Ведь мальчики не плачут

Первым уроком математика. Уже в начале дня я ощутил тысячи фейерверков в солнечном сплетении, что стремительно двигались к паху, но всяко возбуждение снимет один лишь цокот каблуков математички. Спасибо что ты есть, дорогая. Она бросила на сидящих быстрый оценивающий взгляд, и выражение лица сменилось на радостное удивление. — Виктор Ткацкий? На первом уроке? Да ещё и на моём? Сегодня планеты выстраиваются в ряд, или ты случайно тут оказался? — Будильник сработал. — Раз нам так повезло, с тебя и начнём. К доске с учебником. Я никогда не видел, чтобы он решал у доски. Я не видел его на первых двух уроках с начала этого года. Он послушно взял учебник, и двинулся к доске. Встал спиной к классу, и чуть повернул голову к Агнессе Лукьяновне, чтобы уточнить страницу в учебнике, и лишь от того, что я увидел его лицо, по телу вновь прошла волна жара. Какой я бестолковый извращенец. Волосы у него знатно отросли, но видимо, он не собирается стричься. И правильно, пускай не трогает, ведь ему так чертовски идёт. Смотрю на него, а в голове ни одной приличной мысли. Если он узнает, как я очерчиваю взглядом рельеф его тела, он меня убьёт не задумываясь. Неосознанно кусаю конец карандаша, ощущаю кисловатый вкус ластика. Развернулся. Встречаемся взглядами. Вот же черт. Быстро опускаю взгляд на тетрадь, в которой ни одной записи. Если продолжу таким темпом, я подпорчу себе оценки. Он положил учебник на первую парту, закончив переписывать задание. Так уверенно подбирает формулу, ни разу не замешкался. — Вот ведь молодец. Такой молодец. Как же жалко, что такие умы теряются в вашем этом переходном возрасте. Ходил бы в школу хотя бы через день, прошёл бы на золотую. Садись. Пять. Возвращается на место. Слова математички явно прошли мимо ушей. Он умный, красивый, ещё и авторитет среди шаек и за пределами школы. Черт. А я что? Я ботан, читаю яой, скрытый извращенец, ну и музыку годную слушаю. Вот это да, вот это я крутой. Налетайте, ребята! Школьный день не прошел, он пролетел. Такое ощущение, что утреннее происшествие мне просто приснилось. Я трогал его волосы, представляете? После такого меня точно побьют. Он так просто это не оставит, хотя сам предложил ведь. Ещё и про шанс что-то говорил. Шанс на что? Может он решил меня больше не бить, и хотел услышать предложение мира? А я, действительно, упустил свой шанс. Народ стремительно двигался в сторону раздевалки, ну, а в ней самой, словно шпроты в консервах, ютились ученики. Нахожу таки своё пальто, и буквально выныриваю из этого тесного, душного помещения. Перед выходом в этот дубак, нужно достать наушники, включить нужный плейлист, чтобы не морозить пальцы на улице за этим делом. Да, это определённо будет The Retuses. Такие родные, такие прекрасные звуки вытекают тёплой струёй из наушников, и наполняет мою черепную коробку вязким киселем. «Что ни день то тьма, что ни ночь то ужас» — да, примерно так. Я полностью во власти этих звуков, они несут меня. Всё вокруг будто совсем нереально, и я просто придумал ряд этих фонарей, разрезающие хмурое небо ветви деревьев, и образ Виктора, что стоит у ворот. Вот же черт. Надеюсь, получится быстро проскользнуть вместе с толпой. Сильнее ныряю лицом в шарф, чтобы не узнал. Ну и что будет, если узнает? Я преувеличиваю всё. Если бы хотел побить, сделал бы это утром, ну, или сейчас потащит в гаражи соседних жилых домов, в наше тайное место, где я получаю пиздюлей. Только бы лицо не трогал. Прохожу мимо, и уже без нескольких метров автобусная остановка. На сегодня пронесло, надеюсь. Разворачиваюсь, смотрю на огоньки фар, с надеждой увидеть надвигающийся автобус в одностороннем движении. Идёт в мою сторону. Он не ездит на автобусе, но идёт сюда. Отворачиваюсь, словно не увидел, может мимо пройдёт. — Мне нужен твой телефон. Всё прекрасно слышу в перерыве между «SADLAND» и «X». Не поворачиваюсь, потому что если повернусь, увижу его. Снова тёплая струйка преграждает путь внешним звукам, и я снова не тут. Встаёт прямо передо мной. Вот же ад, за что так близко то. Вынимает мой правый наушник, и пристально смотрит. Я же приподнимаю бровь, в воздухе немой вопрос. — Дай свой телефон. — Зачем он тебе? — Хочу проверить. — Ты у всех проверяешь телефоны? — ухмыляюсь. — Только у тех, кто прячется в соседней кабинке, пока я толкаю дурь. — Я ничего не записывал. — Тогда тебе нечего скрывать. Я просто проверю. — Я не дам тебе лазить в телефоне, забудь. — Макс, я могу его отобрать. А я, как истинный джентльмен, прошу сделать это добровольно. — У меня нет там ничего, что касается сегодняшнего утра. Я сказал, что меня это не интересует, и я никому не скажу. — Пошли. — Не пойду. — Боишься. — Не боюсь. — Тогда пошли, иначе на руках понесу. — Можешь избить, сломать телефон, но пароль не напишу. — Мфх… Иду за ним. Какой я идиот. Если не пойду, совсем трусом посчитает. Направляемся в сторону гаражей, а значит, пора готовиться зализывать раны. Снимаю наушники, комкаю, засовываю в карман. Может, очистить хотя бы историю браузера, пока он идёт впереди? Рискую. Может увидеть и перехватить. Ну и как я ввязался в это? Так спокойно жил, получая ежедневную порцию пиздюлей «просто так», а сейчас за дело получу. Столько вкладок с мангой, сталкерские фотки Виктора в галерее, а заставка?! Заставка! Господи, моя заставка на экране блокировки… Её он точно увидит. Надо что-то делать. Может выкинуть телефон в сугроб, а после мордобоя забрать? На заставке мужские ключицы с шеей. Гребаный фетишист доигрался. Мы дошли до гаражей, тут такой мрак. Мне до жути страшно, а он спокоен как удав. Действительно удав, он же задушит меня за утро, за заставку, и возможно заставит таки наклацать пароль. Тогда мне смерти не миновать. Вынимает пачку сигарет, несколько секунд огонёк освещает его лицо в густой тьме. Вот же гад, параллельно ко всему пиздецу, он ещё и красивый такой. — Будешь? — Нет. — Ты же куришь, так чего нет? — Я курю, когда я один. — Чудно. Ещё не готов отдать добровольно? — У меня там много личного. Ты же не станешь мне показывать свой, так и я не стану. — Почему не стану? Смотри. Протягивает мне мобилу. Вот же срань. Вот так просто. Берёт и протягивает. — Не буду я смотреть. — У тебя времени минуты две, пока докурю. Дальше ты знаешь, что будет, так что, можешь потратить это время с пользой. Беру телефон в руки. Без пароля. Заставка чёрный фон. Ну, а что я ожидал увидеть? Не ключицам же там быть. Захожу в галерею, всё в закатах и рассветах. Вот это поворот. А где сиськи? Где бабы, их жопы, и сиськи? Как же приятно, что их нет. Чуть улыбаюсь, он замечает, делаю снова каменное лицо. Захожу в Хром, история браузера, в запросах ни одного порно сайта. Понятно. Наверняка предвидел такой расклад, и очистил всё. Хотя, не такой у него характер. До чего же странный. Точно! ВКонтакте! Залетаю в личные сообщения, а их, блять, сто четыре неоткрытых. Пишут в основном девушки. Как же бесит. Закрываю все открытые окна, блокирую, протягиваю ему. Ничего, абсолютно. Не нашёл ничего АБСОЛЮТНО. — Видишь? Всё просто. Теперь давай ты. — Предупреждаю, ты увидишь много странного. Очень странного. Но это моё дело, ясно? Протягиваю проклятый телефон, что выдаст меня с потрохами человеку, в которого я влюблен — это раз, который меня за это убьёт — это два. Нажимает на кнопку, и он лицезреет чертову заставку. — Пароль? — Четыре, пять, пять, четыре, четыре, пять. — В честь четвертных? — У меня нет четвёрок. — Ммм… Долгие, длиннющие, вечно тянущиеся, бесконечные пару минут. Ни один мускул его лица не дёрнулся. Какой позор. Закусываю губу до боли, смотрю по сторонам в поисках спасения. Так стыдно. — У тебя больше моих фоток, чем у меня. Молчу. А что тут сказать? Я провалился сквозь землю, дошёл до ядра, сгорел к ебеням, и снова воскрес. Тут нечего сказать. — Зачем фоткал? Протягивает телефон. Неужели не копался в браузере? Но скрины манги то точно в галерее видел. А спрашивает только про свои фотки. И что сказать? — Я не буду больше. Если можешь, забудь всё, что видел, а я забуду про твои утренние дела. — Ммм, Макс. Так дела не делаются. Объясни, почему фотографировал меня? — Мне нравится. — Что? — Фотографировать. — А почему меня? — Ты красивый. — Красивых людей много. Так почему меня? — Чего ты добиваешься? — Ммм, задаю простые вопросы. А ты должен честно и чётко отвечать. Отворачиваюсь. Это всё выше моих сил. Намного выше. Если он и не убьёт меня, я сам сейчас откинусь. Пусть это прекратится. Пожалуйста, пусть прекратится. В глазах выступает влага, и горячая слеза скатывается по холодной щеке. Встаёт передо мной. Вытирает холодными пальцами влажную дорожку моей слабости. Что он делает? Почему так медлит? Хочу бежать отсюда. Если переживу эту ночь, то завтра же переберусь в самую дальнюю школу, или уеду к отцу в Пермь. А-ха-ха… Я чёртов трус. Мальчики не плачут, а я реву в голос. — Значит, триста градусов тлеющего табака тебя не сломали, а от моих слов плачешь в три ручья. — Прости меня, мф. Пожалуйста, прости. Мхффх. Я обещаю, я уйду из школы завтра же, только… только… — Бил тебя я, а извиняешься ты. Опять закуривает. Затягивается. Выдыхает. — Открой рот. — А? Вставляет сигарету. Свою. Мне в рот. Вот же ад. Ощущаю его влажный след на фильтре. Затягиваюсь как в последний раз. — Я не гей. И почему он это говорит? Конечно не гей. — Понимаешь, мне без разницы, парень или девушка. Меня в первую очередь интересует сам человек. Каков он. А вот теперь говори. Говори, не останавливайся. — Странный Макс. Ты мне нравишься. Вот же ад. Вот же ад. ВОТ ЖЕ АД. — Я делал с тобой много ужасных вещей, и… — Пожалуйста, не шути так со мной. Только не так… Опять я рыдаю как скотина. А что я ещё могу? Он говорит такие вещи, что у меня сердце разрывается, а сам спокоен. Так спокоен. Подходит вплотную, чувствую его дыхание. Кладёт руки мне на плечи, наклоняется. Он целует меня. Целует? Это он? Точно он? Отталкиваю его, удерживая за ворот пальто. Да, это он. Ну, погнали. Хватаю его лицо обеими руками, впиваюсь в его губы как умалишенный. Касаюсь кончиком его языка, тут же назад, а он всё углубляет, догоняет. Кусает нижнюю губу, оттягивает, снова всасывает. Целует скулы, доходит до мочки уха. Дыхание так щекочет, так возбуждает. Рука легла на мою шею, несильно сжимает. Задуши меня уже. Губами исследует шею, лизнув, всасывает нежную кожу. У меня засос. Представьте. Засос от Виктора. Издаю тихий стон. Затыкает меня настойчивым поцелуем. Вот это да. В голове проигрываю «Hallelujah», уж больно свят этот момент. Надо отдышаться, каждый отворачивается. Стоим спиной. Натворили же дел. Что с этим делать? Я совратил его своей яойной мангой? Поэтому он так? Вот же черт… — Давай не будем говорить о случившемся. Разберёмся потом, хорошо? Ты шутишь? Да я всеми руками и ногами ЗА. — Хорошо. — Последний раз, и по домам? — Хорошо.