Ведь мальчики не плачут

Ночное небо было ясное. Оно редко бывает ясным в этом городе. Светлеет лишь к девяти, а темнеет к четырём. Дожди льют круглый год, и лишь пару дней можно почувствовать летнее тепло. Осень вместо четырёх времён года. Месяц декабрь, не изменяя утвердившимся традициям, украсил всё вокруг серым, грязно коричневым. Если потерять счет времени, и не смотреть на часы, можно бесконечно гадать, вечер это, день ли, может, раннее утро? Несмотря на частые дожди, в это утро птицы летали высоко. Может, сегодня его не смоет дождём, пока он ждёт треклятый час свой автобус? Холод пробивает тонкую ткань куртки, и из всей одежды его спасает лишь огромный вязаный шарф. Без него на улицу ни ногой. Макс это твёрдо решил с момента покупки. Он удивился, когда на остановку подъехал нужный автобус. Обычно он ждёт дольше. Заняв излюбленное место в хвосте рядом с окном, Макс достал наушники, и погрузился в свой плейлист. Путь до школы занимал минут пятнадцать. Этого времени было катастрофически мало, по его мнению, ведь если не прослушать произведений пять Ludovico Einaudi, он не мой сконцентрироваться на долгий учебный день. На этом автобусе менялись два кондуктора. Одна женщина, лет пятидесяти, очень суровая женщина. Второй же был мужчина, на вид всегда нетрезвый. У Макса не было предубеждений, касаемо его внешности, или поведения, но всякий раз, когда он оплачивал проезд, мужчина хватался за его руку, якобы, пытаясь удержать равновесие, и именно это вызвало его ненависть. Это не осталось незамеченным, так как лишние прикосновения он старательно избегал. Тем более в общественных местах. Сегодня была именно его смена. Макс не смотрел в его сторону, стараясь максимально сдержать свою неприязнь. Отдав за проезд мелочевку, он резко потянул руку обратно. Мужчина отошёл. — А мой билет? — Вы расплатитесь, и будет вам билет — мужчина криво улыбнулся, показывая неровные, покрытые желтизной зубы. — Деньги я отдал, но билет вы мне не дали. — Обмануть решил? Сейчас выгоню тебя, немедленно расплатись! — Вы в своём уме? Да я вот только… Мх… На, держите. Говорить с вами противно. Мужчина коснулся руки, несмотря на старания Макса этого избежать. День начался ужасно. До начала уроков оставалось двадцать минут, хоть он и не опоздал, как всегда, но пришёл рано. Макс решил помыть руки после случившегося. Коридор второго этажа пустовал, освещение не включили, а за окном ещё не начало светлеть. Лишь пару раз ему удавалось видеть ещё не ожившие, безлюдные коридоры школы. Ему это несомненно нравилось, но опаздывать у него получалось лучше, чем приходить рано. Включив фонарик на мобильнике, Макс направился в сторону уборной. Включив свет, кинул рюкзак на низкий подоконник. Шум воды сильно напрягал, так как он не мог из-за него слышать окружающие звуки. Вдруг тут кто-то есть? Он был не таким уж и одиноким, с ним всегда была его паранойя. Быстро вытерев руки бумажным полотенцем, он посмотрел в зеркало. Странно смотреть на своё отражение. Понятия не имеешь, что это за человек, и почему ты, являясь им, не знаешь о нём абсолютно ничего. Из раздумий его вывело шарканье в коридоре. Ноги, что лениво, не отрываясь от пола, приближаются к уборной. Макс узнал эту манеру ходьбы, и схватив рюкзак, быстро закрылся в одной из кабинок. Если вдруг он обознался, то сможет спокойно уйти, но если он прав, и это Виктор, ему несдобровать. Дверь медленно открылась, и рюкзак с шумом полетел на тот же подоконник. Шаги приближались, и остановились у первой кабинки. Макс же прятался во второй. Шум был довольно странный, будто он снимал крышку смывного бочка. После нескольких секунд, в полной тишине послышались гудки. — Я тебе шею сверну, слышишь меня? Макс сильнее зажал рот, боясь выдать себя даже дыханием. — «…я всё положил, ты вхзял, отстань, хннх, ну. я сплю.» — Тащи свой зад сюда, Антон. Ты, полный идиот, не закрыл всё как надо. Всё вымокло, теперь только выкинуть. — Да ну? Вот же ж бллин, прости, Виктор. Я же замотал плёнкой, нашёл только её. Я всё верну. — Конечно ты всё вернёшь… *дзынь* Макс не верил, что в такой момент его подведёт его же телефон. — Вот же блять, тут кто-то есть. Я перезвоню. Дверь кабинки потянули, но безуспешно. Макс в ужасе двинулся к стене, подальше от двери. — Я либо ломаю дверь, ты оплачиваешь ущерб школе, плюс я тебя отхерачу. Либо ты открываешь сам, но сэкономишь. — Я не открою. Мне не интересны твои дела, и чем ты занимаешься. Я случайно тут оказался. — Ммм, Макс, ты что ли? — Да, я. — Открой дверь, Макс. — Не открою. — МММ, ДА?! Дверь была с шумом выбита, и чуть не задела Макса. Виктор выглядел очень спокойным, и это пугало больше, чем его эмоциональные, дружки-идиоты. Когда тот шагнул вперёд, Макс вжался в стену, опуская голову. Виктор коснулся его подбородка, и чуть приподнял, разглядывая лицо. — Макс, ты меня сильно боишься? — Ты ещё спрашиваешь? — Ммм, верно. Отвечай. — Обычно мне не приходится говорить. Заканчивай уже. — Заканчивать? Хочешь, чтобы я тебя побил? — Не хочу, но так мы быстрее закончим. — Я не трогал тебя больше недели, скучал по мне? — Нет. — А я скучал. Виктор провёл рукой по его волосам, будто проверяя, не утратили ли они былой мягкости. — Всё такие же. — Что? От подобных мягких прикосновений внутри Макса всё закипело. Он впервые так близко и смело рассматривал его лицо. У Виктора были карие глаза, ровные черты лица с чётко очерченными скулами, чуть пухлые губы и лёгкие кудри тёмных волос. Рост: метр восемьдесят, голос низкий, с хрипотцой. Руки всегда в синяках, временами в крови, ну, и ботинки. Ботинки Виктора знали тело Макса лучше кого-либо. Черные, на шнуровке, с жуть какой жёсткой подошвой. В книге «Заводной апельсин» такие именуются «говнодавами». — Волосы, говорю, у тебя мягкие. — Наверное. — Я говорю факт, а не предположение. Сам потрогай. — Буду знать. — Я сказал, потрогай свои волосы. Макс медленно коснулся волос, не сводя с Виктора глаз, и еле заметно кивнул. — Обычные волосы, у всех такие. — Думаешь? Сравни. Виктор взял руку Макса, попутно оценив состояние его шрамов, и наклонив голову, приложил к своим волосам. Макс за это утро умер уже дважды. — Да… Ты прав! Мне нужно идти! — Стоять. Чего так волнуемся? — Скоро начнётся урок. Макс опустил голову, пытаясь скрыть залитое румянцем лицо. Ему стало так душно, что он яростно хватался за воздух, но это не спасало. Нужно было бежать, пока Виктор не узнал, что и у кого встало. — Я не буду бить тебя в школе. Чего так напрягся? — Я н-не напрягся. У меня температура, да, заболел. Очень болит голова. Я ничего не видел и не слышал. Можно я пойду? — Тебе больше нечего сказать? — Нечего. Виктор вышел из кабинки, жестом приглашая Макса выйти. Схватив рюкзак с подоконника, Виктор резко остановился у двери, и слегка развернувшись, с непонятной досадой вымолвил: — Ммм… Такой шанс упустил. — Шанс на что? Дверь захлопнулась.