После Нас

Выплетая сеть из сотен судеб, Нас безумный создал демиург. Мы с тобой — единственные люди В этом мире восковых фигур.

      Сначала Хейген его даже не заметил. Всё его внимание было сосредоточено на планшете, который он держал в руках, очевидно, перечитывая какие-то записи. Бледный, одетый в черный деловой костюм — даже рубашка была, черт возьми, чёрной — он выглядел, как безутешный родственник, которому полагается с рыданиями склоняться над гробом покойного.       Впрочем, судя поникшим плечам, его самого было впору в этот гроб класть. Хейген всегда старался держать спину прямо — один из тех людей, о которых принято говорить, что они «проглотили палку». Сутулость была самым верным признаком неземной измотанности.       Он бы так и прошёл мимо, если бы Каен, этот золотой ребёнок, не прокричал на весь коридор, махая руками:       — Господин Мастер Пыточных Дел!       «Расстарался, — подумал Харек с усмешкой. — Выбрал самое неприглядное из всех возможных прозвищ. Ну, хоть в чем-то ты мне сгодился, Каен.»       Хейген поднял голову, тут же встретившись взглядом с Хареком. Резко приосанился и провёл по лицу ладонью, будто стараясь смахнуть с него следы бессонницы. В последнюю секунду в глазах, отливающих холодной сталью, успела мелькнуть усталость — и тут же ушла на второй план, потерялась за волной жуткого ликования.       — Хьюгран! — воскликнул он, растягивая гласные.       — Хейг, дружище, ты ли это?! — Харек зловеще расхохотался, расставив руки, будто предлагая обняться.       Каен запоздало сообразил, что оказался «меж двух огней» и пора бы валить, а то можно недосчитаться костей.       Насчет Харека Хьюграна он мало что слышал, стараясь не вдаваться в подробности сплетен. А вот репутация Хейгена Ле Ренгета шла впереди него, невольно откладываясь в памяти и заставляя если не бояться, то уважать. Вспоминать причины этого Каену как-то не хотелось — чтобы заработать прозвища вроде Пыточных Дел Мастера или, скажем, Бича Теней, нужно было быть как минимум чертом, а как максимум — самим Дьяволом.       Хейген же был хуже того и другого.       Хейген был колдуном.

* * *

      Рой очнулся, почувствовав на своём горле прикосновение холодных пальцев.       Нужно было видеть взгляд Грега, который ошарашено пялился на бледное, покрытое потом лицо брата. Опомнившись, Рой отпустил его запястье и огляделся. Солнце уже не светило в окна так ярко — значит, время перевалило за восемь утра. Кот, зажмурившись, потянулся, через секунду уже спрыгнув на пол и торжественно прошествовав к любимому креслу — его миссия на этом была окончена.       — Я хотел проверить, живой ли ты вообще. Ты мне чуть руку не сломал! — возмутился Грегори, с хрустом разминая кисть. — Очень благодарно!       — Прости, Грег, где Харек? — на одном дыхании протараторил Рой, вскакивая с дивана.       — Пошёл в Содрок. Не сказал, зачем, — пожал плечами Грегори. Он знал, что спрашивает брат только по привычке, ради приличия, отлично зная ответ.       — Нетрудно догадаться.       — Ох чёрт, только не говори, что пойдёшь за ним!       Рой схватил свою куртку за край и дёрнул. Кот, который только-только удобно устроился на ней, злобно зашипел.       — Если ты будешь бегать за ним всякий раз, когда он отправится махаться с Хейгом, он так ничего и не поймёт! Дай им наконец всё разрешить! Пусть выяснят, у кого шишка больше, и успокоятся хотя бы на время!       — Я не могу это так оставить, Грег! Они не ради выяснения отношений это делают!       — Откуда ты знаешь?!       — Знаю! — резко вскрикнул Рой, запихивая ногу в ботинок, и Грег вдруг понял, что он действительно прав. — Они покалечат друг друга и тебе это прекрасно известно! Что, думаешь, Харек остановится, когда скинет Хейгена со Скалы?! А остановится ли сам Хейген?! Черта с два! Один раз они уже снесли четверть Содрока, и я не хочу, чтобы это повторилось!       Грегори обречённо опустил плечи, наблюдая за тем, как брат стрелой вылетает за дверь, не попрощавшись. Кот поднял голову, пронзительно мяукнул и, закрыв морду лапкой, сжался в клубок.       Рой бежал по коридору, как сумасшедший, но на дверях лифта, который на его памяти не ломался ни разу, висела мигающая красным табличка — «Пульт управления вышел из строя. Ожидается ремонтная бригада». Ближайшая работающая П-Метка находилась на двадцать шестом этаже, на восемь этажей выше нынешнего, а это — больше пяти минут пешего хода по забитым людьми лестницам Азулума. Рой сорвался с места и завернул за угол, разом взлетев на четыре ступеньки.       Его брат. Харек Хьюгран, этот безумный и столь же безумно сильный человек. Порой ведущий себя, как подросток, порой — как мудрый старец. Совсем не похожий на отца ни внешне, ни внутренне. Бунтарь, назло благородным нравам Содрока начавший курить и выкрасивший тёмную челку в ядовито-бирюзовый. В век гравитационных двигателей гоняющий по улицам на старом бензиновом байке. Пытающийся закрыть волосами правую сторону лица, наивно полагая, что ещё не весь свет знает, что за ней спрятано. Пачками съедающий обезболивающие, словно конфеты, чтобы заглушить колючую боль, осколком стекла застрявшую в груди. Вечно уставший, вечно на пределе.       Вспышки его силы Рой мог отследить за мили — они подобно молоту врезались в его голову, на секунду заполняя лёгкие тлеющим углём и лишая возможности вдохнуть.       Рой всегда знал, где находится его непутёвый младший брат, лезущий на рожон нарочно, намеренно, вдумчиво растрачивая свою жизнь на мелочи в надежде, что в конце концов не останется ничего.       Да. Рой всегда знал.

* * *

      — Предлагаю пойти в тренировочный зал, — ровным тоном проговорил Хейген, не сводя с Харека глаз.       — Хочешь туда, где побольше людей? Чтобы было кому тебя со стенки соскребать?       — Стены-то мне и жалко, — вздохнул он и, поворачиваясь, махнул рукой. Планшет микроскопической точкой исчез в его закрытом кулаке, тут же отправившись в карман. — Недавно же только меняли. А красное на белом слишком заметно.       Харек усмехнулся, выпрямляя спину, и шагнул вслед за ним, держась на почтительном расстоянии. Сколько он не старался напустить на себя безразличие, получалось неубедительно. То же самое можно было сказать и про Хейгена, старавшегося двигаться естественно — выдавали его только руки. Он ритмично сжимал и разжимал кулаки, пытаясь успокоиться. Костяшки пальцев у него побелели, а от ладоней будто шли струйки дыма. А может, и правда шли.       Каен размышлял пару секунд, выбирая между жизнью и хорошим зрелищем, и выбрал зрелище.       Тренировочный зал оказался громадным помещением с высокими потолками, посреди которого расположилась возвышенность, напоминающая ринг для бокса. Только была она раза в два выше и раза в три — крупнее. Площадка эта была прозвана Скалой, намекая на то, что при падении с неё тренировочный бой заканчивался, знаменуя смерть одного из воинов. Новички любили лезть на Скалу, толком не научившись драться, поэтому пол вокруг неё приходилось перестилать еженедельно — падения неизменно были жесткими, и после каждого боя в полу прибавлялось по паре немаленьких вмятин.       Когда Харек и Хейген вошли в зал, все несколько десятков людей, что были в нём, разом замолкли. В отличие от Каена, они были отлично осведомлены о репутации обоих бойцов, порой даже на личном опыте. Поэтому вокруг ринга сразу же образовалась пустая площадка — люди прижались к стенам, а некоторые из них даже не поленились забраться на балконы, обычно использующиеся комиссией во время сдачи экзаменов. Только так они могли гарантировать себе, что после боя выйдут из зала со всеми конечностями.       Каен сразу же свернул в сторону и затерялся среди остальных, пытаясь отгородиться он ринга парой рядов зрителей.       Харек с разгону забрался на ринг, без особого труда преодолев пятифутовую разницу между ним и полом. Хейген обошёл площадку и остановился с другой стороны. Каен не успел проследить, как именно тот оказался на «Скале», но от ног Хейгена ещё несколько секунд исходило слабое огненное сияние.        — Показушник. — Харек, кажется, сказал это совсем негромко, но слышно было даже в самых отдалённых уголках зала.       — Кто бы говорил, Хьюгран.       Харек усмехнулся. Чертов колдун снова называл его по фамилии. Потому что знал, как это выводит соперника из себя.       — Твой отец всегда знал, что ты — мусор. — Глаза Хейгена сверкнули.       Каен не мог знать наверняка, но ему казалось, что пространство между углами ринга начало искрить. Азарт на лице Харека сменился самой настоящей, искренней яростью. Хотел Хейген добиться такого эффекта или нет — получилось у него просто мастерски.       — Мой отец хотя бы проявил мужество, сообщив мне об этом. А твой тебя просто выбросил.       Хейген вздрогнул, уставившись на Харека омертвевшим, пустым взглядом. Воздух в помещении будто начал тяжелеть, становясь тягучим и липким, как патока, и лампы на потолке моргнули несколько раз. Свет стал тусклым, будто пропущенный сквозь мутное стекло.       — Пожалуй, ты прав, Хьюгран. — Слова лились из-за губ Хейгена жгучим ядом. Колдун смотрел Хареку прямо в глаза, будто желая одним взглядом пронзить его голову. — Но знаешь, такие разные отцы совершили одну и ту же ошибку.       Показное спокойствие рухнуло, как хрупкий карточный домик, и никто из соперников даже не пытался за него цепляться.       Никаких знаков. Никаких предупреждений. Никаких сигналов. Ни звука.       Толпа синхронно охнула и взорвалась гулом голосов, когда тело Хейгена вдруг утонуло в комке плотного чёрного дыма. В стороны брызнули искры, оставляя после себя пятна копоти. Обволакивая часть площадки, на пол опустился саван из языков пламени — бордовых и янтарных, пронзительно-синих и нежно-голубых. В дымном коконе мигнули две точки, белые, как лёд, всего на мгновение осветив лицо — нет, не лицо, а жуткий ободранный череп с бездонными провалами глазниц.       — Согласен, Ренгет.       Харек по-звериному оскалился, наклоняясь вперёд, будто готовясь к рывку. Амулет, до того висевший на шее, казалось, сам лёг ему в руку, тускло просвечивая бирюзовым сквозь пальцы. Тёмные волосы Харека вдруг начали тускнеть, прядь за прядью покрываясь сединой.       — Решение подарить нам жизнь было ужасной ошибкой.       Грянула волна одобрительных возгласов. Некоторые из присутствующих подняли руки к полотку, призывая бойцов наконец схлестнуться. Каен испуганно сгорбился, подумав, что будь у этих людей с собой флаги или плакаты, они подняли бы и их. Сам он не видел в грядущем бое ничего весёлого и уж тем более — захватывающего, а потому уже разглядывал толпу в поисках путей отхода, решив смыться по-тихому и избежать ненужных проблем. А вокруг парней вроде тех, что сейчас стояли на Скале, проблемы вылись десятками.       Каен хотел сбежать, но не успел.