Утраченный империй

Сопровождающие наместника кадморцы остановили движение на небольшой полукруглой площади. Справа дорога продолжалась и вела к первым воротам крепости. На площади почти не было горожан, будто им запретили к ней приближаться, однако окна близлежащих домов, дающие хоть какой-то обзор, были облеплены зрителями, с любопытством разглядывающими приехавшего имперца. Кадморцы общались между собой, обсуждая, от чего над площадью стоял заметный гул голосов, однако никто ничего не выкрикивал: ни угрожая, ни приветствуя. Все приехавшие спешились и потянули за собой лошадей, чтобы накинуть поводья на изогнутые железные штыри, вмурованные в стену, которая тянулась от закрытых ворот в крепость, шагов на десять замыкая площадь с одной стороны. Мартин протянул руку, помог Арьеле выбраться из паланкина и даже поправил складки головного платка, немного сбившегося в сторону за время путешествия. — Мы запрещаем проносить оружие в здание городского совета, — к ним подошел сын Руфтия и указал рукой на портал одного из домов, украшенный четырьмя колоннами, спиралевидно закрученными и обложенными цветной мозаикой, по две с каждой стороны. Над входом Вальсавий также не увидел привычных для себя скульптур, которые могли бы дать ему намёк на изображение богов в Кадморе. Свод портика был простым, треугольным, а внутри наполненным многочисленными круглыми углублениями с выпуклой горошиной посередине. Похоже, что в новом Кадморе искусства далее вот таких кругов, точек и волнообразных контрастных линий из мозаики, из красного и синего, желтого и почти черного, не развивались или не признавались совсем. — Весьма разумно! — согласился Мартин, памятуя об известных случаях из жизни прославленных деятелей столицы, которые либо сами кидались с кинжалами на своих оппонентов, либо сами могли пострадать от оружия своего же бывшего товарища, внезапно переменившего взгляды на управление Империей или личность достойного ею управлять. Конечно, каждый заседающий в Сенате патриций давал клятву, что выражает мнение богов, но этих богов было так много, что с некоторых пор появилось мнение, что только пожелания Императора могут выражать верховную волю главенствующих богов. — Однако двое охранников должны постоянно следовать за мной. И если запрет на ношение оружия не касается того времени, когда городской совет Кадмора не заседает, то я войду в здание. Или буду рад общаться с любым из вышедших на площадь. — Мне нужно узнать, — озадаченно ответил ему сын Руфтия и оглянулся в сторону здания городского совета. — Да, да, объясните им, что я путешествую, и мне, как и моей будущей жене, сейчас нет дела до вашего внутреннего устройства и напоминаний о давних временах. Мы бы вообще с удовольствием прогулялись до ближайшей лавки торговца тканями. Какой дивный цвет! Новое платье еще больше украсит вас, госпожа, не так ли? Последние слова Мартина были обращены уже к Арьеле. Наместник почувствовал себя розовощеким юнцом и вспомнил случай, когда Артемидор Вальсавий, отбросив внешнюю суровость, хлопотал вокруг его матери во время редких прогулок по городскому рынку. Подарки, которые Мартин покупал вместе с Лютецием для своей семьи в Хилионе, тоже не мешало бы пополнить чем-то новым. — Общее решение членов совета займет время, — обеспокоенно проронил сын Руфтия и подозвал к себе двух своих сопровождающих. Он о чем-то с ними коротко пообщался, а затем вновь повернулся к Мартину. — Мои люди принесут вам нужные ткани на выбор. В городе мы не держим таких лавок. Ждите меня здесь на площади. — Постойте, — остановил его сбитый с толку Мартин, — тогда, может быть, мы дойдем до храма и принесем дары вашим богам? — И это не получится, — замотал головой сын Руфтия, — наш храм только для жителей Кадмора. Я скоро вернусь! — Я уже ничего не понимаю в жизни этих кадморцев! — воскликнул Мартин, когда сын Руфтия скрылся под портиком здания. — Они обвиняют торговцев, что те украли их идола, а сами в храм никого не пускают. Внутри города торговцам нечего делать: рынок разворачивают за стенами города. Мне кажется, что мы совершенно зря свернули с пути и стали свидетелями каких-то их внутренних раздоров! — Если бы не свернули, господин наместник, то я бы не имела возможности заполучить такие ценные подарки! — внезапно отозвалась Арьела. — Я рада, что согласилась с вами поехать. Наверно, вы ничего не смыслите в тканях, поэтому и считаете это дело пустым. — Вы правы, мне было трудно выбрать подарки для семьи в Хилионе. Но, что заметили вы, госпожа? — замечание дочери Горация побудило в Мартине интерес: быть может, ответ на вопрос, почему их позвали сюда боги, лежит на поверхности, а Вальсавий его просто не замечает, увлёкшись подсчетом, какие налоги недоплачиваются провинции, пока старый Кадмор лежит в руинах, а новый — богатеет, оставаясь совершенно невидимым. Арьела улыбнулась, польщенная благожелательным вниманием со стороны наместника: — В столице ткани такого цвета невозможно купить. Они очень редкие. — Это объяснимо, Кадмор имеет давнюю вражду к Империи, — возразил Мартин, — вот и не хочет торговать. — Мы находимся в шести днях от столицы. Почему же торговцы не везут эти ткани к нам? — возмутилась Арьела. — Какие-то бесчестные люди: приобрели товары здесь, а потом повезли их подальше. Продадут ткани где-нибудь на юге. Даже не в вашей провинции! — Не уплатив налог на торговлю, — добавил Мартин. Он осторожно взял девушку за запястье, заставляя развернуться к себе боком. Правая ладонь чуть коснулась ее спины пониже лопаток, но заставила сделать шаг вперед одновременно с наместником. В глазах кадморцев пара имперских гостей, ожидающая решения городского совета, спокойно прогуливалась вдоль площади, и все в ней указывало на близкие отношения между супругами. — Продолжайте, госпожа! А как такие ткани могут потом попасть в столицу? — Если наш торговец отправится в те места, куда эти ткани увезли. Однако стоить они будут уже целое состояние. Я же говорю — большая ценность! — Арьела раскраснелась от волнения: то ли по причине настойчивого внимания со стороны наместника, то ли, действительно, возмущенная обманом купцов. — А вы обратили внимание на посуду, которой они пользуются? — Мартин понизил голос и придвинулся к Арьеле еще ближе, решив, что никому пока не стоит даже догадываться об их разговоре. — Да, но такие изделия в столице есть, хотя они тоже очень дорогие, — повинуясь настрою Вальсавия, девушка тоже принялась шептать. — В доме моего отца наливают гостям вино из кувшина с вытянутой горловиной, в которую вцепился зубами леопард. Тело зверя служит ручкой. Но обычно виночерпий поддерживает кувшин одной рукой снизу, а второй за горловину, потому что очень боится повредить. — Здесь в городе еще много мозаики, — Мартин остановился и указал рукой на здание городского совета. — Обратите внимание на украшение портала: эти круги вылеплены, обожжены до глазури, раскрашены, а затем вмурованы, — он вновь сделал шаг вперед. Круг по площади был уже почти завершен. Теперь нужно было попробовать незаметно рассмотреть, заглянув в окно или через проем двери, внутреннее убранство местного храма. Однако для осуществления этого плана необходимо было преодолеть пять высоких ступенек. Главный храмовый идол должен был храниться именно здесь, Мартин не сомневался. Высокое здание, полностью соответствующее подобию всех культовых мест, которые строились в Империи, имело высокий треугольный фасад, поддерживаемый четырьмя толстыми прямыми колоннами и еще четырьмя спиралевидными с мозаикой. За ними на расстоянии примерно шести шагов возвышалась сплошная каменная стена, в которой были прорублены два высоких и узких окна, и вход посередине. — Госпожа Арьела, вы можете мне сейчас помочь? Вот на этом месте возьмите за руку и поведите за собой по ступеням. И вы, и я преисполнены величайшим любопытством: мы подойдем к окну и заглянем внутрь. Никто им не препятствовал в осуществлении замысла. Окно закрывала железная решетка, выше человеческого роста с острыми шпилями, не доходящими до верха примерно на пять локтей. Ладонь Мартина окрасилась серой пылью, указывающей на то, что эту преграду установили здесь не вчера. В рассеянном сумраке, где не горела ни одна лампада, а только рассекал пространство столб света, проникающего через круглое отверстие в крыше, удалось разглядеть высокую колонну с широкой и плоской вершиной, на которой, видно, как раз и стоял похищенный идол. Вальсавий отвернулся к площади, глубоко задумавшись: если бы он был тем самым грабителем, то как смог бы украсть статую? Это же не золотые монеты, не украшения с драгоценными камнями, не жертвенные чаши, ни маленькие статуэтки, посвященные богам, которые можно было бы сгрести в мешок, перекинуть его через окно, затем каким-то способом избежать острых наверший решетки, а потом протащить добычу через весь город так, чтобы никто не увидел, не заметил и не распознал вора. Даже если бы храмовые двери на тот момент оказались открытыми, то любой чужеземец, вытаскивающий тяжелую ношу из священного места, сразу оказался бы пойманным. В этом деле, определенно, что-то было скрыто именно от Мартина, потому что и кадморцы, и торговцы имели при себе нечто общее, гораздо значимое, чем кража идола.