В поисках своего места

И вот опять Чонгук ушёл, оставив за собой собственный аромат, опять Паку томиться в его окружении и опять отгонять навязчивые мысли. На ближайшие несколько часов это удаётся благодаря сну, спасительно пришедшему к нему, но время действия препаратов заканчивается, а течка, наоборот, начинается. Наступает тот самый период, когда сущность омеги желает тело альфы больше всего на свете. Когда огонь внутри бушует и требует либо погасить его любыми способами, либо дать загореться вместе со своим хозяином. Чимин принял бы ещё таблеток, но губить свой организм, блокируя естественное природное явление, не смеет и не собирается. Ему не впервой справляться с этим, всё-таки течки у омег начинаются ещё в подростковые годы, у кого как. В университетские времена он впервые познал, что такое близость с альфой. Хотя провести течку с тогдашним своим парнем он так и не осмелился, свято веря, что позволить такое он может только со своим избранником на всю жизнь, сам интим будто заставил его расцвести и стать желанным многими омегой. Пак чувствовал какое влияние оказывает на альф вокруг, смущённо наслаждался тем, что может считаться привлекательным, и счастливо встречал своего парня то на свиданиях, то на парах, то просто на прогулках. Течки переживать стало труднее, так как организм, уже попробовавший секс, будто требовал настойчивее утолить потребность. Впрочем, требовал настойчивее не только организм. Альфа то и дело намекал на возможность вместе провести столь сокровенный период, становился всё более падким на похотливую близость и не раз специально затягивал свидания до глубокой ночи, чтобы Чимин пригласил его к себе для жаркого продолжения. Но Пак твёрдо держится за свои принципы, поэтому отказывает в этом своему парню, стараясь справиться с нежелательно (уже даже неприятно) складывающейся ситуацией, переводя всё на более лёгкий лад, чтобы не разрушить их отношения. Он надеялся, что альфа поймёт его, что проникнется его словами и сможет стать тем самым, кто завоюет омегу не просто как парня, а именно как мужа. Но альфа считал иначе – смотрел на вещи более легкомысленно, думал, что это временный отказ, что стоит быть понастойчивее, и Чимин сам попросится к нему. Всё предрешилось, когда он застал момент приближающейся течки Пака. Омега сообщил о своём состоянии, прося, чтобы альфа помог ему дойти до дома в целости и сохранности. Довести-то он довёл, но уйти не намеревался. Чимин упирался ослабевшими руками в плечи альфы, старался хоть как-то остановить весь этот поток мокрых поцелуев в шею и распускающиеся по ватному телу руки и старался прекратить ошибку, которую совершал альфа, даже не дождавшийся того, чтобы войти в квартиру нормально. Оставшаяся открытой дверь способствовала тому, чтобы на слезливые мольбы Пака пришёл соседский дед, начавший бить альфу тростью по спине. Парень чуть было и на старика не напал, однако он ушёл, кидаясь яростными речами, как только Чимин, глотая слёзы и не ожидая, что всё сложится именно таким образом, пригрозил вызвать полицию. Пак поблагодарил деда и попросил оставить его одного. Старик потрепал его по волосам, надеясь хоть как-то успокоить, посетовал на ныне безмозглых альф, а после этого случая даже стал приглядывать за юнцом, становясь его другом и защитником. Честно говоря, кажется, Чимину не хватало подобного общения, чтобы просто беседовать, не требуя ничего взамен. Спустя пару недель он встретил в коридоре университета своего парня – поправка – бывшего парня. Поправка, потому что тот флиртовал с другим омегой посреди толпы студентов, а после даже с усмешкой и презрительным взглядом проводил Пака, давая понять, что в нём он уже не заинтересован. Кто бы мог подумать, что свой парень предаст, а старикашка-сосед, обычно жалующийся на всех подряд, протянет руку помощи и будет улыбаться беззубой улыбкой, если забудет о протезе. Чимин решил попрощаться с мыслями, как-либо связанными с альфой, оставить бывшего позади. Он засиживался с дедом в его кухне, слушал истории повидавшего виды человека и сам делился своей жизнью. На альф Пак больше не смотрел: ему всё время мерещились злополучные поцелуи из прошлого, словно потом оставляющие омерзительное послевкусие. Он покрывался колючими мурашками, останавливался резко посреди улицы, обнимал себя за плечи и силился привести дыхание и мысли в порядок. Чимин сосредоточился на учёбе, окончил через два года университет с отличием и нашёл работу учителя в школе неподалёку. Такими темпами жизнь обещала наладиться. Ха и ещё раз ха! Чимин таил большие надежды, устраиваясь в школу учителем корейского языка, ведь это обещало новые события, новые знакомства и просто новые впечатления и опыт. Однако подростки травили бедного омегу, и тот не выдержал, сбежав оттуда подальше. Как уже говорилось, Чимин нашёл отдушину в детях, случайно столкнувшись с их невинным очарованием. Желание получить тепло от этих чистых созданий патокой растекалось внутри, подталкивая взять себя в руки и не зацикливаться на неудаче. Чимин прошёл курсы, которые предоставят ему возможность стать воспитателем в детском саду и нашёл другую квартирку поближе к новому месту работы. Дед подбадривал его, не переставал давать советы, всё говорил Паку заходить к нему на чай, как они обычно это делали, и в конце не сдержал пару слезинок, потому что будет скучать по этому омеге, ставшему более родным, чем собственные внуки, выросшие и перебравшиеся ближе к центру. Чимин своё обещание заходить к деду держал и наведывался к нему иногда после работы или на выходных. А после в его рутину ворвались Чоны, и свободное время у Пака осталось лишь на выходных, так как вечера он проводил с прелестным маленьким альфой. Это о прошлом Чимина, но вернёмся к настоящему, в котором влажное постельное бельё разворошено, покрывало откинуто на пол из-за ненадобности, стакан с водой уже пустой от безумной жажды, и всё тело покрыто испариной и поблёскивает слишком пикантно и соблазнительно. Если бы Чонгук был здесь сейчас, то накинулся бы на омегу, раскаляя его ещё больше, но… Чимин открывает глаза, смотрит на потолок, понемногу освещаемый встающим солнцем и понимает, что подобная мысль ошибочна. Несмотря на невыносимое желание утолить возбуждение, омега осознаёт, что Чон так не поступил бы. Чонгук – он ведь такой сильный, волевой, он смог оставить Чимина в состоянии начинающейся течки и не воспользоваться его положением. Пак даже не хочет сравнивать альфу со своим бывшим, потому что Чон выше этого. – Что же ты творишь, Чонгук, – и ни намёка на вопросительный тон, скорее желание понять, как же этот альфа умудрился так основательно засесть у него внутри. Чимин стонет сдавленно от мелких спазмов в области ниже пупка, переворачивается на живот и выдыхает уже более развязно от прикосновения нежной части тела с матрасом. Словно по щелчку, аромат малины забивается в лёгкие, щекочет чувствительные рецепторы и заставляет волну жара прокатиться по всему телу. Воспоминания о том, как Чон прижался к нему со спины в супермаркете, как приблизился к его лицу, застёгивая ремень безопасности, как помог дойти до квартиры и избавиться от одежды – всё это проносится в голове, ворошит нутро и побуждает представить, как альфа касался бы его сейчас. Последнее воспоминание перед сном о том, как Чонгук склонился над ним, обещая о свидании, и чуть было не дотронулся до его губ в поцелуе, вмиг горячит всё тело, заставляя выгнуться в пояснице и продолжить ублажать себя, откинув стыд подальше. Пика удовлетворения омега достигает, когда уже кожей вспоминает касание губ альфы там, где ставят метку, там, где след от клыков говорит о принадлежности, там, где Чимин позволит касаться только ему одному.

***

Чонгук покинул квартиру Чимина с крепким возбуждением и стиснутой до скрежета зубов челюстью. Он взял за руку Джисона и направился вместе с ним на выход. Чистый воздух помог привести мысли в порядок, хотя шлейф персикового аромата омеги будто пропитался в его одежду, салон машины и особо крепко засел прямо внутри самого Гука. Едут они молча, Джисон тоже неразговорчив, ведь ему грустно оттого, что хён болеет, а они уезжают. Но отец говорит, что Пак справится сам и что последний не хочет никого заразить (но Гук уже заражён – прямо в сердце), поэтому они должны были уйти. Чон уже в какой-то степени отошёл от последствий пребывания рядом с предтечным Чимином, когда они доезжают до дома. Он видит уныние сына и всё пытается его приободрить. Джисон иногда поддаётся влиянию отца, но быстро возвращается в тоскливое состояние. Больше всего развеселило альфочку совместное распределение продуктов, купленных вместе с Паком, в холодильник и в шкафчики, потому что оба травят шутки о том, что приготовить всё это будет некому. И смешно, и грустно, вообще-то. Однако старший старается поддержать именно первый вариант, поэтому покупки кладутся на свои места, и весь этот процесс сопровождается остротами и смешками альф. Затем Чонгук достаёт вчерашний заказанный ужин и разогревает его в микроволновке. Именно так они привыкли жить. Никакой домашней еды эта квартира не видела после давних неудачных попыток старшего приготовить простую пасту. Джисон снова мрачнеет, придя из своей комнаты переодетым в пижаму и с игрушкой в руках. Игрушка одна из тех, что подарил ему хён, поэтому малыш постоянно возвращается мыслями к нему, и даже аппетит пропадает. Чонгук ловит не желающего есть альфочку и сажает к себе на колени, чтобы накормить самому. Это их традиция – когда становится особенно одиноко, когда тоска накатывает сильнее всего, они держатся вместе, поддерживая друг друга. Закончив с ужином и посудой, Чонгук тащит Джисона мыться и наполняет ванную, тоже раздеваясь. Сегодня двое альф всё сделают вместе. И даже лягут спать тоже. Чон не позволит сыну чувствовать это поганое одиночество – больше не позволит.

***

Утром Джисон более бодрый, сам будит отца, прыгая на огромной для его размеров двухместной кровати, ведь на его собственной так не разгуляешься, и подгоняет поскорее собраться для выхода из дома. Каково же было разочарование малыша, когда он понял, что хёна сегодня не будет. Альфочка так и застыл посреди раздевалки, опустив голову и замкнувшись в себе. Чон сам переодел его, спокойно объясняя, что Чимина сегодня не будет и что ему надо быть хорошим мальчиком, чтобы хён вернулся и похвалил его за то, каким воспитанным он был в его отсутствие. Джисон тихо пообещал, что не разочарует отца, но в течение всего дня не дался в руки ни одному воспитателю, держась особняком. Чонгук весь день пахал усерднее обычного (будто обычно он не пашет, ха), чтобы сегодня забрать сына из детского сада вовремя, потому что оставил его там будто разбитого и весь день чувствовал, как кошки на душе скребутся от переживаний. Всего один день. Пак Чимина нет всего лишь один единственный день, а всё уже идёт наперекосяк. Когда Чонгук сказал Джисону, что к хёну они поехать не могут, младший устроил истерику, и альфе пришлось успокаивать сына прямо в салоне машины, перебравшись на задние сиденья. Уже дома вспомнился давний совет омеги о тёплом молоке и мёде, потому что малыш надорвал горло, пока истошно просился к хёну. А ещё приятным бонусом было то, что молоко имелось в холодильнике благодаря закупкам вместе с Чимином. Всё сводится к нему одному, и Чон уже тоже с ума сходит от его отсутствия, заразившись этим состоянием от Джисона. Сегодня альфа также забрал сына к себе в постель. К следующему утру настроение малыша было лучше, чем перед сном. Как понял Чонгук, это было из-за надежды встретить сегодня хёна в детском саду. И снова альфа с разрывающимся на куски сердцем объяснял малышу, что Чимин ещё болеет, что ему плохо и что он лежит дома и лечится. Чону пришлось дать обещание, что они поедут к омеге домой при первой же возможности, накупят кучу сладостей, снова возьмут торт с клубникой и найдут для Куки плюшевую пару. Видно было, как Джисон старается погасить новую истерику; он трёт глазки, избавляясь от влаги, сморкается в платок, подставленный отцом, и целует того в лоб, заверяя, что он взрослый уже и что он будет вести себя как хороший и воспитанный мальчик. Чонгук немного успокоился от слов малыша, поцеловал его в ответ и отправился на работу. Завтра суббота, они проведут выходные вместе, и Чон сможет позаботиться о сыне уже лично, не беспокоясь о том, что воспитатели не справятся с этой задачей. Ну вот он опять задумывается о значимости Пака. То есть, когда они видятся каждый день, Чоны постоянно о нём думают, он отсутствует всего вторые сутки – мысли Чонов опять направлены лишь в его сторону – в этих крохотных ладонях судьба двух альф. Первый альфа уже выезжает с парковки, направляясь в офис, а второй – провожает его взглядом из окна и идёт к остальной группе, которая уже готовится к утренней зарядке. Джисону сегодня ничего не нравится и ничего не хочется, но он дал обещание отцу и обязательно его выполнит – он будет хорошим и взрослым. Упражнения проходят скучно, хён обязательно бы улыбнулся ему и потрепал по мягким волосам. Завтрак тоже тянется очень тухло и тягостно. Еда будто пресная и никто не погладит его по спинке, чтобы приятнее было есть. Джисон охотнее съел бы все-все овощи, если бы Чимин своей тёплой ладонью придержал его за спинку. Затем следуют обучающие занятия, которые благодаря хёну были очень весёлыми. Но его нет, и альфочка скучающе вырисовывает цветным карандашом правильный ответ на задачку в тетрадке, потирая глазки с то и дело накапливающимися слезами. Он уверяет себя, что осталось совсем чуть-чуть до встречи с хёном, что ещё немного и он обнимется с ним, что хён почитает ему комикс, поиграет с игрушками и накормит самой-пресамой вкусной едой на свете. Настаёт самая ответственная пора – время прогулки. Джисон одевается сам, не вызывая лишнего внимания воспитателя, кладёт стащенную из отцовского бумажника денежку в кармашек курточки (Чон-старший тогда принимал душ), и тихо следует за остальной ребятнёй на улицу. Малыш выжидает особый момент. Он постоянно держится подальше от зоркого взгляда воспитателя, прячась то за качелями, то за скамейками и просто за другими детскими каруселями. Когда надзиратель (альфочка помнит это слово из боевика, который смотрел вместе с отцом) отвлекается на ребёнка, решившего, что песок – отличная пища, Джисон осторожно уносится прочь к узорчатому железному забору, между прутьев которого можно легко пройти, что он собственно и делает. У альфочки кровь приливает к щекам от волнения быть пойманным, он прячется за ближайшей машиной и украдкой поглядывает в сторону детского сада, убеждаясь, что никто его не хватился. Волнение сменяется радостью из-за выполнения очередного пункта своей миссии. Вокруг осень в своей красе. Где-то деревья с красно-жёлтой, золотистой, оранжевой листвой, а где-то ветки уже голые. Джисон помнит ту зелёную будку с прикольным старичком-продавцом и рыжим ленивым котом и машет им, проходя мимо. Солнце временами заходит за тучи, а после снова освещает маленькому альфе дорогу, полную приключений. Он встречает чёрно-серую дворняжку, которая всегда сидит на одном месте, иногда переворачиваясь на спину, чтобы дать лучам согреть пузо. Джисон идёт ровным и бодрым шагом по тротуару, держась пути, который помнит благодаря тому, что отец подвозил хёна; справа находится парк, где люди катаются на роликах, скейтбордах и велосипедах. Альфочка кивает сам себе, отмечая в голове, что идёт верно, и подходит к пешеходному переходу. Он помнит, как нужно переходить дорогу благодаря стишку, которому его научил Чимин, и дожидается зелёного человечка, чтобы продолжить свой маршрут. На пути встречаются яркие вывески магазинов, интересные часы, находящиеся на верхушке столба, и прочие вещи, которые детский ум запомнил. Джисон остановился перед высоким зданием, в одной из квартир которого находится Чимин. Он смотрит на громоздкое сооружение большими чёрными глазками и вспоминает о денежке и причине, по которой взял её у отца. Альфочка оборачивается по сторонам, силясь найти магазин; он замечает, как из двери, находящейся на первом этаже здания, выходит взрослый омега с пакетами в руках, и понимает, что именно туда ему и нужно. Джисон проходится среди рядов, набирает в руки пакетики с печенюшками и булочками, просит дядю передать с полок, до которых не достаёт, вон тот апельсин, а ещё несколько мандаринов, а ещё банан. Аджосси посмеивается, помогает положить всё это в целлофаны и взвесить, а после даже дотащить всё это до кассы. Джисон радостно идёт рядом с ним, по пути взяв в руки сок, который у него тут же отнимают из-за тяжести, чтобы опять помочь донести. Альфочка потягивается ручками за стойку кассы, вставая на носки, и наблюдает, как продукты один за другим проходят через бибикающую штуку, название которой всё время забывает спросить у отца. Работник улыбается щекастому альфочке и называет цену, склонившись к нему поближе. Джисон достаёт всё, что у него было в кармашках, даже находя там несколько монеток, которые кассир пересчитывает, а после грустно качает головой. Джисон беспомощно обыскивает свои карманы, надеясь ещё что-то найти, его губы подрагивают отчаянно, а глаза начинают слезиться. Его миссия, он ведь должен выполнить свою миссию… – Я доплачу, – доносится от аджосси, который помог донести продукты. – Вы уверены? – уточняет продавец. – Конечно, – отмахивается, ставит на конвейерную ленту кассы и свои покупки тоже, чтобы их пробили, и достаёт бумажник. – Вы только посмотрите, как малыш старается, не будем же его разочаровывать, – подмигивает ребёнку. Джисон смотрит неверяще, раскрыв рот, пока аджосси, кое-как наклоняясь, не треплет его по волосам. Он уворачивается от этого жеста, но знает, что надо сказать спасибо, поэтому, волнительно зажав подол курточки, выговаривает слова благодарности. Новый знакомый тепло улыбается и забирает покупки с кассы. Джисон было уже потянулся к целлофанам, но омега его остановил. – Нет уж, малыш, пакеты слишком тяжёлые для тебя, так что я понесу, – не принимая возражений направляется к выходу. – Ты ведь это домой несёшь? Наверное, твой папа занят и попросил тебя всё принести, – заполняет неловкую тишину своими предположениями. Голос у аджосси красивый настолько, что Джисон очаровывается им. Омега всё продолжает говорить, пытаясь вывести альфочку на беседу: – Раз уж ты зашёл сюда, то, скорее всего, ты тут живёшь, да? Но я тебя не видел раньше. Хмм, куда тебе нужно пойти, малыш? – новый знакомый оборачивается к младшему, всё так же лучезарно улыбаясь. – Ах да, зови меня Тэхён-хёном, – даже не скрывает того, как любит детей, смотря на малыша искрящимися глазами. Джисон не успевает переварить все слова новоиспечённого хёна. Он еле отрывает взгляд от огромного шарообразного пуза, наконец-то, посмотрев наверх, и решается начать общение. – Мне сюда, – указывая пальчиком на здание. – Отлично, – радуется, даже хлопнул бы в ладони, если бы руки были свободными от пакетов. – Мне тоже сюда, малыш. Выходит, мы соседи, – и направляется к подъезду. – Хён, – окликает омегу и нагоняет у двери, – меня зовут Джисон… и спасибо, хён, – смущённо опускает голову, хватаясь пальчиками за рукав пальто старшего. – Приятно познакомиться, Джисон, – берёт покупки одной рукой, чтобы потрепать по волосам альфочку, который теперь не уклоняется. – Пойдём к твоему папе.