Ведь мальчики не плачут

Смотрю в потолок. До чего же интересный потолок. — Ааавммх… И как мне спать теперь? Открываю окно. Холодный воздух мурашками оседает на кожу. Вынимаю пачку белых с жёлтой кнопкой. Моя чёрная зажигалка теряется в темноте комнаты, поиски занимают пару секунд.Щёлк! Готово. Вдыхаю вязкий дым, он приятно щекочет горло. До чего же странная ситуация. Что мне делать? Небо затянуло тучами, вокруг полный мрак. Ни одного огонька в окнах многоэтажек. Все спят. Как хорошо. Гул города затихает именно в эти часы, поэтому люблю это время. Он, наверное, тоже не спит. А что делает? Этого я не узнаю. Пароль. Контакт. Музыка. Coldplay — «The Scientist» Идеально. — Так, что ты будешь со всем этим делать? Говорю вслух. Говорю с кем-то неосязаемым, невидимым, немым. Пустота мне не отвечает. Она тоже не знает, что мне делать, как мне быть. Признаюсь, я боюсь. Боюсь поверить в происходящее. То, что я чувствую к нему, это самое дорогое. Эти чувства меня спасают. Вдруг я их потеряю, если вдруг он станет моим? Вдруг он сломает эту лучшую часть во мне, и я больше не смогу… Я и так, черт возьми, не могу любить других… Не хочу его терять, но и принять боюсь. Что же делать… Закрываю окно, докурив белую подружку. Я слишком много думаю, слишком много чувствую. *** — Макс, ты ещё не проснулся? — Мм… Что… — Так время 7:20! У вас же первая смена на этой неделе. Опоздаешь, хорёк. — Как 7:20? Вот же ад… *** Второй урок кончится через семь минут. Подождать в коридоре лучший вариант. Ирина Юрьевна не впустит, она больше пяти минут не прощает. Сажусь на подоконник, натягиваю наушники. Не успел послушать ничего толком. KALEO — Save Yourself Как же хочется спать. Уснул в районе пяти, всё переваривал, но ни к чему так и не пришёл. Веки тяжелеют, опускаются, плотно смыкаются. Пустота. — Макс… — тёплый шёпот. Резко просыпаюсь. Уснул в коридоре. Ну ты даёшь, дурень. Вокруг никого, показалось, что ли… — Макс… — Да что это?! Моё эхо расползается по совершенно пустому коридору. Ни души ведь, уж тем более рядом. Снимаю наушники, кладу в карман. Проверил журнал звонков, последним стоит его ночной звонок. Странно. Слышал ведь, что звали. Звонок режущей трелью вбивается в слух. Выбивая двери, ученики шестых классов выбегают из кабинетов, а старшеклассникам еле хватает сил потянуть ручку вниз. Жду, пока Юрьевна выйдет из класса, чтобы не слушать нотации. Через долгие пару минут она всё же выходит, и благо, не замечает меня среди толпы. Захожу в кабинет, и первым делом замечаю его отсутствие. Славно. Лёгкий денёк будет. Моё место заняли, странно, обычно занимают все последние места, а сегодня наоборот. Тащусь в самый конец, чтобы поудобнее расположиться на следующие четыре часа. Точно усну, а вот когда — этого не знаю. Кладу рюкзак на парту, раскидываю учебники, чтобы спрятаться за этим бардаком. Идеально. Теперь можно спать. *** Будили лишь пару раз. К концу четверти у меня твёрдый балл, и меня не трогают. Зачем я пришёл, если всё проспал? Понятное дело зачем, но эта причина так и не явилась в школу. Зато я выспался. Ну, а как с таким режимом можно выспаться? Одну неделю тащиться в школу утром, а на следующей в обед, и торчать до вечера. С таким расписанием никакой режим не настроить. Так тебе и звонят в три ночи! Могу подобрать оправдания в свою пользу в любой жизненной ситуации. Ползу до остановки. Сегодня не так холодно. Наушники где-то посеял, уронил или оставил в кабинете. И как теперь без них добираться? У школьных ворот собрание шумных малолеток. Опасные ребята с петардами. Жуть как боюсь резкий шум. Шугаюсь как псина, и улепётываю со всей скоростью. Надо зайти в магазин за сигаретами, в любимом «Городке» продают без паспорта. Такая добрая тётечка, с улыбкой спонсирующая бомбы замедленного действия даже в пятиклассниках. С удачной покупкой выхожу, и тащусь в сторону остановки. *звонок* Да! Я чувствовал! Знал же, что ты вот вот позвонишь. Настраиваю голос на максимально спокойный тон. Выдыхаю пару раз. Погнали… — Да. — Что делаешь? — Жду автобус. — Ты всегда так тщательно готовишься принять вызов? Я в машине через дорогу, залетай. — Что? — Переходи дорогу, и садись. Чёрная Mazda. — Ты издеваешься? Не сяду я никуда. Продашь ещё на органы, псих. — Макс, у меня полный пакет мандаринов. — Это нечестно. — Жду. Ну, я пока не видел ни одного ужастика, который так начинался. Подумаешь, он избивал меня пару лет. Если и умру, хоть не голодным. Быстро нахожу нужную машину, тяну заднюю пассажирскую дверь на себя. Не поддаётся. Медленно опускает зеркало, кажется, улыбается. — Макс, сядь рядом. — Ааа. А вот такое начало я помню. Кажется, это был типичный американский ужастик с потрошителем. — Что? — Ничего, ничего. — Замёрз? — Нет, совсем нет. Смотрю вперёд через лобовое стекло на дорогу и светящиеся вывески ларьков. Чувствую его взгляд на себе. Не могу смотреть на него, иначе взорвусь. Нервно очищаю мандаринку за мандаринкой. Кисленько-вкусненько. КУДА ЕДЕМ ТО?! Видимо, одним своим резким скачком и потерянным взглядом выдаю свою мысль. — Мы едем ко мне. — Подожди, как к тебе? Я не могу, мне домой надо, ты что… — Ммм, закройся, и ешь. — Ты же отвезешь меня домой? — Можем заехать к тебе, если нужно что-то взять. Сегодня ты у меня остаёшься. — Что ты…? Ты даже не спросил меня. — Ты бы ломался, и я всё равно бы тебя заставил. — А что я родителям скажу? — Ночуешь у друга. Вот же ад. Теперь то что? — Звони родителям. Набираю маму, и вместо гудков слышу нервирующую мелодию. — Алё, Макс, ты чего так задержался? — Мам, я сегодня останусь у друга. — Какого друга? Когда это у тебя друг появился? Виктор протягивает руку, видимо хочет подтвердить мои слова. Отдаю ему трубку, и молюсь, лишь бы ничего лишнего не ляпнули ни он, ни она. — Добрый вечер. Меня зовут Виктор, мы с Максом учимся в одном классе. Может он остаться сегодня у меня? Он бы мне очень помог с материалом для реферата. — Аа… Виктор, да? Очень приятно. — Мне тоже. — Ну раз такое дело, конечно может. — Спасибо, и хорошего вечера. — Взаимно. Представляю, как её удивил его тембр голоса. Она ведь привыкла к моему среднестатистическому баритону, а тут он… Всю оставшуюся дорогу мы молчали. Ехали не больше двадцати минут, но как правило, они тянулись вечность. Заехав во внутренний двор частного дома, Виктор заглушил мотор. — Приехали. Дом в два этажа, достаточно просторный. Ничего лишнего ни снаружи, ни внутри. Минимализм во всём, проще говоря. А говорят, что это неуютно. Очень даже уютно. Семья видимо большая, под стать дому, но пока нас встретил только кот. Красивый, ухоженный, статный котяра. Чёрная блестящая шерсть и светло серые глаза. — Мать в командировке, можешь расслабиться. — Подожди, только ты и мама? — Обычно только я. Иногда я и мама. — Везёт же! — Не спорю. А у тебя? — Мама, отчим, который мне как родной отец, вредный старший сводный брат и гиперактивная младшая сестра. — Весело. Я почему-то думал, что ты единственный ребёнок. — Почему это? — Твоя замкнутость говорит за тебя. — Я понимаю, к чему ты клонишь. Я не умею делиться своими мыслями и чувствами. В этом нет их вины, они прекрасные люди. Я просто сам такой. Сняв верхнюю одежду, мы прошли через коридор в затемненную комнату. С первых секунд стало понятно, что служит эта комната домашним кинотеатром. На стене противоположной дивану располагался огромный плазменный телевизор, на полу черный мягкий ковёр, и несколько стопок дисков. — Выбери что-нибудь к просмотру, я принесу еды и попить. Неуверенно кивнув я принялся перебирать первую стопку. Антиутопия, исторические фильмы, документалка, «Интерстеллар». Мой любимый фильм! Его и посмотрим. А главное, там нет пошлятины, и не будет неловкостей никаких. — Выбрал? — Да, «Интерстеллар». Обожаю его. — Планы меняются. — Что-то не так? Виктор закрыл дверь, и единственный источник света потух следом. Как бы я не старался разглядеть обстановку, вокруг была лишь кромешная тьма. — Что ты делаешь? — Тс, молчи. Пальцы Виктора скользнули в мои волосы, и я снова чувствую его губы на своих. — Мы же… хотели. ммх… посмотреть фильм. — Я бы всё равно не дал тебе досмотреть. Виктор укладывает его на мягкий, пушистый ковёр, а сам нависает сверху. Поцелуи сначала плавные, и с каждой секундой всё более глубокие, чувственные. Его губы переходят на шею, оставляя багровые следы на коже. Справляется с пуговицами рубашки, и скользит руками по плоскому животу, пальцами пробегая по выпирающим рёбрам. Опускается ниже, оставляя языком влажную дорожку, и всасывает губами набухший сосок, выбивая из его груди первый тихий стон. Желание овладеть им как можно скорей не давало и секунды покоя, но первый раз своего мальчика он обязан сделать максимально безболезненным. Стянув остатки одежды, Виктор взял в руки уже возбужденный член Макса, поглаживая по всей длине, и обхватил губами головку, пробуя его на вкус. Жалобные стоны Макса давали знать, что протянет он совсем недолго. Как же тот был рад, что Виктор не видит его краснеющего, от стыда и удовольствия, лица. Через пару минут, Макс кончил от таких ласк, и плотно зажав ладонями лицо, жалобно заскулил. — Ты… Ты что, правда не врёшь? Виктор усмехнулся от такой выходки, вновь нависая над ним. — И ты поверил только после минета? — Такое по приколу не сделаешь… — Макс, ты мне веришь? — Верю. — Ты позволишь мне? — Только тебе и позволю. Виктор открыл тюбик, и выдавил на указательный палец мягкую, вязкую полоску смазки. Углубив поцелуй, он прижался кончиком пальца к колечку мышц, медленно расслабляя его круговыми движениями. Когда он прошёл во внутрь, стенки всё ещё слишком плотно сжимались, но через некоторое время свободно проходило и два пальца. Дискомфорта никакого уже не было, поскольку Виктор растягивал его уже минут двадцать, пока они целовались, переплетаясь языками, и до боли кусая любимые губы. Виктор ждал, пока он будет готов не только физически, но и морально. Это было важно, учитывая его уровень эмоциональности, и он это прекрасно понимал. В какой-то момент, как и ожидал Виктор, Макс залез под его одежду, сильнее прижимая его к себе, и прервав на секунду движение его руки, стянул футболку, и принялся за ремень. Справившись с ним, стянул и остатки его одежды. — Хочешь, что бы взял тебя? — Да… — В таком случае, ты всегда будешь моим. Ты меня понял? Я люблю тебя, и убью, если решишь уйти. — Не первый год чувства к тебе лучшее, что происходит в моей жизни, пожалуйста, не уходи и ты. Завлекая в поцелуй, Виктор раздвинул его бёдра шире, смазывая свой член содержимым того же тюбика, и приставил головку ко входу, медленно входя во внутрь. Когда Макс начал привыкать, Виктор больше не мог сдерживать себя, и горячая волна прошлась по их телам, возвращаясь всякий раз, когда снова и снова головка задевала простату, вырывая обрывистые стоны, что словно не принадлежали этому вечно замкнутому мальчику, и это всё мяуканье кошек, что так отчаянно скребут его нутро, когда он лишь задумаеться о Викторе. Его совсем не сложно, и не больно любить. Пусть так и будет, пожалуйста...