Наполеон сказал

Эмильен, быстро закончив печатать что-то в телефоне, убрал гаджет в карман куртки и вернулся к разговору с товарищами по команде: -Погода сегодня гадкая, этот туман меня уже достал! — жаловался Дестьё. -Это этапы в Германии, тут так всегда, — подметил Мартен. -Кто-нибудь вообще заметил ту русскую девчонку, что нас так рассматривала? — Эмильен готов был убить взглядом Кентена, который прямо сейчас упомянул Эрику. -Ну, не совсем нас, скорее только Эмильена. — С улыбкой проговорил Фуркад и продолжил своё обращение к другу. — Ты её знаешь? -Нет, — буркнул Жаклен, — разве что совсем чуть-чуть. -Ааа, — протянул Кентен, — ты просто уже успел охмурить молоденькую биатлонистку. Ничего нового, Эмильен, ты не меняешься! -Да ладно вам, — Дестьё вступился за сокомандника, — мало ли, почему она на нас смотрела, но я, кажется, понял кто это. Если всё правильно, то это сенсация русского биатлона, на которую они большие надежды возлагают. По-моему, у неё фамилия Романова. -На неё похоже и наш Эмильен большие надежды возлагает! — Фийон Майе никак не хотел униматься и продолжал отпускать шуточки в сторону Жаклена. -Да отстаньте вы от парня, — Мартен видел, что этот разговор не приносит никакого удовольствия его соседу по комнате, поэтому постарался окоротить ребят, в то время как Эмильен уже отдалился от группы французов. Сейчас Жаклену меньше всего хотелось обсуждать Эрику со своими друзьями, он решил молча обогнать их и добраться до отеля в гордом одиночестве. Если ребята подумают, что он обиделся — пускай, хоть это и было неправдой. В привычки Эмильена не входило держать обиду на людей, особенно на тех, кто был ему близок. Просто сейчас нужно было побыть одному, отойти от взгляда карих глаз, который он поймал на себе, стоя там, на стадионе. Он уже давно не видел Эрику, поэтому их встреча подействовала на него как хороший удар током. Было сложно сдержать себя и не подойти, не заговорить с ней, но он всё же смог это сделать. Кто бы что ни говорил, а выдержке и стойкости Жаклена действительно можно было позавидовать. И вот, на стадионе Рупольдинга, смотря в карие глаза, он в очередной раз доказал, что умеет сдерживаться и терпеть. Тогда в Эстерсунде, когда Эмильен покидал номер русских девушек, он для себя решил, что их с Эрикой игре стоит положить конец и лучше им вообще никак больше не общаться. Такое решение молодой француз принял впервые, потому что обычно все эти игры с девушками составляли чуть ли не основную часть его жизни. В этот раз играть ему перехотелось и по глупой причине. Эмильен для себя понял, что, пожалуй, эта русская биатлонистка слишком наивная, слишком хорошая, чтобы использовать её в тех целях, ради которых он обычно и затевал все эти игры с девушками. Поэтому, захлопывая за собой дверь, за которой осталась Эрика, он про себя подумал, что это был последний их диалог. Уже на новогоднем отдыхе Жаклен стал замечать за собой странную вещь — он часто стал думать о той русской, которую оставил в Эстерсунде. Эмильен был не из тех, кто стал бы разбираться в своих чувствах, он просто списал это всё на то, что, вероятно, он думает об Эрике только потому что это была первая девушка, с которой он не захотел доводить свою игру до конца. В это время где-то в глубине его души уже поселилось зерно, которое ставило под сомнение доводы биатлониста. Вообще, надо сказать, что Эмильен Жаклен к своим двадцати четырём годам полностью оставил попытки завести серьёзные отношения и как-то устроить свою личную жизнь. Пожалуй, даже семья не ждала от Эмильена каких-то глобальных изменений в этом компоненте его жизни. Все предпочли смириться с тем, что девушки для молодого француза стали лишь средством, которое помогало иногда расслабиться, снять напряжение, но не более того. Было пару раз такое, что с кем-то из своих многочисленных красоток он заводил отношения, но их нельзя было назвать серьёзными, потому что обычно они длились от силы месяц. Но был один интересный случай в личной жизни Эмильена Жаклена: он состоял в отношениях, которые продлились полтора года. Что это было? Лучшее время в его жизни? Точно нет, если только в самом начале. Он был молод и только делал первые шаги на пути в сборную Франции, в это время и влюбился в подругу по команде. Развивались их отношения прямо как в лучших историях про любовь. Эмильен красиво ухаживал за девушкой, устраивал свидания, дарил подарки, и в этих действиях не было намёка на личную выгоду. Он влюбился по-настоящему. Через какое-то время стало понятно, что его чувства взаимны. Всё стремительно закрутилось. Даже когда её стали преследовать неудачи, а Эмильен наоборот стал приживаться в элите, они всё равно оставались вместе, это никак не сказалось на отношениях. Причиной разрыва стало то, что Жаклен умудрился осознать, что его девушка любит ещё половину их команды. Был ли это удар для француза? Нет. Он смутно догадывался обо всём и был готов к такому развитию событий. После этих отношений Эмильен Жаклен предпочёл вернуться к своему привычному образу жизни и вскоре понял, что скучал по нему. Именно тогда Жаклен впервые задумался о том, что, должно быть, отношения — это просто не его. Девушки могли бы сказать, что Эмильен Жаклен типичный мудак. Просто очередной подтянутый красавец с обворожительной улыбкой, который решил, что ему всё можно. Всё это было далеко не так. Да, француз действительно был красив, многие представительницы женского пола засматривались на него, но к более близким отношениям он никогда никого не принуждал и всегда давал понять, что на продолжение связи с ним надеяться не стоит. Да и девушки попадались ему такие, которых всё устраивало. Сейчас, шагая обратно в отель, Эмильен даже и не думал о том, что что-то в его личной жизни может измениться. Да и чему там меняться? Всё, кажется, понятно: он навсегда останется заядлым холостяком и будет жить один, посвящая себя тем делам, которые ему нравятся. Такие перспективы на будущее вполне устраивали француза. Да, с появлением Эрики Романовой всё стало как-то странно, но его убеждения не пошатнулись. Может только слегка. Но и речи не могло быть о том, что он влюбился. Ещё чего, это просто глупости! Глупости, которые скоро покинут пределы его сознания. Во всяком случае, сам Эмильен в этом не сомневался. В этом сомневался Мартен Фуркад. Он был человеком, который уже давно наблюдал за Эмильеном и знал его достаточно хорошо. От Мартена не укрылось ровным счётом ничего. Уже в Эстерсунде он видел, как его партнёр по команде подходил к девушке из сборной России. Фуркад заметил, как наклонился тогда Эмильен к ней, и насколько интимно это выглядело со стороны, а также от него не скрылась улыбка Жаклена после того разговора. Позже был ещё один инцидент в столовой, когда более опытный француз поймал взгляд молодого биатлониста, который просто пожирал ту русскую девчонку. Мартен мог поклясться в том, что Эмильен думает, будто действует осторожно, и никто ничего не замечает, и ему пока совсем не хотелось огорчать своего соседа. Он предпочёл наблюдать со стороны и заметил, что уже больше месяца между французом и шатенкой нет никаких взаимодействий. Его это сначала не тревожило, но когда после новогодних праздников он встретил Эмильена, то сразу понял, что что-то тут не так, что-то изменилось. Сомнений не было, что все перемены, произошедшие с Жакленом, были вызваны той самой биатлонисткой из России. Фуркад, отмечая эти перемены, всё равно не спешил разговаривать с Эмильеном. Не спешил, пока не произошла ситуация на стадионе. Внимательный Мартен заметил, как девушка сначала остановилась в паре метрах от их группы, а потом с волнением подняла свои веки и взглянула на Эмильена. Тут француз впервые мог достаточно хорошо рассмотреть предмет, который так волновал его друга в последнее время. Девушка была невысокого роста и очень худая, слишком худая, в голове сразу же возникло желание отвести её в столовую и накормить. Черты лица нельзя было назвать исконно русскими, Мартен не сомневался, что она имеет ещё какие-то корни помимо славянских, а ведь на этот счёт в копилке у Эрики было и правда много всего. Француз подметил бледный оттенок кожи у девушки, что, как и её худоба, заставляли волноваться и задаваться вопросом, всё ли в порядке у этой русской со здоровьем, но всё было хорошо, он мог в этом не сомневаться. Конечно, больше всего в ней привлекали не цвет кожи, телосложение, пухлые губки и красивый, правильный греческий носик, нет, больше всего в ней всех привлекали глаза — бездонные карие глаза, которые с трепетом смотрели сейчас на сокомандника Фуркада. Когда он закончил рассматривать биатлонистку, то пришёл к выводу, что она настоящая красавица и могла бы составить отличную пару Жаклену, если бы тот не упрямился и как можно скорее понял, что сам влюбился, потому что Мартен то это уже понял. Фуркада никогда особо не интересовала личная жизнь его партнёров по команде, и уж тем более он в неё не лез, но мимо этой парочки, которой пока ещё не существовало, он не мог пройти. В конце концов, Мартен в глубине души никогда не одобрял холостяцкий образ жизни Эмильена и при любом удобном случае старался поставить юноше это в укор, но делал это всегда аккуратно. Как только Мартен Фуркад оказался в одной комнате с Эмильеном Жакленом, он решил сразу же действовать: -Ну, что, завтра эстафета? — зайти Мартен решил издалека. -Да, и я очень надеюсь, что не подведу вас, — ответил ничего не подозревающий француз. -Не сомневайся в себе. Мы в тебя уже верим. — Фуркад мог бы больше уделить времени этой части диалога, но сейчас его интересовало совсем другое. — Как думаешь, девчонки из сборной России придут завтра посмотреть гонку? -К чему ты клонишь? — глаза молодого француза сверкнули, и он решил выпрямиться, сидя на кровати. -Просто я подумал, что ты мог бы закончить ваш диалог с той русской биатлонисткой, который начал в Эстерсунде, — Мартен видел, как растерялся его друг, явно не ожидавший такого выпада в свою сторону. -Что?! Откуда ты знаешь? — врать и препираться Эмильен не стал, он был не из таких. Всё, что ему оставалось — удивиться. -Я просто всё видел. Всё, — подчеркнул Фуркад, — я видел и твою встречу с ней в Эстерсунде, и твой волчий взгляд на неё в столовой, и, конечно, я видел то, как она смотрела на тебя сегодня. -Это всё в прошлом, — правда, после признания друга и очередного упоминания об Эрике, француз уже не был уверен в том, что всё действительно в прошлом. -Я так не думаю, — в голове у Мартена сразу же созрел план дальнейших действий, — она очень даже хорошенькая. Уверен, что кому-нибудь из наших холостых ребят она бы точно понравилась. -А я вот в этом совсем не уверен, — сквозь зубы проговорил Эмильен. Эта и была та реакция, какую ожидал увидеть Фуркад. После его слов Жаклен явно напрягся, стиснул зубы и чуть заметно сжал кулаки, что не укрылось от внимания Мартена. -Ну, вот, что и требовалось доказать, — проговорил более опытный француз и поспешил поймать на себе удивлённый взгляд Эмильена, — тебе она нравится. -Кто? Эрика? Пожалуйста, избавь меня от этих глупостей! -Ладно, скорее всего, ты ещё сам не осознал того, что она тебе нравится, поэтому и ведёшь себя сейчас как маленький ребёнок. -Нет, Мартен. Тут нечего осознавать, мне никто никогда не нравится и не сможет понравиться. Ты же и сам знаешь моё отношение к подобным вещам. -В том то и дело, что я знаю твоё отношение к подобным вещам, Эмильен, — француз перевёл дух и продолжил, — и я знаю, что оно неправильное! -Меня всё устраивает! — Жаклену совсем не хотелось ругаться с сокомандником, но его уже начинал раздражать этот разговор. -А ты не хочешь узнать, устраивает ли её это? — Фуркад смерил Эмильена суровым взглядом. -Зачем мне эта информация? — молодой француз снова не понимал, к чему клонит его друг. -А затем, мой любимый Эмильен, что эта девчонка уже по уши в тебя влюбилась! — эти слова послужили настоящим ударом для Жаклена, который сейчас широко распахнул свои зелёные глаза и не знал, что ответить. -Ты это откуда знаешь? Она тебе сама в этом призналась? Если нет, то и разговора об этом быть не может. -Ты дурак, Жаклен, — закатывая глаза, констатировал Фуркад, — я же тебе сказал, что всё видел. Сегодня я видел то, как она на тебя смотрела, и я ещё в состоянии понять, что ты ей нравишься. -Это её проблемы, — Эмильен старался держаться и не выдавать того, что его жутко волнуют сказанные Мартеном слова. Вроде бы каменное лицо сохранить удалось, но вот в душе бушевал настоящий ураган. -Это ваши проблемы. Влюбились и не могут друг другу об этом сказать, что за детский сад? — француз уже начинал ходить по комнате и причитать. -Спокойной ночи, Мартен, — сейчас это была единственная фраза, на которую хватило Эмильена Жаклена. Он бросил её своему другу и поспешил выключить свет, чтобы устроившись на кровати погрузиться в раздумья. Его ночь уж точно не будет спокойной, хотя, надо будет заставить себя немного поспать, впереди ведь эстафета.