Мы обязательно встретимся

Поезд почти неслышно отстукивал милю за милей, а за окном один крошечный городок перетекал в другой, и домики в них тоже казались крошечными, почти кукольными. Смеркалось. По лазоревому небу ползли темные лохматые облака, и растрепанные их краешки горели малиновым. Одно за другим вспыхивали и окна кукольных домиков. Поезд сбавил скорость, подходя к очередному полустанку. Азирафаэль решил все-таки вернуться к труду Кевина Митника — его «Искусство обмана» и пару других недавно изданных книг по кибербезопасности он купил еще в аэропорту Франкфурта, когда они ждали пересадку на рейс в Хитроу. Чуть выпрямившись, он неловко потревожил Кроули — тот сейчас дремал, положив голову ему на плечо. — Мы уже приехали? — Еще нет, — ответил Азирафаэль, прижимаясь щекой к волосам Кроули. — Мы выходим на следующей, и я тебя разбужу. Спи. — И почему мы просто не взяли такси, — заметил тот. — В час пик мы бы попали в пробку, и ты был бы очень недоволен. — Может, я бы сделал так, чтобы на дорогах не было никаких пробок. Азирафаэль перелистнул страницу. И бросил взгляд на других пассажиров: вагон был полупустой, а на станции в него вошло только несколько молодых людей, похожих на студентов. — Обычно у тебя все получается наоборот, даже когда ты хочешь, чтобы заторов не было. — Талант не пропьешь, — согласился Кроули. — Тогда давай ты обойдешься без экспериментов. — Ладно. Но вообще сложности двигают технический прогресс, — заявил Кроули. — Считается, что в самом ближайшем будущем люди научатся строить беспилотные автомобили, которые будут при этом сообщаться друг с другом. Или додумаются, что всем необязательно приезжать на работу к восьми. Кроули тоже наконец выпрямился. Обвел глазами вагон, потом увидел книгу в руках Азирафаэля — и тут же бесцеремонно приподнял уголок, чтобы прочесть заглавие на обложке. — Кстати, про беспилотники и автомобильную сеть. Представляешь, какие возможности это открывает для хакеров? — Да, — кивнул Азирафаэль. — У таких, как я, всегда будет работа. Он сам не знал, почему это произнес. Прошло всего несколько дней, они едва успели вернуться в Англию, и он, разумеется, старался не думать, чем будет заниматься дальше. И все равно думал. В конце концов, почему бы не выделить в магазинчике полку или две под книги о компьютерной безопасности? А раз так, зачем ограничиваться только чтением книг? Кроули посмотрел на него с любопытством, сверкнув желтыми змеиными глазами из-под солнечных очков. И все же ничего спрашивать не стал. Это ему и нравилось в Кроули: тот никогда его не торопил и очень терпеливо — для демона! — ждал, пока Азирафаэль примет решение и свыкнется с ним. Конечно, если речь не шла о предотвращении Апокалипсиса. — Ладно, — Кроули улыбнулся. — Давай подумаем, как мы отметим возвращение в Лондон. — У тебя есть идеи? — Да, — кивнул тот. — С крыши собора святого Павла открывается шикарный вид на город. Всегда мечтал пригласить тебя туда, чтобы вместе выпить вина. Или шампанского. — Всегда мечтал? — переспросил Азирафаэль. — Ну, как его построили тогда, после пожара, помнишь? Просто раньше не получалось, — Кроули пожал плечами и посерьезнел. — Я ведь не про эти тридцать лет. Я про то, что было прежде. И ты был занят, и я был занят. — А теперь что, нет? — Ты прав. Теперь, наверное, еще больше. Кроули выдержал паузу. Азирафаэль бросил взгляд за окно. В фиолетовом небе, подернутом дымкой тумана, потихоньку таяло солнце. А у дороги все мелькали маленькие домики. — И все равно. Теперь мы просто будем жить, ангел. Вот что важно. Они помолчали. Кроули опять положил голову ему на плечо. Хотелось покрепче его обнять, провести ладонью по мягким волосам. Чувствовать тепло его тела и согревать его собой. Азирафаэль прочел еще несколько страниц. Снова обвел взглядом вагон: всматривался в лица людей и не замечал в них ничего, кроме усталости. Кто-то клевал носом, кто-то приник к окну или вертел телефон в руках. Захныкал-закапризничал ребенок лет восьми, и девушка рядом с ним — очевидно, его мама — немедленно принялась его успокаивать и сказала, что до их станции всего ничего, полчаса, не больше, и скоро они будут дома. — Скажи, ты ведь перезвонил потом в Гамбург? — Конечно, — ответил Кроули. — А как же. И все объяснил. Азирафаэль помедлил. Захлопнул книгу, положил ее на столик. И все-таки не выдержал. — Знаешь, я все еще люблю ту свою семью, — сказал он. — Илану, Лиору, Дова… всех их. — А что в этом плохого? — спросил Кроули. — Я до сих пор не могу понять, правильно это или нет. Слишком быстро все это случилось. Теперь выходит, что я даже не могу назвать их родными. Понимаешь, я жил среди людей шесть тысяч лет и знал, что не должен привязываться к ним. Что это опасно. Что мне придется отвечать за последствия. И я всегда, всегда следовал этому правилу. Снова выпрямившись, Кроули повернулся к Азирафаэлю. — Это потому, что на Небесах тебе когда-то дали такие инструкции? Дай я угадаю. Лучезарный архангел Гавриил лично предупреждал тебя о том, что случится, если ты станешь дружить с людьми, именно дружить, а не благословлять или вызывать божественный экстаз на очередной службе в церкви? Какая чушь. Слушай, давно хотел спросить, а вот эта легенда, про нефилимов и человеческих дочерей… — …просто легенда. Дурацкая. Да, ее тоже придумали на Небесах. Но дело ведь не в этом. Человеческий век короток, а я бессмертен и не хочу никого оплакивать. И не хочу, чтобы кто-то оплакивал меня. Знаешь, когда мы уезжали, я не смог пересилить себя и стереть их воспоминания обо мне, — Азирафаэль снова помедлил и всплеснул руками. — Ладно, кого я обманываю. Честно говоря, в тот момент мне это даже не пришло в голову. — Даже если бы пришло, ты бы никогда не сделал ничего подобного, — ответил Кроули. — Я слишком хорошо тебя знаю. И на самом деле это прекрасно, что ты поступил именно так. — Почему? — Потому что люди имеют право на разные чувства. И ты тоже. Они переглянулись, и Кроули вдруг дотронулся до его ладоней: пальцы его горели, а глаза по-прежнему блестели подземным золотом. — Счастье. Радость. Скорбь. Грусть от расставания и разлуки, — продолжил Кроули, все еще держа ладони Азирафаэля в своих. — Понимаешь, ангел, право испытывать грусть так же важно, как и право быть счастливым. Иначе ты никогда не поймешь, что такое счастье. — Право на грусть, — Азирафаэль задумался. — Зависть и злость тоже входят в твой комплект? — Обязательно, — кивнул Кроули и улыбнулся. — Куда без них. И немного жадности не повредит. Просто всего должно быть в меру. Мимо прошла веселая и шумная компания подростков — похоже, они просто брели через вагоны. Возвращались с домой. Или, скорее, собирались на вечеринку. — Тридцать лет назад мы с тобой решили, что больше не будем морочить людям головы. Помнишь? Еще в Тэдфилде. Ну, когда все закончилось. — Мы и не морочим, — удивился Кроули. — Мы честно вмешиваемся там, где это кажется верным нам самим. И где мы сами хотим вмешаться. А не потому, что нам дали такое распоряжение Сверху или Снизу. Поэтому мы до сих пор живем здесь, среди людей. Между прочим, ты же сам объяснял мне это в Лондоне. Еще в прошлый раз. Видишь, ангел, как плохо ты на меня влияешь — я стал тебя слушаться! Они рассмеялись. Азирафаэль посмотрел на часы: до их станции оставалось еще несколько минут. Он аккуратно сложил книги в сумку и, застегнув на ней молнию, водрузил на колени. Заглянул в окно: там совсем потемнело. — Тебе не хочется им врать, верно? — тихо спросил Кроули. — Да. Не хочется. И я знаю, что ты скажешь. Что необязательно говорить все до конца. Но я считаю, что вот эта половинчатая правда… — …вовсе необязательно ложь. Азирафаэль вздохнул. Покачал головой. — Я ведь еще и пообещал, что приеду в Тель-Авив в декабре. Хотя бы на первый день Хануки. Было очень трудно объяснить, почему я вот так внезапно решил все бросить и перебраться в Англию. В общем, Илану не переубедишь. Нет, Илана-то все поняла по-своему. Она же тебя видела — помнишь, ты как-то подвозил ее в аэропорт? И сразу сделала единственный правильный по ее мнению вывод… — Что ее младший брат не устоял перед дьявольским обаянием красивого и стильного европейского юриста, — Кроули довольно улыбнулся. — И сбежал со мной в Лондон. Можно подумать, что это не так. Значит, в декабре? — Да. — Я с тобой, можно? — Можно, — кивнул Азирафаэль. — Там уже будет не так жарко. Градусов пятнадцать-двадцать. — Отлично. Сходим в Тропический сад. И к кактусам. Кстати, тот эхинопсис из офиса я уже скоро заберу. И вашингтонию тоже, а то мои бывшие коллеги ее совсем уморят. — Я и не сомневался. Поезд притормаживал, приближаясь к станции, и они поднялись. Уже выйдя на перрон, Азирафаэль спросил: — А что ты решил с Ульфом? — Я написал заявление и сообщил ему, что переезжаю в Лондон, — Кроули пожал плечами. Азирафаэль кивнул. Они прошли через маленький вокзал — в этот час здесь работал только киоск с хот-догами, сэндвичами и пиццей. Даже билетная касса уже закрылась. На мгновение Азирафаэль задумался, не взять ли ему что-нибудь перекусить, и все-таки купил последний оставшийся кусок пиццы с моцареллой и ветчиной. Кроули ограничился стаканчиком кофе из автомата. Пригубил и тут же поморщился. — Можно же превратить твой напиток во что-нибудь приличное, — тихо напомнил Азирафаэль. — Не хочу, — улыбнулся Кроули. Не сговариваясь, они решили, что вызывать такси не будут: этот поздний июньский вечер был теплым, а городок небольшим, и они просто зашагали вперед. Кроули все вертел в руках телефон, сверяясь с картой. — Кроули, — позвал его Азирафаэль, когда они поравнялись с маленьким китайским рестораном. Вход его был украшен красными бумажными фонариками, а внутри горел свет. Гости еще не расходились, да и запах из ресторанчика шел не самый плохой — кажется, жарились пельмени. — Ты ведь мне не все рассказал. Про Ульфа. И вообще про твою работу. Тот вздохнул. — Я просто не успел, — признался Кроули. — Помнишь про «войну трех сестер»? Семья Киршенбергов против Беньямина Меламеда. Я сказал Ульфу, что не смогу вести это дело сам, поскольку перебираюсь в Лондон и некоторое время буду слишком занят. Но я пообещал, что буду его консультировать. По Скайпу, например, и с документами тоже помогу. Не могу же я его просто так бросить, правда? К тому же никто не знает про дело Меламеда больше, чем я. И всю стратегию защиты тоже выстраивал я. Так что я возьму это дело под свой контроль и уж точно не дам Ульфу и Steinberg & Sons проиграть. — Кроули… — Это будет очень интересный процесс. Ах да, мне пришлось рассказать Ульфу, что в Лондоне я открою собственное бюро. Я все думал, как это лучше устроить, и пришел к выводу, что мне будет проще зарегистрировать компанию на себя. Может быть, что-то вроде консалтинга для бизнеса. Хотя я имею полное право представлять клиентов в суде, я же адвокат. Посмотрим… — Но это же нечестно, — заметил Азирафаэль. Кроули смотрел на него с изумлением. — Почему? Что нечестно? — Разумеется, ты выиграешь! Ты же демон, ты… — «Ты же демон», — передразнил его Кроули и покачал головой. — Кроули, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, — сказал Азирафаэль, осторожно коснувшись его плеча. Чувство вины не знало жалости. Он вспомнил, что случилось в Тропическом саду несколько дней назад и что случилось на тридцать лет раньше. Хотелось притянуть Кроули к себе, сжать в объятиях и долго не выпускать. — Демон или ангел, ты или я. Неважно, как нас с тобой теперь называть. Ни мне, ни тебе ничего не стоит повлиять на решение судьи. — Конечно. Я влиял на решения людей шесть тысяч лет, представляешь? — Да, но… — Именно поэтому я и не буду этим заниматься. По крайней мере, в деле Меламеда. — Тогда мне придется следить за тем, как идет процесс, — пообещал Азирафаэль. — А ты будешь мне все честно рассказывать. И про всех остальных своих клиентов тоже. — Еще чего, — рассмеялся Кроули и ускорил шаг. — Можно подумать, ты разбираешься в законодательстве. — Между прочим, я читаю куда больше тебя! — По-моему, у тебя очень специфический выбор литературы, ангел. Разные Библии замшелых годов и их толкования. Ты даже не представляешь, сколько всего изменилось со времен Моисея и его устаревших заповедей! — Кроули. Кроули, подожди! Повесив сумку с книгами на плечо, он догнал Кроули на следующем перекрестке, совершенно пустом. Как будто весь город уже заснул. Ни машин, ни людей видно не было. Азирафаэль осторожно схватил Кроули за руку. — Просто выслушай меня. В змеиных глазах вспыхнул огонь, Кроули хищно улыбнулся, а в следующее мгновение попытался вырваться. Только вот Азирафаэль уже перехватил и другое его запястье. Кроули сделал шаг назад — и оказался прижатым к стене какого-то небольшого офиса. — Я собирался открыть заново свой книжный магазинчик, — начал Азирафаэль, крепко держа Кроули за руки. — Или даже консалтинг по компьютерной безопасности. Я думал, что теперь буду просто помогать людям. Заниматься тем, что мне интересно! А сейчас оказывается, что вместо этого мне снова придется нянчиться с тобой. И следить, чтобы ты ничего не натворил. — Ты же не думал, что я буду сидеть в Лондоне сложа руки? — Я не думал, что ты примешься за старое. — С той разницей, что теперь я работаю на себя, — заметил Кроули. — Не беспокойся, я и не собираюсь принимать человеческие души к оплате. Как и ты, я просто занимаюсь тем, что мне интересно. Пока Азирафаэль подбирал слова, Кроули облизнул губы и продолжил: — Со мной не скучно, правда? То ли Кроули оказался слишком близко — или это он сам сейчас стоял слишком близко к Кроули, практически вжимая, вдавливая его в кирпичную стену, — то ли от Кроули исходило так много адского жара, вот только Азирафаэль почувствовал, что теперь точно такой же жар вспыхнул и у него внутри, внизу живота. — Не скучно, — ответил он. — Придется держать тебя на коротком поводке. — Интересная идея, — согласился Кроули. — Так мы еще не пробовали. В ответ Азирафаэль нашел его губы — и впился в них, и вспомнил, что он уже однажды держал Кроули вот так, прижатым к стене, и было это в том отеле в Тель-Авиве, когда они наконец набрались смелости потянуться друг к другу и остались вдвоем. Кто-то присвистнул, проходя мимо, и Азирафаэль с трудом оторвался от Кроули. — У нас еще будет на это время, — сказал тот. Они переглянулись и зашагали вперед. Рядом с маленьким пабом, из окон которого слышалась негромкая музыка, Кроули остановился. Снова повертел в руках телефон. — Кажется, нам в ту сторону. Свернув направо, они наконец вышли на автомобильный мост через реку. За все время мимо них проехали только две машины, и самая широкая улица города снова погрузилась в ночную тишину. На другой стороне реки их опять ждали выстроившиеся в ряд одинаковые двухэтажные здания: кажется, тут все было из этого красного кирпича, едва разбавленного темной зеленью высаженных вдоль улицы платанов. Азирафаэль поднял голову — на небе уже зажглись первые звезды. — Знаешь, я тоже кое-что хочу у тебя спросить, — начал Кроули. — Да? — Помнишь, мы с тобой стали сравнивать сны, которые нам снились. — Как хорошо, что хотя бы до этого мы додумались, — заметил Азирафаэль. Кроули кивнул и продолжил: — Так вот, в Лондоне мне тоже приснился сон. О том, что произошло с нами тридцать лет назад. Но ты уже улетал в Бостон, и все случилось так быстро, что я не успел тебе рассказать. А потом я очень сильно жалел, что не рассказал. — Я тоже, Кроули, — Азирафаэль вздохнул. — Если бы ты знал, как я тогда жалел. Они перескочили через следующий перекресток, а потом свернули в аллею. — Я пытаюсь сложить два и два. Смотри, мы ведь хотели «пожить как люди», правильно? — спросил Кроули. — Мы с тобой думали про это. Еще раньше. «Пожить как люди» — чтобы лучше их понимать. — И вот тогда нас попытались убить. — Да, — кивнул Азирафаэль. — Это было в тот последний вечер. Мы с тобой поужинали в «Ритце», ты привез меня в Сохо… — …и ты предложил никуда не уезжать. На мгновение Азирафаэль улыбнулся. А потом снова вспомнил, как откуда-то повалил страшный черный дым, как вздыбился асфальт, будто сама земля покрылась волдырями от ожогов, а Небеса — те самые Небеса, которым он столь долго служил и в мудрость которых все-таки верил — окрасились кровью, объявляя приговор. За себя он не боялся. — Я тогда подумал, что мне не у кого просить помощи, — сказал Азирафаэль. — Знаешь, еще до Тэдфилда я связался со своими, хотел честно доложить, что нашел Антихриста. Мне тогда ответил Метатрон. А я не хотел говорить с Метатроном. В тот раз я впервые за шесть тысяч лет понял одну простую вещь: оказывается, чтобы обратиться к Господу Богу, мне не нужен ни Метатрон, ни Гавриил, ни кто-то еще. Кроули смотрел на него, не отрывая глаз. — Я попросил Ее простить тебя, — Азирафаэль помедлил. — И защитить. Я думаю, Она меня тогда услышала. Ты хотел немного побыть человеком — и Она сделала тебя человеком. И пока мы с тобой не встретились, ни Ад, ни Небеса не могли добраться до тебя. Некоторое время они просто шагали под тихим звездным небом. И ничего не говорили друг другу. Иногда Кроули сверялся с картой на телефоне. И все посматривал на Азирафаэля, будто хотел ему что-то сказать и все еще не решался. Лишь когда они добрались до самых дальних кварталов с покосившимися, заброшенными домиками, лишь когда свернули на уже знакомую улицу, прошли по разбитому асфальту и остановились перед калиткой, Кроули очень тихо произнес: — Я сделал то же самое. — Я знаю, — сказал Азирафаэль. Кроули в одно ничтожное мгновение оказался рядом, невозможно близко, и коснулся его губ, и это был самый жадный, самый бесстыдный и самый нежный поцелуй в мире. Азирафаэль притянул его к себе, смыкая руки на талии. — Я тебя люблю, ангел, — сказал Кроули. — Эзра. Азирафаэль. — И я тебя. А потом Кроули сам отворил калитку, щелкнул пальцами, и гаражный замок рассыпался. Двигатель зарычал, вырываясь из тридцатилетнего сна, и «Бентли» послушно выкатилась во двор. Кроули придирчиво ее осмотрел. Осторожно дотронулся до капота, будто все еще не верил, что с ним это случилось на самом деле — что он все-таки вернул себе свою машину. Улыбнулся и погладил ее по правому переднему крылу. Взмахнул рукой, очищая от пыли и грязи, и теперь все ходил вокруг «Бентли», любуясь черной сталью и заблестевшими фарами. Азирафаэль в этот момент любовался Кроули. Наконец тот открыл перед Азирафаэлем дверь: — Садись, ангел. Устроившись на пассажирском сиденье и положив сумку с книгами у ног, Азирафаэль спросил: — Нам точно не нужен Лоусон? — Точно, — подтвердил Кроули. — Адрес Питера Дикси у меня уже есть. Он живет около Манчестера. — А что если Лоусон обратится в полицию? Кроули снова улыбнулся — лукаво, одним лишь уголком рта. Всмотрелся в темноту окна, будто сосредотачиваясь, и в следующее мгновение с крыльца донесся шум — дверь в дом вдруг отворилась, и тот, о ком они говорили — Джим Лоусон — выбежал во двор, сердитый и недовольный. Увидев «Бентли», он оторопел. А Кроули не удержался: опустил стекло и выглянул наружу, нарочно сдвинув темные очки на нос и улыбаясь. Азирафаэль щелкнул пальцами, и забор просто исчез. Кроули дал задний ход, выезжая на улочку и прибавляя газу. Они перестали смеяться только на перекрестке, за которым начинался мост через реку. — Ты ведь нарочно это сделал? — спросил Азирафаэль. — Только не отпирайся. — Я и не отпираюсь, — Кроули пожал плечами, чуть притормаживая. — Ты же сам подал мне эту идею с полицией. Представь себе, как он будет рассказывать констеблю: «Ко мне явился сам дьявол, зыркнул на меня страшными желтыми глазищами и угнал машину. И даже в бак бензин не залил! Только вот, дорогой констебль, на машину у меня нет никаких документов». — «Но дьявола я точно видел», — добавил Азирафаэль, все еще улыбаясь. — После этого полиция точно проявит к нему интерес. Особенно к тому, какие вещества он употребляет. И почему живет в этом доме. Они как раз поравнялись с китайским ресторанчиком. С минуту Кроули прикидывал, как им выбраться на шоссе. Азирафаэль полистал телефон, проверяя направление на Манчестер: не зря он научился водить машину. Он вообще много чему научился, пока был Эзрой Феллом. И сейчас не переставал им быть и понимал, что эти тридцать лет оказались, наверное, одними из самых важных во всей его жизни. И последние три месяца — тоже. Кроули врубил фары на полную мощность, выезжая на шоссе. — Ну, теперь едем за твоими книгами. — Да, — кивнул Азирафаэль. — За книгами.