Drinking Buddies 16

SashaNejnee автор
Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Описание:
Когда-то Джим Гордон выбросил приглашение Пингвина в мусорный бак, откуда его достал... Харви Буллок. Любитель халявной выпивки, он заявился на вечеринку к Освальду – и так началась их история. Харви всегда был уверен: они не друзья, а просто собутыльники! Но теперь Пингвин получил тюремный срок в Блекгейте, а Готэму грозит новый психопат. И Буллоку приходится вспомнить прошлое, чтобы спасти и город, и дружбу.

Посвящение:
Любезному камраду Wilhelm "Billy" Briscoe с благодарностью! :D
Обложка к фанфику от Wilhelm "Billy" Briscoe - https://sun9-19.userapi.com/c855536/v855536801/1b93de/RI5TyymMLts.jpg

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
История родилась из предположения, что постоянно жующему и выпивающему в кадре Освальду нужно было задружиться с таким же любителем поесть и выпить - с Харви!:D К тому же, Буллок не брезговал дружить с бандитами и принимал навязанные Пингвином правила игры. Хэдканон на то, что они могли быть закадычными собутыльниками.

VI

19 января 2020, 13:03
      Пингвин собирался раздражающе тщательно. Буллок трижды успел выйти на улицу покурить, и дважды прогревал свой на ладан дышащий автомобиль.       Охранник вывел Кобблпота бережно под руку, как отец выводит невесту к алтарю.       – Принимайте, – кратко сказал он.       И Буллоку пришлось открывать перед Пингвином дверь, и ждать, пока тот усядется, неуклюже подбирая скованными руками подол потрепанного, но все еще неприлично дорогого пальто, потом закрывать дверь снова, сатанея от самодовольной ухмылки Пингвина, будто перед тем стоял не капитан полиции и не тюремный надзиратель, а личная прислуга.       – Благодарю, Фрэнки, – елейно произнес Пингвин, улыбаясь так, будто был не меньше, чем английской королевой. – К моему возвращению забери форму из химчистки. И если придет посылка с Амазона – распишись, но не распаковывай.       Охранник не ответил, но почему-то Буллоку подумалось, что он обязательно выполнит просьбу Пингвина. Этот мелкий засранец обладал исключительным талантом прогибать под себя людей.       Теперь он сидел, по-птичьи наклонив голову, и к чему-то брезгливо принюхивался.       – Пиво? На какую дрянь ты перешел, Харви?       Буллок яростно вонзил ключ в замок зажигания и, не поворачивая лица, рявкнул:       – Будешь много болтать – поедешь в багажнике!       – О, прошу! – хохотнул Пингвин. – Оставь сексуальные фантазии Джиму! И ты собираешься пить за рулем?!       Достав из бардачка бутылку, Буллок откупорил крышку и, наконец, соизволил повернуться к Пингвину – выгнув бровь над искусственным глазом, кажущимся в сумерках темным и круглым, тот недовольно глядел на капитана. Буллок же спокойно протянул бутылку и осведомился:       – Будешь?       Кадык Пингвина прыгнул вверх-вниз.       – Может, снимаешь сперва это? – он демонстративно вытянул руки, и цепь наручников лязгнула.       – С чего вдруг?       – С того, что я, вроде как, помогаю следствию. Разве не для этого ты вытащил меня из Блэкгейта?       – Если и так, я не собираюсь исполнять твои капризы, Пингвин.       В левом, родном глазу гангстера блеснул злой огонек. Правый, окруженный сеткой шрамов, по-прежнему холодно темнел. И где-то в животе у Буллока впервые заворочался червячок сомнения.       Будто почуяв это, Пингвин растянул губы в дружелюбной улыбке – ссадина на нижней губе почти прошла, – и заметил:       – Если думаешь, что я собираюсь сбежать, Харви, то ты кретин! Я искалеченный! Хромой! Еще и осужден на десять лет, помнишь? Если сбегу, угадай, кто будет самым разыскиваемым преступником в Готэме? Не говоря о том, что поквитаться со мной захочет сам Судья!       – Если тебя найдет Судья, то не оставит и мокрого места, – хмуро подтвердил Буллок.       – О том и говорю!       Буллок вздохнул, поставил бутылку пива между сиденьями, и разомкнул замок.       – За свободу! – обрадовался Пингвин и, отсалютовав бутылкой, приложился к горлышку. Но тут же закашлялся и вытер слезы рукавом пальто.       – Какая… гадость! Еще и теплое! Где ты его держал?       – Не хочешь – отдавай обратно.       Забрав бутылку, Буллок глотнул сам.       В горле сразу стало горячо, в животе – теплее. Двигатель рокотал, и дворники принялись шустро елозить по стеклу, счищая налипший снег. Еще немного – и он окажется дома, закажет китайской лапши и, наконец, жизнь наладится.       Если можно считать налаженной жизнь с маньяком, терроризирующем город, и психопатом в собственной машине.       – Скажи-ка, друг мой, – небрежно начал Пингвин, растирая запястья, и у Буллока сразу свело зубы от одного звука его голоса. – Комиссар в курсе моего чудесного освобождения?       – Ты ведь умный малый, Освальд! – огрызнулся Буллок. – Сам-то как думаешь?       – Думаю, что когда он узнает, то не поздоровится ни мне, ни тебе.       Пингвин слишком часто бывал отвратительно прав, и это бесило Буллока.       В нем было слишком много всего, что бесило Буллока: манера держаться, его прозорливость, умение выпутываться из самых патовых ситуаций.       Эдвард Нигма однажды сказал, что Освальд – больше таракан, чем пингвин. И был однозначно прав.       Мелкий, пронырливый, невероятно живучий таракан, который питался властью и только властью.       А еще выбирал себе крайне странных друзей.       Буллок вырулил на дорогу и бросил через плечо:       – Вот когда узнает, тогда и будешь гадить от страха, птенчик. А пока сделай милость, заткнись и сиди молча!       Пингвин действительно заткнулся, и какое-то время вел себя непривычно тихо, наблюдая, как в окно бьют отблески фонарей, как на горизонте вырастают многоэтажки Готэма, как с черного неба валит и валит снег.       – Сироты из приюта Фальконе, да? – наконец, подал он голос. Довольно тихо, совершенно непривычно, и Буллок даже не сразу понял, что обращается Пингвин к нему.       – Да, – ответил Буллок. – Есть погибшие.       – Я читал в газетах…       Пингвин, нахохлившись, глядел прямо перед собой. Его пальцы – тонкие, белые, со сбитыми костяшками, – разглаживали ткань пальто. Пингвин никогда не умел скрывать эмоции, и теперь явно нервничал. Буллок знал, почему.       – Освальд, – попытался он, и Пингвин вздрогнул от звука своего имени. – Если твой пацан в Готэме, то…       – Он не в Готэме, – перебил гангстер. – Надеюсь, что нет.       – Это хорошо. Потому что если подонок собрался очистить Готэм от преступности, и не гнушается при этом убийством детей, то…       – Помолчи, Харви! Дай мне подумать! – не сдержался Пингвин и повернул к Буллоку пылающее лицо. На остром носу проступали веснушки.       – Я учитываю прошлые ошибки, – продолжил Пингвин, с явным трудом держа себя в руках. – И не допущу, чтобы кто-то навредил Мартину! Тем более не допущу, чтобы какой-то самозванец держал в страхе мой город!       – Ладно, Освальд! Не заводись! – огрызнулся Буллок. – У меня тоже был непростой день! На вот, выпей, успокойся!       Пингвин охотно принял ополовиненную бутылку, но не спешил пить, только угрюмо уставился на свои подрагивающие руки.       – Я ведь так и не поблагодарил тебя, Харви, – вдруг сказал он.       Буллок ухмыльнулся:       – За столько лет знакомства я не жду от тебя расшаркиваний. Будем квиты, если пришлешь мне обещанный французский коньяк.       Они встретились взглядами, и Пингвин по-мальчишески прыснул в кулак.       – О, Харви! – довольно воскликнул он. – Я обязательно это сделаю, старый друг… смотри, смотри!       Он заорал, выпучив глаза и указывая куда-то в сторону. Буллок повернулся и, поворачиваясь, краем зрения уловил движение рядом с собой.       Пингвин вскинул руку, и отблеск фонаря блеснул на бутылочном стекле.       Что-то тяжелое обрушилось на затылок Буллока. Снежная белизна вспыхнула на радужке глаз и окрасилась в черноту. Последнее, что он запомнил – тонкие, облитые пивом пальцы, выдирающие руль из его ослабевших рук.       Потом была тьма и удар.       Сколько Буллок провел без сознания – он не знал.       Очнувшись, обнаружил себя на обочине дороги, в сугробе. Пальцы сводило холодом, затылок гудел, но зато – жив. И кости целы, и крови, кажется, нет.       Не было и Пингвина.       Ублюдок банальнейшим способом отвлек внимание полицейского, вырубил ударом по голове и, выбросив на обочину, смылся.       Не жалко было ни угнанную машину, ни оставленного в бардачке значка капитана. Жалко было себя самого. И тошнило от легкого сотрясения, от собственной глупости, от излишней доверчивости.       Кряхтя и держась за фонарный столб, Буллок поднялся на ноги.       Мимо мчались автомобили, обдавая его снежным крошевом, и никто не желал подвезти.       Наверное, от Буллока до сих пор разило пивом.       Наверное, люди думали, что он просто пьян.