Звёзды над нами

Если бы Гермиону спросили, на что похожи ее чувства к Драко Малфою, чуть поразмыслив, она бы сказала… взрыв. Взрыв всего и сразу, наверное. Ее принципов, его сдержанности, чужих мнений и общих границ. Да, возможно они начинали весьма осторожно, присматриваясь друг к другу сквозь многолетнюю рябь обид и злобы. Тихо маячащая где-то на горизонте дружба, которой между ними никогда не могло быть. Неожиданное открытие общих граней и, очевидно, травм. Слишком много общего для таких разных концов вселенной. Двух абсолютных крайностей. И так много препятствий, которые, вполне возможно, в параллельной вселенной значили для них не больше пылинки на мокром асфальте, но в этой все еще терзали душу острыми шипами. Гермиона осторожно скользнула тазом по его бедрам, упираясь в нечто твердое и желанное, выбивая глухой стон из его настойчивых, находящихся где-то в районе ее ключицы, губ. Нет, они не ушли с бала вчера вечером, как он предлагал. Не спрятались ото всех и не предались своим новым открывшимся граням и крайностям. Остались осторожно танцевать в толпе, смакуя момент самого нереального в ее жизни признания, вероятность которого еще в прошлом году сводилась где-то… ну, примерно к минусовой. Хватка крепких ладоней на ягодицах ощутимо усилилась, притягивая ее еще ближе к себе. Губы на ключицах сменились зубами и скольжением влажного языка. Пара длинных пальцев спустили тонкую бретельку пижамной майки вниз по плечу, оголяя часть груди и заставляя задержать дыхание в страхе, что кто-то может зайти. Возможно, им лучше подняться в его спальню. Возможно, следовало наложить заглушающее и запирающее. Возможно, ей нужно было надеть белье посимпатичнее, а не те голубые трусики в горошек с розовым бантиком, которые были сейчас на ней под широкими пижамными штанами и которые ей когда-то купила мама. — Драко, — тихо начала она, возвращая свою кружащуюся голову обратно на собственные плечи, — у нас еще так много книг, мы совсем не продвинулись. Гермиона не видела его реакции и не была уверена, слышал ли он вообще, что она сказала. Вместо этого пальцы оттянули ткань майки еще сильнее вниз с одной стороны, целиком оголяя грудь, а влажные, зацелованные минутами ранее, губы обхватили твердый сосок. Мерлин! Она была уверена, что его член слегка дернулся под ней, и это заставило инстинктивно пересесть еще ближе, снова невесомо потереться, вырывая неясные звуки и снова отмечая смену губ острыми зубами. Она вскрикнула. Мерлин, это наверняка было слышно. Это определенно точно было слышно. Драко лишь тихо хмыкнул, спуская вторую бретельку. Гермиона вцепилась в широкие плечи, останавливая и осознавая, что ее любимые трусики в горошек придется переодеть. Годрик, она чувствует себя пубертатным подростком в период полового созревания! — Книги, — неясно продолжила, — мы совсем не продвинулись в исследовании и не можем терять время. Серые глаза сощурились, смотря снизу вверх из-за разницы в положении. На его коленях она была выше. — Почему терять? — вторая бретелька все же спустилась вниз по плечу, — я бы сказал, — он оголил грудь полностью, — что мы проводим его даже с большей пользой. Гермиона закатила глаза, возвращая свою майку на место и подтягивая бретельки обратно. — Это важно. — Конечно, это важно. Поэтому я и предлагаю продолжить, а не терять время на книги. Гермиона неосознанно прикусила язык, когда его руки снова опустились на ягодицы и сжали их. — Поверь, я тоже люблю читать, но… — он задумался, — сейчас не хочу этим заниматься. Тяжело вздохнула, улыбаясь. — Кто-то может… …зайти. Это она и собиралась сказать, когда услышала характерный скрежет отодвигающейся картинной рамы. Драко злобно выдохнул. В целом ожидаемо, но от этого легче не становилось. Им действительно стоило подняться в его спальню, наложить заглушающее и запирающее, а ей действительно стоит внимательнее относиться к выбору своего нижнего белья. Особенно, учитывая ту коллекцию кружева, что подарила ей Джинни на день рождения. Интересно, ему бы понравилось? — Не-е-т, — простонал Гарри, переступая невысокий порог гостиной и закрывая ладонью глаза. Гермиона почувствовала, как пылают щеки и предприняла попытку пересесть с колен Драко на диван, но оказалась прижата еще крепче. — Поттер, — сухо сказал Драко, косясь в его сторону, — тебе нехуй делать, кроме как ошиваться здесь? Она ударила его по плечу, не вызвав этим абсолютно никакой реакции, кроме — она не видела, но была уверена — закатывания серых глаз. — Малфой, — в тон ему сказал Гарри, — вешайте табличку. — Гриффиндорцам вход воспрещен? — Джинни тоже живет здесь, — он сложил руки на груди. — Как жаль. — Гермиона Гриффиндорка. — Исключение. Гермиона закатила глаза, не в силах вынести эту неловкую для нее перепалку и наконец встала с колен Драко. Незаметно снова поправила майку под тихий смешок и на всякий случай села на достаточном от него расстоянии. — Ты что-то хотел, Гарри? Он чуть встряхнул головой, избавляясь от нежелательной картинки и потер двумя пальцами переносицу под очками. Гермиона подумала о том, как наверняка неудобно носить их на постоянной основе. Драко же, очевидно отрицая вероятность того, что наследник древнейшего чистокровного рода мог столкнуться с банальным снижением остроты зрения, этот свой недуг, о котором она узнала однажды в кафе мистера и миссис Роуз, полностью игнорировал. Вообще, если подумать, то специфика работы глаза волшебников вряд ли отличалась от маггловской, так что ее родители вполне могли знать хорошего врача, который смог бы подобрать достойные очки или линзы. Но сказать об этом Драко… да даже намекнуть. Нет, нереально. — Да, я… — пробормотал Гарри, садясь на кресло, — картина все та же. Старик Хиксвелл на фоне ночного леса. Драко нахмурился, лениво беря в руки первую попавшуюся книгу из их сегодняшнего запаса. — Мы уже занимаемся этим, — ответила Гермиона, — меня сюда снова пустил рыцарь со спящей дамой, который отказывается говорить свое имя. — Ты просто слишком вежлива. Гермиона цокнула языком. — А ты слишком быстро листаешь страницы, — возразила она, наблюдая за тем, как Драко переворачивает одну страницу за другой, — ты можешь упустить что-то важное. — О, я определенно упустил что-то важное, когда Поттер зашел сюда, как к себе домой. Гарри снова прикрыл глаза ладонью. — Ради Мерлина, Малфой, — он откинулся на кресле, — это гадко, Гермиона мне как сестра. Драко снова перелистнул страницу, совершенно не задержав взгляд на тексте на ней. — Безмерно рад, что мне она таковой не является. Господи, она закопает его когда-нибудь. Затем сходит в церковь и покается за свои грехи. И ее наверняка поймут в совершенном деянии, ведь вряд ли существует на свете человек, никогда в своей жизни не мечтавший закопать Драко Малфоя где-то очень глубоко и очень далеко. Ладно, впрочем, это сейчас не было важно. Они набрали из библиотеки почти с два десятка книг об искусстве Хогвартса, волшебных художниках разных времен, и Гермиона даже откопала на задворках полок книгу о чарах создания живых картин и колдографий, удивляясь тому, что никогда не интересовалась этой темой раньше. — И что вы нашли? — В данный момент я, например, нахожу тебя очень навязчивым, Поттер, — лениво протянул Драко, перелистывая очередную страницу, — и совершенно нетактичным к чужому времяпрепровождению. Гермиона уронила голову в ладони. — Как ты его терпишь? — обратился к ней Гарри с нотками раздражения и сочувствия в голосе. Мерлин, никак. Она никак его не терпит. — Не знаю, почему я раньше не углублялась в тему создания живых картин, — призналась она, игнорируя вопрос, на который не знала ответа и надеясь, что Гарри не примет это на свой счет, — довольно интересно. Фотографии проявляют специальным зельем, а картины пишут с использованием особых чар. Где-то сверху хлопнула дверь, и Гермиона подумала, что это, должно быть, Джинни вышла на шум голосов. — Портреты сохраняют черты личности, которые хотел привнести художник, и могут перемещаться между собой из рамы в раму. Она улыбнулась подошедшей Уизли, и та приземлилась на подлокотник кресла, в котором сидел Гарри. — Да, между рамами, — согласился Драко, — но старик Хиксвелл не просто уходит, а на его место приходит рыцарь. Картины меняются целиком. — Да, — раздраженно ответила она, — я знаю, Драко, спасибо. Гермиона надеялась, что звучала угрожающе, но он лишь хмыкнул, не поднимая на нее глаз и перелестнул очередную страницу. Джинни посмотрела на Гарри с нечитаемой ухмылкой, тот пожал плечами и отрицательно покачал головой, словно сам не понимал, зачем он здесь находится и сотню раз пожалел, что вообще пришел. — Я говорю о концепции того, что это возможно, — продолжила, — дополнительные расширенные чары или заколдованные рамы, при желании можно разобраться. Меня смущает именно периодичность того, как они меняются. — Я ни разу не видела этого рыцаря, — кивнула Джинни, — Гарри тоже. Картина снова со скрежетом отъехала, и Гермиона была уверена, что глаза Драко Малфоя рано или поздно все-таки выкатятся из черепа. Она будет рада поймать их и заспиртовать в прозрачной банке. — Я вижу его часто, но не всегда. Драко видел его лишь однажды. Рон шумно сел на свободное кресло, уложив руки на оба подлокотника. Драко резко перелистнул страницу. — Видел кого? — спросил Рон. — Рыцаря со спящей дамой, про которого говорила Гермиона, — Гарри весьма целомудренно положил ладонь на колено Джинни. Интересно, они договорились все встретиться тут в это время, а она просто забыла, или это совпадение? — Сейчас там висит старик Хиксвелл, — кивнул Рон. — Уизли, спасибо за участие, — снова резкий шелест страницы, с которой наверняка никогда прежде не обращались так грубо, — без тебя мы просто бесполезное сборище троллей. Гермиона поджала губы и посмотрела на Драко так красноречиво, как только могла. Нет, она понимала, что все собрались тут немного невовремя, понимала, что он хотел побыть вдвоем, но все равно считала, что это уже перебор. Она задумалась над тем, обязан ли он вообще сдерживать свой поток ругательств и язвительности ради нее? — Можешь перестать? — спросила, пытаясь звучать вежливо и стараясь подавить в себе нахлынувшее чувство легкого раздражения. Пространство, наверное, можно было бы с легкостью разрезать любой первой попавшейся зубочисткой. Драко наконец поднял свои глаза от книги, которую бездумно листал и потратил ровно четыре секунды на то, чтобы смерить ее внимательным взглядом. — Я видел картину в тот день, когда Грейнджер решила, что перепугать всех до смерти и утопиться в ледяной ванной — хорошая идея. Не сдержалась и снова закатила глаза. Наверное, она смогла бы накопить неплохой капитал, если бы получала по кнату за каждое закатывание глаз. — Сначала рыцарь в одном из коридоров подсказал, куда нужно идти. А уже потом оказался тут, на двери. Гермиона кивнула. — Да, я тоже видела его в коридоре в первый учебный день, но затем… — задумалась, — затем только здесь. — Примечательно, что рыцарь знает пароль, — заметил Драко. Гермиона снова кивнула. — Картинам нельзя разглашать друг другу и другим студентам пароли. Это правило школы. Рон зевнул, прикрывая рот рукой и поудобнее пересел в кресле. — Посмотрел бы я на того, кто запрещает что-то картинам, уверен, то еще занятие. — Макгонагалл и правда может знать что-то, чего не знаем мы, — заметил Гарри. Рон пожал плечами, решая забросить эту тему и спросил Гарри о новых назначениях в команде Когтеврана по квиддичу. Если Гермиона правильно помнила, то в конце недели их ждет первый в этом году матч. Ей стало немного совестно от того, что она вообще вспомнила про квиддич исключительно из-за того, что пару дней назад Драко отменил их прогулку, сославшись на незапланированную тренировку. Гермиона встала с дивана и отошла к книжному шкафу, силясь разложить всю информацию у себя в голове по полочкам, но получалось это с попеременным успехом. Что они в итоге имеют? Сменяющие друг друга картины в школе, не подчиняющиеся общим правилам. Нужно разузнать побольше о чарах, которые накладываются на картины. Возможно, Гарри прав, и следует поговорить с Макгонагалл, но напрягать ее поверх уже существующих проблем не хотелось. Нападения, в том числе на нее саму, которые каким-то образом на время лишают пострадавшего магии. Какая связь между ней и Бредли Морганом? И главное, будут ли еще нападения? Голова шла кругом. К своему сожалению, она не была уверена, что сейчас стояло во главе: жажда разгадать загадку с картинами и лишением магии или желание вернуться домой к родителям и никогда больше не возвращаться в Хогвартс, дабы дожить остаток своей жизни в полном умиротворении и скуке. Гермиона бездумно водила пальцами по корешкам книг, когда на лопатки осторожно опустилась рука, прохлада которой ощущалась даже сквозь ткань пижамной майки. — Не хочешь спать? — просил так, словно ничего не происходило. Словно никому ничего не угрожало, и вообще, все было хорошо. Словно если она захочет лечь спать, то он будет готов отложить все тайны и их разгадки, все проблемы и нападения, укутаться в теплое одеяло и уснуть вместе с ней. Гермиона улыбнулась и покачала головой. Спать и правда не хотелось. Возможно, даже хотелось бы немного прогуляться, но это наверное было плохой идеей. — Тебе разве не пора на дежурство? Супер, теперь Гермионе стало стыдно еще и за то, что она совершенно забросила обязанности старосты. После случая с ее магией, Минерва освободила ее от дежурств на неопределенный срок. Сначала это было удобно, ведь ей действительно следовало отдохнуть, но прошло уже достаточно много времени, так что следует и самой встать в график. Драко слабо ухмыльнулся и покачал головой. Она нахмурилась, складывая руки на груди и прислоняясь плечом к книжной полке. Под тихий разговор о грядущем матче, в который были вовлечены ее друзья, она снова начинала раздражаться. Неужели из него всегда все нужно выпытывать? Она ведь точно помнила, что сегодня его очередь. Его и, кажется, Полумны. Драко отзеркалил ее позу, скрещивая руки и вставая чуть ближе. Гермиона наблюдала за тем, как его мышцы напрягаются в таком положении и подумала о том, что стоит тоже заняться спортом, хотя бы минимально делать зарядку по утрам. Впрочем, такие мысли, да и вообще любые другие, быстро улетучились, стоило длинному пальцу накрутить ее кудряшку, выбившуюся из хвоста и потянуть чуть вниз. Он нарочито-игриво прикусил свою нижнюю губу, откровенно пялясь на ее грудь под майкой. Мерлин, ладно. Это нормально, да? Он — ее парень, она — его девушка, которой наверняка пора перестать реагировать на какие-либо проявления желания и сексуальности на манер второкурсника. Она взрослая, она пережила войну и вообще… — Тебе надо расслабиться, милая, — как специально, — ты слишком раздражительна. Он рисковал получить книгой по своей наглой голове. Особенно этот риск стал близок, стоило ему расцепить свои руки и притянуть ее за талию ближе к себе. — Это ты слишком раздражающий. — Прогонишь свою шайку? Гермиона закатила глаза. — Я повторюсь, тебе не пора на дежурство? — она сцепила свои руки еще сильнее, упираясь локтями в его грудь. — Я поменялся. — Опять? Драко кивнул, наклоняясь к ней чуть ближе и осторожно спуская свою руку ниже по пояснице. — И кто за тебя вышел исполнять обязанности старосты школы? Александр? — в целом, задумывалось как шутка, но чуть поразмыслив, Гермиона испугалась, что это вполне могло оказаться правдой. — У меня есть обязанности поважнее, — продолжил, опуская руку еще ниже, — я бы даже сказал обязательства. Годрик. Слова отдались слабым ударом тока где-то внизу живота. Все, с нее хватит. Она резко выпуталась из его зазывающей хватки и внезапно вспомнила, что они были тут совсем, совершенно, абсолютно не одни. Казалось, разговор про квиддич и не стихал все это время, но Гарри все равно счел нужным отметить: — Слава Мерлину, я думал, меня все же сегодня стошнит. Пока Джинни игриво смеялась над своим парнем, а Рон силился сдержать свои эмоции и рвущееся наружу негодование, Гермиона подумала о том, что они опять не додумались не до чего толкового.

***

Ничего сильно полезного они не нашли даже спустя несколько часов, проведенных за книгами. Тема живых картин оказалась безумно интересной, но абсолютно бесполезной, так как специфику их перемещения, Гермиона все еще не понимала. — Кто родители Моргана? Магглы? Она нахмурилась. Драко продолжал непозволительно быстро пролистывать книги одну за другой, не акцентируя внимание ни на чем конкретном. Пару раз останавливался, вчитываясь в текст на страницах, затем раздраженно продолжал свои поиски. Спустя минут двадцать наблюдения за ним, она смирилась с неодобряемой методикой поисков ответов и перестала зацикливать на этом свое внимание. Так что внезапный вопрос удивил. — Не знаю. Думаешь нападения происходят только на магглорожденных? Он пожал плечами, отлистывая пару страниц книги назад. Гермиона снова нахмурилась. — Ты нашел что-то? — Повтори, что ты нашла в тот раз про связь Окклюменции и создания чар? — Ничего конкретного, волшебники, создавшие самые впечатляющие чары и заклинания, часто владели Окклюменцией и Легилименцией. Нужен контроль своего сознания и огромный уровень сосредоточенности. — Создавать чары могут все. Гермиона кивнула. — Да, но в большинстве случаев это окажутся очень банальные чары на уровне третьего курса максимум. И не факт, что будут работать. Драко прикрыл книгу, зажав палец между нужными страницами и поднял на нее хмурящиеся глаза. — Магия по своей сути держится за идею, верно? Если у меня отвалится пуговица, я могу одномоментно создать заклинание, которое приманит ее и прикрепит обратно на рубашку. Гермиона нахмурилась. — Акцио и репаро? Драко отрицательно покачал головой. — Теоретически. Но скажи, в похожих случаях насколько часто ты действительно проговариваешь оба заклинания, разграничивая их, а не просто держишь в голове идею того, что должно в конечном итоге случиться с твоей пуговицей? — Не знаю. О чем ты? Гермиона вдруг почувствовала себя некомфортно от того, что не понимала цепочку его мыслей. — Окклюменция работает, отделяя чувства, эмоции или мысли друг от друга и расфасовывая их по визуализированным сосудам или другим формам. Окклюменция как таковая не имеет никакого отношения к магии. Простая форма самоконтроля, доступная любому магглу. — Да, но изначально она подразумевается как способ сопротивления легилименции, а это уже магия. — Согласен, но их слишком связывают. — И? Она чуть отодвинула книги, лежащие между ними на кровати, и пересела поближе. — Чаще всего сложные чары представляют собой части уже давно созданных ранее заклинаний. Я не думаю, что легилименция окажется полезной, если кто-то захочет создать новые чары. А вот способность видеть части целого, отделять их друг от друга и соединять в новые формы — вполне, и это окклюменция. Гермиона кивнула, наконец уловив последовательность его мыслей и осторожно восхищаясь тому, как можно было вообще прийти к этому. — Ладно, тот кто нападает на учеников, — задумалась, — если мы все же придерживаемся идеи того, что он самостоятельно создал чары, — уточнила, не сдержавшись и приподняв указательный палец вверх, акцентируя его внимание, — то допускаем вероятность того, что он владеет только окклюменцией. Драко беззлобно ухмыльнулся. — Думаю да, но это не имеет смысла, если мы не сможем узнать, кто в Хогвартсе вообще владеет ей, — он показательно поднял указательный палец прямо к ее носу, передразнивая, — если мы все же придерживаемся идеи того, что нападавший вообще в Хогвартсе, а не за его пределами. Гермиона отшатнулась, нахмурившись, когда он щелкнул своими длинными пальцами ее прямо по носу. — Почему он не может владеть и легилименцией, и окклюменцией? Драко задумался. Гермиона придвинулась еще чуть ближе, зевая. Спать все же захотелось, сейчас, наверное, уже заполночь. — Легилименцией достаточно сложно овладеть в необходимой для создания или совершенствования чар мере. И то, в таком случае, чары были бы завязаны на разуме и сознании. Не знаю, — он неосознанно прикусил губу, — создание иллюзий, чтобы жертва сама пришла куда нужно? Или может замещение воспоминаний, что-то такое. — И все же, как это связано? Я плохо помню тот день, я вполне могла сама прийти куда-то и забыть, разве нет? Он сдвинул брови к переносице. — Меня смущают те ранки у тебя на шее. Зачем нужно физическое воздействие, если вмешательство в разум с помощью легилименции осуществляется без него? — Чтобы осуществить сам процесс изъятия магии? Драко нахмурился еще сильнее. — Не знаю, это нужно додумать. Но мне кажется легилименция и чары разума это слишком притянуто за уши. Скорее это кто-то, кто владеет окклюменцией в достаточной мере, чтобы создать кратковременное заклинание. Гермиона снова не поняла. — Почему ты думаешь, что оно кратковременно? Пожал плечами. — Я просто придерживаюсь версии, что тот, кого мы ищем — ученик, а не учитель, родитель или кто бы то ни было еще. — Почему? — Слишком… мало последствий, — он пересел поближе, касаясь ее коленей своими и кладя прохладные ладони на бедра, — я бы сказал, он либо боялся серьезно навредить, либо, что для меня более весомо, не смог создать что-то и правда сильное, чтобы это сработало так, как ему нужно. — И поэтому ты думаешь, что нападавший — ученик? Потому что все вышло слишком… нетравматично для нас? Драко кивнул. Ладно, она понимала эту логику. Да, возможно, его теория пока сырая и ее действительно нужно додумать, но что-то в ней есть. Мысль о том, что нападавший владеет окклюменцией может и была бы полезна, если бы они знали, как выяснить, кто в школе ей владеет. Да и имеет ли это смысл? Это ведь простая закономерность, но не правило. Существовало множество волшебников, создавших сильнейшие заклинания, но не владеющих не окклюменцией, не легилименцией. Впрочем, это просто могло не подвергаться огласке. Голова начинала гудеть. Гермиона устало застонала и резко опустила голову на грудь рядом сидящего Драко. Прохладная рука тут же коснулась кипящей макушки и зарылась в кудри. — Мой мозг сейчас лопнет. Он тихо хмыкнул. — Слышал бы тебя сейчас кто-то — не поверил бы, что твой чудесный мозг способен лопнуть. Она улыбнулась в его футболку. — Считаешь мой мозг чудесным? Гермиона подняла на него свои глаза и расплылась от ответной улыбки. — Считаю чудесной тебя. — Слышал бы тебя сейчас кто-то — не поверил бы, что Драко Малфой способен быть таким милым. Гермиона так и не поняла, кто из них потянулся первым, и это определено перестало иметь вес, когда его теплые губы мягко легли поверх ее собственных. Годрик, да, ее чувства к Драко Малфою точно схожи со взрывом. Очевидно, взрывом самой Гермионы.