнула, переплетая пальцы. Гарри, обгоняя их и держа ухмыляющуюся воодушевленную Джинни за руку, свободной ладонью легко похлопал Драко по плечу. Джинни подмигнула. Гермиона изумилась. Да уж, это время на них так действует? Сколько понадобилось для всего этого? Довериться. Отпустить. Благодарить. Понимать и принимать. Она снова подняла глаза и снова утонула. В поле из ромашек, кажется. Возможно, призналась она сама себе несмело, там же, на этом самом поле она и готова была бы умереть. Когда-то.