5. О пожарах и ледниках
5 января 2020 г., 16:36
Как и всегда, встреча произошла на той самой крыше. Ровно в полдевятого вечера. Минута в минуту.
— Свен.
Он сидел, свесив ноги с края, цепляясь пятками кед за водосточный желоб, и что-то усиленно разглядывал на своих ладонях, почти вплотную приблизив их к лицу. Длинные тёмные волосы традиционно пребывали в ужасном беспорядке и грязными прядями свисали по обе стороны лица, обнажая тонкую бледную шею с выпирающим позвонком.
Услышав, что шаги позади затихли, он обернулся. И, сразу же поняв, куда смотрит гость, поспешил поднять воротник рубашки, серый от грязи и пота. Ощущение взгляда, сверлящего спину, так и не пропало.
— Снова пытаешься читать линии на руках? Это же глупо.
— Глупо, — уверенно подтвердил Свен¹, снова переключая всё своё внимание на ладони и краем глаза наблюдая за тем, как с карниза справа свешивается ещё одна пара ног.
— Я принёс поесть. Тут пара бутербродов и термос с соком. Холодный ещё.
— Я не голоден.
— И снова лжёшь мне.
Мальчишка резко вскинул голову и с вызовом посмотрел в глаза, отливающие льдом. Ответный взгляд моментально лишил его любого желания скандалить.
Мар² всегда смотрел на него именно так. Будто стараясь по глазам узнать, что же творится в этой безумной голове.
— Даже не пытайся. Я же говорил тебе, что всегда чувствую, когда кто-то мне врёт, — сказал он, протягивая Свену один из двух свертков, покрытых пятнами соуса. — Ты же взрослее меня на год. А ведёшь себя, как младенец. Кончай.
Ухмылки многозначительнее мир ещё не видывал. Недолго думая, Мар отвесил нахалу подзатыльник — да такой, что свёрток чуть не полетел вниз, но мальчишка вовремя успел его поймать. А жаль, вышел бы захватывающий путь длиной в девять этажей. И финал весьма эффектный. Впрочем, Свен ничуть не обиделся, тут же откусив от чудом выжившего бутерброда огромный кусок.
— Если давно не ел, не глотай сразу помногу, — серьёзно предупредил Мар.
Как ни странно, его замечание не улетело в пустоту. Свен резко ссутулился, вжав голову в плечи, и начал жевать тщательнее, с задумчивым, сосредоточенным видом.
— Ясно. День. Как минимум.
Взгляд мальчишки стал потерянным — так было всегда, когда Мар попадал «в яблочко». Пока друг увлечённо ел, он отвёл его волосы за спину, обнажая плечи. Сквозь тонкую ткань рубашки просвечивали ужасные гематомы, слишком заметные на светлой коже — багровые, чёрные, тёмно-синие.
От прикосновения холодной кожи к плечу Свен дёрнулся, как от удара током. Мар вздрогнул, почувствовав, как на запястье сжимаются тиски его пальцев. Бумажка от бутерброда медленно спланировала за край карниза и полетела дальше, трепеща на ветру, как парус.
— Не трожь, — хрипло сказал Свен, сглотнув слюну.
— Свен, дай мне посмотреть.
— Нет.
— Я могу это вылечить. Правда. Работы-то минут на пять.
— В этом нет необходимости!
— Нет, она есть и ты это знаешь!
Свен сжал его запястье сильнее. Тихо, почти неслышно хрустнуло, но Мар даже не поморщился, продолжая смотреть в глаза, полные страха и растерянности. К нему пришла четкая, яркая мысль — не будь его рука закрыта кожаной перчаткой, он мог бы разглядеть, как она синеет.
— Свен… Харек. Пожалуйста. Позволь мне тебе помочь.
Мальчишка недовольно качнул головой, нахмурившись, но хватка на запястье стала слабее.
— Я же просил не называть меня… так.
— А я просил тебя не просить меня об этом, — постарался пошутить Мар, но вышло неудачно.
— Это не то имя, которое я хотел бы иметь, Хейг.
— А это — не то, которое хотел бы иметь я. У тебя прекрасное имя, Харек. Носи его спокойно. Не оглядывайся.
Харек прерывисто выдохнул, отпуская руку друга, и опустил глаза. Хейген медлить не стал, с видом безумного доктора стягивая с рук чёрные перчатки.
Город вокруг них загорался квадратиками окон. Машины постепенно пропадали с дорог, улицы пустели, и только одинокие прохожие спешили куда-то в такой поздний час, а куда — неизвестно. Над домами, выкрашивая всё вокруг в ярко-янтарный, тлел ненастоящий рассвет. Даже невооружённым глазом можно было разглядеть в нём излишнюю гладкость, идеальность. И громадная дыра, зияющая в небе и окружённая контуром из мигающих огней, не добавляла картине реалистичности. В прореху скромно заглядывал край тёмно-серого облака, резко контрастирующий с фальшивым солнечным сиянием.
Тёплый мягкий ветер трепал их волосы. Неподалёку, за проржавевшим железным бордюром, покоился ещё один пропитанный маслом свёрток и небольшой термос с холодным апельсиновым соком. Поймав на них голодный взгляд друга, Хейген только коротко кивнул.
Ему было не до перекусов. Спустив с плеча Харека край воротника, он начал осторожно, чтобы не задеть корок на порезах и пятен синяков, проводить по нему пальцами. Мальчишка был настолько худым, что контур хрупкой ключицы можно было проследить до самого плечевого сустава, острым горбиком торчащего из-под кожи.
Заметив вторую похабную ухмылочку, Хейген, на мгновение оторвавшись от работы, без зазрений совести отвесил Хареку ещё один подзатыльник — легкий, просто для виду. Он, с довольным видом уплетающий второй бутерброд, чуть не поперхнулся от неожиданности. Удар был невесомым, но наглец разыграл из этого целую трагедию, на протяжении нескольких минут пытаясь выдавить «скупую мужскую». Не вышло.
— Опять они Купол чинят. — Наконец прожевав последний кусок, Харек поднял глаза на тёмную дыру вверху.
— Отец сказал, что скоро Орден пополнят новыми разработками и рекрутами, — развил мысль Хейген, не удостоив разлом даже взглядом. Наконец закончив изучать ключицы Харека, он положил на них ладони. Из-под них начало исходить тусклое белое свечение. Правая рука отчетливо ощущала быстрый ритм пульса. — Улучшат систему безопасности. И Купол больше не будет так страдать при каждом штурме. Скорее всего, эта починка — самая последняя.
— Т... То есть… как это — последняя?
— Смирись. Настоящего неба мы больше не увидим.
Харек печально усмехнулся.
— Ясно. Сразу было понятно, что на другое рассчитывать не приходится. Этот Орден только кичится тем, что защищает нас. По сути, нас просто держат в клетке. С каких это пор я начал жить в мире, где людские жизни считаются обыкновенным ресурсом наравне с… электричеством или водой?..
Хейген ничего не ответил. Его больше занимали раны друга, чем его бесконечная болтовня.
Голова Харека всегда была для него громадным закрытым сундуком вроде тех, в которых пираты из старых книг хранили свои несметные богатства. Только вот ключ от этого сундука уже давно пошёл ко дну морскому вместе со своим обладателем. И теперь, уже который год, Хейген бродил по острову обрывочных мыслей друга, пытаясь начертить правильную карту сокровищ и указать на ней заветный красный крестик. Главное — откопать чертов сундук, а за остальным дело не станет.
В конце концов, замок всегда можно сбить лопатой. Хейгена ждала ювелирная работа.
— Хейг, я не хочу жить здесь. Давай сбежим к чёрту.
Кажется, тяжёлый вздох вышел у Хейгена очень красноречивым, потому что глаза Харека уже через мгновение заблестели от слёз — в первый раз за многие месяцы.
— И кому мы там сдались? — Хейген решил, что лучше быть жестоким, чем нагло врать. — Как думаешь, ждёт нас кто-то за границами Купола, кроме орды потусторонних тварей, так и мечтающих разорвать нас на куски и сожрать?..
— Меня и здесь никто не ждёт, — шмыгнул носом Харек. Показная сила, которую он любил выставлять перед окружающими, с треском рухнула. Слезы прочертили щёки прозрачными дорожками.
Хейген чувствовал себя ужасно хреново, но вместе с тем ощущал абсурдную, странную гордость. Харек доверял ему. Харек на него полагался. Харек считал его настоящим другом. В противном случае бы сдержался, ему точно не впервой. Не позволил бы увидеть своих слёз.
— Не говори глупостей. Тебя Рой ждёт.
— У Роя и так своих проблем много. Не сдался я ему сейчас. Иначе бы тут не сидел.
— Хорошо, Харек, тебя ждёт не только Рой.
— А больше и некому меня ждать. Какому ещё идиоту я нужен?
— Мне.
— Да чушь всё э… — по привычке начал возражать Харек, но вдруг поднял взгляд и посмотрел на лицо друга, будто пытаясь угадать, шутит он или нет. — Что?..
Хейген пожал плечами, отводя взгляд. Он понятия не имел, почему сказал так. Просто ему захотелось. Вот и всё. Никаких фокусов, никакого двойного дна. Всё как на ладони.
— Кстати, раз уж мы затронули эту тему, — вдруг усмехнулся он. — Я давно кое-что хотел тебе сказать.
По напрягшемуся, побледневшему ещё больше прежнего лицу Харека он понял, что переборщил с интригой. Но из взгляда друга наконец выветрилась та жутковатая, глубокая безнадёжность, с которой он предлагал побег. Слёзы высохли так же резко, как и хлынули. Хейген был счастлив, что сумел их победить.
— Мне всё не даёт покоя одна мысль. Харек, как не крути, наши отцы — рыцари Ордена. — Он увидел, как губы друга скривились в презрительной ухмылке, но уверенно продолжил: — Да, так вышло, ничего не попишешь. И если уж я, как и ты, не горю желанием быть запертым под Куполом…
Хейген замешкался. Слова давались ему с громадным трудом. Он переваривал эту мысль неделями, выставляя то так, то эдак, и сейчас как раз наступил самый неподходящий момент для её высказывания, но ради созерцания лица Харека после того, как он это услышит, Хейген был готов на всё.
— …Харек, я хочу вступить в Орден.
Реакция Харека, черт возьми, точно того стоила. Сначала он непонимающе наклонил голову набок, будто прося Хейгена повторить сказанное. Хейген, конечно же, остался глух к его мольбе. Тогда лицо Харека застыло, и Хейген почти услышал скрежет метафорических шестерёнок внутри его черепной коробки. Такая неземная сосредоточенность означала только одно — Харек отчаянно пытается понять услышанное, затрачивая на это все силы. Вскоре Харек снова поднял взгляд на лицо друга — пустой, ничего не выражающий взгляд, каким обычно смотрят в пространство лунатики.
— Пойти по стопам отца, — добавил Хейген в надежде хоть как-то прояснить ситуацию. — И с каждым боем выходить за границу Купола. Прочь, наружу. Смотреть на небо.
Харек будто пробудился ото сна, и взгляд его наконец стал осмысленным. Выдержав драматическую паузу, он наконец изрёк мысль, на генерацию которой ему понадобилось больше минуты раздумий:
— Хейг, ты придурок. Я надеюсь, это не заразно?
— Если бы глупость была заразной, ты бы стал величайшим разносчиком этой инфекции, — разочарованно протянул Хейген, рассчитывавший на совсем другой исход. — Так что я явно заразился от тебя!
— Да. Ты точно придурок.
— Почему?!
— Потому что я пойду за тобой. Куда угодно.
…Теперь настала очередь поработать шестерёнкам Хейгена.
Они очень долго молчали. Два живых мальчика, запертые в склепе с десятками тысяч мертвецов. Искусственное небо выпускало на искусственный город последние лучи искусственного солнца, а они всё сидели и смотрели на него, не понимая, зачем. Ведь этот фальшивый свет не был им необходим.
Они уже уцепились за другой.
— Харек.
— А?
— А ты не прочитаешь, что написано на моей ладони?..
Прошло тридцать секунд наряженной тишины.
— Хейг, тут сказано, что ты слишком много думаешь, любишь пороть чушь и из-за этого быстро окочуришься.
— Отлично, я полностью солидарен во мнении со своими ладонями. А что тебе сказали твои?
— То же самое слово в слово.
— Прекрасно.
Примечания:
¹Один из самых популярных героев скандинавских баллад, Свен Вилобородый. Воплотил в жизнь давнюю мечту викингов, став английским королём. Кончина его была довольно внезапной и жуткой, поэтому одна из самых логичных теорий о его смерти гласит, что его попросту отравили. В работе много внимания уделяется нордической культуре, поэтому я решила сделать так. В любом случае, Свен - крайне ироничное прозвище для двенадцатилетнего ребёнка, любящего посидеть на краю крыши.
²Мара - существо из скандинавской мифологии. Мара садилась спящему человеку на грудь и забиралась в мысли, насылая кошмары. Из-за веса её тела этот человек запросто мог умереть от удушья. Мара насылала на людей ужас, появляясь в окнах домов или тёмных углах комнат. Чаще всего изображается в образе мохнатой черной тени с горящими глазами. Да, символизм так и прёт.
Эта глава полностью представляет из себя один большой флешбек. =) Да, они у меня вот такое большие. Так что не путайтесь, с хронологией всё в порядке.
Активно жмите на кнопочку "жду продолжение", чтобы я знала, сколько именно новых членов в моей секте (и понимайте это, как хотите)! Спасибо за чтение этой главы и предыдущих! =)
