Highway

Ранний подъем в будний день был для меня в порядке вещей, но именно сегодня вставать совершенно не хотелось. И дело тут совсем не в лени. Погода со вчерашнего вечера так и не изменилась, разве только дождь не шел. И не надо было выходить на улицу, чтобы понять, как там сыро, зябко и противно. Дэнни лежал рядом, прижавшись боком, но уже не спал, а внимательно смотрел на меня, словно спрашивая, что дальше. Я с удивлением обнаружил, что заснул прямо в одежде. Наверное, усталость от тяжелой многочасовой дороги взяла свое. Я не строил никаких планов и не очень представлял, что делать с мальчишкой, который свалился как снег на голову, да и времени на пустые разговоры не было. Время – деньги, а денег, как известно, много не бывает. Нужно выехать пораньше, чтобы успеть в город до полудня. Я поднялся с кровати и принялся собирать вещи. Свои немногочисленные пожитки я сложил быстро, и единственное, что оставалось, но то, что я не собирался забирать, была моя футболка. Футболка, которая была на Дэнни. Для меня - просто тряпка, для него, возможно, нечто большее. Мальчишка встал сразу же после меня и поспешил в ванную, чтобы одеться. Я не понимал, зачем он делает это сейчас, когда номер был оплачен до обеда, но спрашивать не собирался. Это его личное дело. Все происходит ровно так, как я предполагал. Мы расстаемся утром. Расстаемся и больше не вспомним друг о друге. Я закинул рюкзак на плечи и махнул рукой парню, как бы говоря, что пора идти. Он выглядел еще грустнее, чем вчера, а в глазах так и читался немой вопрос, содержание которого я, скорее всего, знал. Те несколько минут, что мы шли до стоянки, я вспоминал печальную историю мальчишки и снова думал о том, что у него никогда не было ни близких, ни друзей. Я уеду, и он опять останется один. Я, конечно, не мать Тереза и благотворительностью не занимаюсь, но мое сердце дрогнуло. Подойдя к своему байку и усаживаясь на него, я еще раз взглянул на Дэнни. Он стоял, обхватив себя руками, точно так, как в нашу первую встречу, и смотрел на меня глубоко печальным взглядом. — Значит... Прощаемся? — выдохнул он. Я не успел ответить, как вдруг он бросился ко мне, порывисто обнял и быстро отстранился, словно считая, что сделал что-то неправильное. Вот и ответ на вопрос. Я не хотел его оставлять. Он не должен был оставаться здесь. Я на секунду задумался, а затем, улыбнувшись, негромко произнес: — Что стоишь? Запрыгивай. — Ты не шутишь? Ты правда возьмешь меня с собой? — неуверенно прошептал он. В его глазах появилась надежда. — Ты же не собираешься идти до ближайшего города сто миль пешком? — стараясь быть непринужденным, парировал я. Мне не хотелось выдавать свою слабость. На его лице появилась по-настоящему счастливая улыбка. Он не заставил меня повторять приглашение, и через секунду его худые руки, сцепленные в замок, крепко держались за меня. «Ты заслуживаешь лучшей жизни», — подумал я… *** Солнце медленно поднималось из-за горизонта, окончательно прогоняя и без того непродолжительную ночь. Старый «Харлей» мчался по все еще мокрому от прошедшего дождя шоссе, но, несмотря на ужасную погоду и ветер, бьющий в лицо, двоим, сидящим на нем, холодно не было. Две одинокие души, два одиноких сердца, две половинки, возможно, нашедшие друг друга.