После Нас

      Сначала Харек шёл медленно, старательно растягивая путь до Хьерима¹. Страшно ему не было, нет, но голова вдруг стала тяжёлой и мысли перепутались, затянутые какой-то тягучей мутью.       Если его вышвырнут из Ордена — плевать. Он и так здесь слишком задержался, а общественное мнение его никогда не волновало и навряд ли начнёт волновать. Но ему было отчаянно стыдно перед Роем, который уже не раз выгораживал его в кабинете начальства, подставляя под ножи собственную белую шкуру вместо черного братского загривка.       «Ничего, — всякий раз говорил Рой, стоя перед Главным и смотря под ноги с таким скорбным лицом, будто Харек не ввязался в потасовку или проломил очередную стену, а подорвал ядерную бомбу в центре города. — Мой брат — вспыльчивый, но честный человек. Я уверен, что он очень раскаивается. Просто не решается сказать об этом.»       Харек не раскаивался по-настоящему и в трети подобных случаев, просто потому что не считал себя виноватым, ломая нос очередному выскочке с ручищами гориллы, лапающему молодых воительниц Ордена по коридорам, или подрезая на дороге обнаглевшего водителя, рвущегося на красный сквозь пешеходные переходы. После этого он чувствовал себя слишком хорошо, чтобы ощущать хоть какую-то вину.       Рой говорил, что его методы слишком жестокие и, поступая так грубо, он уподобляется тем, кому хочет противостоять. Харек понимал, но не менялся, потому что был уверен: если злу читать поучительную лекцию, гладить по головке и отпускать, в следующие тридцать секунд оно натворит больше дерьма, чем за всю предыдущую неделю.       Вот и сейчас Харек подумал, что, пожалуй, если уж получать — так получать по полной и с высоко поднятой головой. От того, как долго он будет идти до кабинета, Рою не достанется меньше — скорее уж наоборот. А потому и терять ему нечего.       Усмехнувшись, Харек прибавил шагу. Да что там, он почти побежал, торопясь добраться до ближайшей П-Метки, прыгнуть в Хьерим¹ и покончить со всем как можно скорее.       Белый коридор всё не кончался и не кончался, и тогда среди небесно-голубых полос на потолке впереди вдруг вспыхнула одинокая красная, невольно притягивающая взгляд. Харек свернул в проход, открывшийся в стене напротив неё, и развернулся.       Это была ниша два на два метра, похожая на кабинку лифта, но двигали её отнюдь не стальные тросы и механизмы. Под ногами у Харека вспыхнула снежно-белым, утробно загудев, как пробудившийся вулкан, шестиконечная звезда.       — Durch den bogen in…       Харек по привычке прокашлялся, чувствуя, как пентаграмма ломает голос, и четко выговорил, расставив руки и упершись ладонями в стены:       — …Herz!²       Голос его будто распался на сотню кусочков, принадлежащий ему и не ему, визгливый, тихий и одновременно громогласный. Круги, заключающие в себя шестиконечную звезду, озарили всю комнатку, погрузив тонкую фигуру Харека в столб нестерпимо-яркого белого света.       Но уже через мгновение сияние оборвалось, и кабинка, будто обожжённая огнём, начала тускнеть. В ней уже было совсем пусто. От Харека остались только искры, быстро опадающие на пол.       Пол под Хареком провалился в бездну, захлопнувшуюся над головой, словно крышка гигантского черного ящика. Оставалось только глотнуть воздуха и лететь вниз по густому водному потоку, цепляясь взглядом за мелькающих вокруг светлячков. Харек нелепо взмахнул руками — сколько бы он ни пользовался П-Метками, у него так и не получилось привыкнуть к этому всепоглощающему чувству падения, когда земли под ногами не видно, а потолок уже давно скрылся во мраке над головой.       …Открыл глаза Харек уже в другой каморке, точно такой же, как и предыдущая. Ладони его всё так же упирались в гладкие тёмные стенки, а пентаграмма под ногами медленно тлела, пуская в воздух струйки дыма.       Он выдохнул. О небо, как же он ненавидел эти чертовы П-Метки. Боязни высоты у него не было — оглядываясь вниз, видишь, сколько тебе лететь и что ждёт в конце. А когда ты на протяжении целой вечности падаешь в глубокое чёрное ничто, рассуждать не приходится.       Коридор за панелью был почти таким же, как и все коридоры Содрока. В глаза бросалась только одна отличительная деталь — кроме привычных неоновых полос на стенах изредка сверкали, тут же угасая, мелкие красные точки и спирали. Харек не удержался и протянул к ним руку, как делал это уже десятки раз, приходя сюда. Символы были тёплыми, почти горячими, и на ладони остался какой-то сухой налёт, исчезнувший уже через секунду.       «Магический мел. Хейг постарался, обновил обереги совсем недавно, ещё свежие. Зря, впрочем — весь Содрок костьми ляжет, прежде чем кто-то посторонний доберётся до этого коридора.»       Впереди его ждали массивные тёмные двери. Непривычно было видеть вместо автоматических панелей обычные деревянные створки с ручками. Но Главный слишком любил окружать себя древностями, такими же пыльными и повидавшими историю, как и он сам, так что подобную деталь просто не мог упустить.       На наручных часах Харека было 9:45. Вдохнув воздуха побольше, он потянул за ручку.       Он помнил свой искренний шок, когда в первый раз оказался здесь, в простеньком кабинете, наполненном запахом чистящего средства и старости, окружённом стенами со скучными серыми обоями. В сознании мальчишки, пришедшего сюда за вестями из-за Купола, была накрепко запечатана уверенность — человек, руководящий Орденом, должен быть самым могущественным из ныне живущих. Мужем, славным мудростью и силой, способным удержать в узде несколько сотен могучих воинов. Харек представлял себе груду из мышц, смотрящую на него тёмными проникновенными глазами, кажется, знающими о нём больше, чем он сам.       Нужно было видеть выражение лица Харека, когда он точно так же, как и сейчас, отворил дверь и застыл, увидев за громадным столом, абсолютно пустым и стерильно-чистым… обыкновенного старика.       — Прошу прощения, сэр.       — Ох, это ты, сынок? Заходи, садись. Я ждал тебя, — отдался в ушах Харека хриплый старческий голос, повторяя сказанную уже когда-то давно фразу. — И да, оставь это сухое «сэр», терпеть его не могу.       Струт Харольд, самый сильный человек на свете, был ростом на две головы ниже Харека, а его шею, казалось, можно было переломить надвое лёгким подзатыльником. Старик был на диво тощим и небольшим, а потому тёмный деловой костюм смотрелся на нём, как на покойнике, умершем явно свей смертью. Узловатые пальцы он, как всегда, держал в замке, внимательно глядя поверх них на Харека и положив локти на край стола. Длинные седые волосы с вплетёнными в них косичками собрались на затылке в тугой хвост. У старика было скуластое, но далеко не осунувшееся лицо, тонкие губы растянулись в лёгкой ухмылке, а в зрачках горел неизменный озорной огонёк, совсем как у подростков-арлеев, которых Харек порой встречал в Содроке. У внешних уголков глаз залезли глубокие морщины, которые бывают только у часто улыбающихся людей.       — Я же просил меня так не называть. — У Харека было слишком много имён, чтобы любить их все, а потому он решил остановиться на собственном и искоренить все прочие.       — Хорошо, внучок, — пожал плечами Харольд.       — Не такой уж я и мелкий!       — Оглянись, мелюзга, я гожусь тебе в… хм… прадеды, — старик решил остановиться на этом, здорово приуменьшив. — Ну что, такой ли ты большой, как думаешь, сынок?       — Пожалуй, нет, — со вздохом согласился Харек, садясь в громадное кожаное кресло напротив стола.       Харольд молчал, не меняя позы, и смотрел юноше перед собой в глаза. Каким бы увлекательным это ему не казалось, через минуту могильного молчания Харек не выдержал и смущённо кашлянул.       — Ах, да, — старик словно очнулся ото сна. — Я же тебя не на чашечку чая позвал… Кстати, не отведаешь? — Харольд указал на тележку у стенки, где на чистом серебряном подносе расположился дымящий чайничек и пара кружек.       — Нет, спасибо, не тот настрой. — Харек, только что переживший напряжение, чувствовал себя неловко из-за спокойного тона разговора. — Я хочу кое о чем попросить, если позволите.       — Хм?       — Рой. Он и так достаточно натерпелся. Если уж выкидываете из Ордена меня — хорошо, я сдам амулет и даже не пискну, делайте с этой побрякушкой, что вам вздумается. Но не трогайте Роя. Он не виноват, что ему попался такой поганый брат. А Грег тут вообще не при чем.       Харек глубоко вздохнул, выговорив всё на одном дыхании, и замолк. Харольд несколько секунд сверлил взглядом только ему известную точку на столешнице, а потом вдруг подманил тележку с чаем к столу³ и, взяв в руки чайник, спросил:       — А с чего это ты взял, что я собрался изгонять вас?       Харек поперхнулся новым вздохом, ошарашено глядя на Главного. Тот же спокойно разливал чай по чашкам, а дождавшись, пока собеседник окончательно отдышится, протянул ему одну их них и так же вкрадчиво проговорил:       — Если бы я выкидывал из Ордена всякого рыцаря, вздумавшего размять кулаки, за Купол осталось бы идти только старому архивариусу Мордейну. Горячая кровь, горячие головы — Орден под завязку наполнен мальцами, едва пережившими второй десяток. Ты тоже — один из этих мальцов, сынок. С той лишь разницей, что если их приковать к стене, они вырвут цепь, а ты — саму стену.       — Но мои бои… с Ренгетом. Они разве не угрожают целостности Ордена?       — Ваши мелкие заварушки? Ох, не смеши. Вы не убьёте друг друга или ещё кого-то, я же вас знаю. Временами и правда стоит спустить пар — такие, как ты или он, превращаются в передвижные бомбы, если держат ярость внутри. К тому же, — старик многозначительно ухмыльнулся, отпивая чай, — Рой, твой старший брат, просто прекрасно справляется с ролью дамбы между вами. До того он ошибся лишь раз, но и тогда вам хватило сознательности устроить бой ночью, когда в Содроке сидит человек десять, да и те — в баре. Скалу-то мы заменим, за этим дело не станет. Но сломанные кости стоят дороже бетона.       — И мне… считать это выговором?..       — Замечанием. А на что оно указывает — сам решай.       Харек не заметил, как чашка в его руке ополовинилась. В душе у него творилась самая настоящая неразбериха. Несясь сюда по коридорам Содрока, он не рассчитывал на подобный ответ, и теперь струна внутри него, с каждой секундой натягивавшаяся всё сильнее, резко ослабла, опала, утончившись и потускнев.       …На её месте осталась пустота, воющая о том, чтобы её немедленно заполнили.       Харек вздрогнул, когда правая рука, машинально протянутая вдоль бедра и попавшая в прореху между сиденьем и подлокотником, наткнулась на что-то твёрдое. У Харека ушло лишь мгновение на то, чтобы понять, что из себя представляет его находка, и под заинтересованным взглядом Харольда он поднял на ладони небольшого бумажного журавлика, ярко-рыжего и немного понятого. Отставив чашку в сторону, он начал аккуратно разворачивать оригами, стараясь не порвать уголки.       — Что это? — изумлённо подняв бровь, спросил старик.       — Понятия не имею, — усмехнулся Харек, под чьими пальцами треугольное крыло начало раскрываться и терять форму. — Эта штука привязалась ко мне, когда я был ещё прыщавым подростком. Я нашёл такого журавлика наутро в день своего первого рейда за Купол. Он спикировал на меня прямо с полотка в жилом блоке, и с того момента эти птицы не оставляют меня. Они будто следуют за мной, появляются где угодно.       — А какой же в них тогда смысл, если ты не знаешь, откуда они взялись?       — Мне кажется, их смысл именно в том, что я не знаю. Но если в жизни всё идёт через задницу, эти мелкие куски бумаги меня выручают. Я готов обнять человека, который посылает их мне, кем бы он ни был. Клянусь, он будто читает мои мысли.       — Как это?       Харек усмехнулся, распрямив оранжевую бумажку и пробежав по ней взглядом. Его глаза заблестели, и он, пожав плечами, наконец протянул листок Харольду.       «Внутреннюю пустоту следует заполнять тем, что потом не вызовет изжогу.»       Старик перечитал ещё раз и ещё, не понимая, в чем же кроется посыл этой фразы.       — Но это же какая-то бессмыслица.       — Это вам так кажется.       — И с чего это ты взял, что журавлики предназначены именно тебе?       — Это было очень просто понять, когда птицу ненароком выудил из холодильника Рой, — Харек откинулся на спинку кресла и запрокинул голову, уставившись в потолок.       — И что же с ним стало?       — Почти месяц ходил с бинтами на пальцах и мазал ожоги какой-то дрянью. Мне журавлик был предоставлен в виде горстки пепла. Думаю, найди Рой ещё одного — бинтами обзавелась бы и вторая рука.       Харольд искренне, громко рассмеялся. Его хриплый старческий смех больше всего походил на воронье карканье.       — Да, пожалуй, этому человеку не занимать мастерства в создании Лицевых Ловушек⁴. Он точно владеет Водяными Знаками⁵. Скорее всего, кто-то из цеха по сбору Пространственных Меток. Сынок, я бы даже поставил на это, да ставку никто не примет!       — Наверное, лучше не думать об этом. Иначе журавлики перестанут быть нужными. А я уже к ним как-то привык.       — И то верно.       Харольд снова улыбнулся, и у его глаз кожа собралась морщинками, но старик вдруг неожиданно помрачнел, качнув чашку с недопитым чаем в пальцах. Харек не смог понять, что именно его так озаботило, а потому не выдержал:       — Вы выглядите обеспокоенно. Что-то не так?       — Ох, ещё бы, — неожиданно признался Главный, задумчиво заглянув в чашку и обнаружив, что чай совсем остыл. — Сегодня утром я послал несколько рыцарей в одиночные рейды к городам. Обычная зачистка разрастающихся гнёзд, ничего примечательного, проблем возникнуть не должно.       — Но они, видимо, возникли.       — Как и полагается, да, — вздохнул старик. — Я выслал на зачистку троих. Двое ежечасно шлют сигналы, отчитываясь о ведении операции… а последний перестал отвечать на наши сообщения три часа назад. Идёт четвёртый.       — Есть повод для беспокойства? Доказательства, что это не случайные помехи, временно прервавшие связь?       — У наших связистов не бывает случайных помех, — серьёзно проговорил Харольд.       — И у рыцарей — проблем в рейдах? — скептически уточнил Харек.       Старик нахмурился ещё больше, сдвинув брови.       — Ладно, сынок, уговорил. Доказательства есть. В районе проведения операции, Квадрате 8, сработала П-Метка. Наш специалист утверждает, что она была активирована непосредственно носителем и перенесла его на четверть мили к югу от исходного местоположения. Для прыжка к Куполу — чертовски коротко, но…       — …для ухода от преследования — самое то, — смекнул Харек, за что был награждён одобрительным взглядом Главного.       — Именно. Каждому из рыцарей выделили по три П-Метки. Одна — для возвращения домой, две про запас. Ни одна из оставшихся Меток того парнишки за эти три часа не была активирована. Два других рыцаря уже заканчивают зачистку и докладывают, что почти готовы выдвигаться обратно, а этот не отвечает. После активации П-Метки он попал в место, до которого не добивают даже самые надёжные из наших линий. Он попал в аномальную зону, возможно, угодил в самое сердце Воронки⁶… Сынок, этот человек может погибнуть.       Харек вздохнул, закрыв лицо ладонями, и устало прошептал:       — Бесплатный сыр только в мышеловке…       — Я не вынуждаю тебя отрабатывать моё прощение, я лишь даю тебе шанс отплатить мне той же монетой.       — Это означает, что я могу не согласиться?       — Можешь, только вот мало кто может пробраться в Воронку и выйти обратно. Этот рыцарь — крепкий малый, он не дал бы себя убить так легко, но если он жив, ему точно требуется помощь. Сейчас вся элита Ордена разбросана по миру. У них нет времени на паренька, сгинувшего в Воронке. Но ты, сынок… — Харольд наклонился вперёд, облокачиваясь на стол, — ...ты передо мной.       — Вы же знаете, что теперь я пойду туда, даже если в Воронке сидит сам Дьявол.       — У тебя всё ещё есть право отказаться.       — Право, которым я не смогу воспользоваться, — произнёс Харек, поднимаясь с кресла.       Харольд смотрел на него с такой непередаваемой словами гордостью, что Харек почувствовал себя статуей безымянного героя на Площади Девяти Печатей⁷. Да, у него и правда была возможность плюнуть и послать всё к черту, но то ли Харольд так ловко его уболтал, то ли по голове снова ударил пресловутый Кодекс Ордена, но сейчас бросить абсолютно незнакомого человека в объятиях абсолютно неминуемой гибели казалось Хареку абсолютно невозможным.       Уже взявшись за ручку двери, он вдруг обернулся и спросил, снова привлекая внимание старика:       — А как зовут этого «Номер Три»?       — А есть ли разница? — пожал плечами Главный. — Станет ли его жизнь ценнее оттого, что ты узнаешь его имя?       — Я знаю каждого рыцаря элиты Ордена в лицо, — резко заявил Харек. — Поимённо. Мне кажется порой, что я знаю даже отпечатки их пальцев. А ещё я знаю наизусть, кто из них и где сейчас находится.       — И что же?       — Готов поклясться, что ни один из них и не ступал в последние недели в Квадрат 8. Из этого выходит, что я не знаком с этим пропавшим рыцарем. Если он достаточно силён, чтобы идти в одиночные рейды, он должен входить в элиту. Но я знал бы его, если бы он в ней состоял. Замкнутый круг.       Харольд качнул головой, подтверждая какую-то собственную мысль, вдруг пришедшую в голову.       — Знаешь, сынок… Мне кажется, смысл именно в том, что ты не знаешь.       Харек коротко усмехнулся, выходя за дверь…       …и только в коридоре позволил себе рассмеяться.       На часах было 9:46.