Artist

      Тэхён заперся в студии, своём бомбоубежище, как только проснулся, и полдня вспоминает ночь, невыносимо краснея и периодически возбуждаясь. Помнит, как Чон ломался, хотя его член сочился смазкой и с каждой минутой напрягался сильнее; помнит свою необъятную радость и колоссальное возбуждение, когда тот сдался; особенно живы воспоминания пульсирующего глубоко в собственном горле члена и вид стекающих на рельефный пресс остатков спермы.       Горячо. Безумно горячо, и жуть как хочется ещё.       Эта ночь будоражит всё его естество, в то время как для Чона она, скорее всего, ничего не значит. Ким захотел (приказал) — Чон разрешил. Возможно, он действительно не хотел. Возможно, хотел, но просто боялся и искал предлог, чтобы было проще переступить через свои убеждения. Всё возможно, но Тэхён не будет винить себя: если бы Чон действительно хотел скинуть его с кровати, то скинул бы. Если действительно не хотел минета, то мог воспользоваться своим особым положением и ослушаться приказа — ему не в первой. Но он этого не сделал вчера, и ничего не сказал сегодня. Чонгук даже не пытался заходить к нему в студию, видимо, тоже не против отдалиться друг от друга после ночного инцидента. Он наверняка будет холоден, спокоен и безразличен — типичный Джей.       Самый главный страх Тэхёна — обжечься, несмотря на то, что он уже предчувствует этот неизбежный момент. Он не может вечно сидеть тут взаперти, выдыхает глубоко, настраивается и со странным щекочащим внутренности пёрышком в животе идёт на кухню. Около входной двери замечает кроссовки, слышит брызг капель о поддон душевой кабинки, складывает два плюс два и догадывается, что его сожитель занимался спортом.       Чонгук либо доверяет больше, поэтому оставляет телефон на кухонном столе без присмотра, либо слишком расслабился в его обществе. Вверху сенсора мигает кругляшок, намекая о каком-то оповещении. Тэхён думает, что это мог бы быть Намджун и тогда, необходимо ему перезвонить, как можно скорее, поэтому включает экран, не зная пароля, но этого хватает, чтобы прочесть колонку пришедших сообщений.

Неизвестный номер: Привет, Джей.

      Лучше бы не выходил из студии, ей Богу. Или всё в любом случае к этому бы и пришло?

Неизвестный номер: Теперь я должна узнать твоё настоящее имя, потому что я беременна

      Не Тереза — она профи и не могла так позорно проколоться. Значит, та девушка из высотки напротив музея.

Неизвестный номер: Жду тебя сегодня в любое время на серьёзный разговор

      «Тихо, дыши».       Он закусывает губу, кладёт телефон обратно и медленно подходит к холодильнику, доставая бутылку вина и раздумывая над тем, что при такой ситуации нажраться посреди дня — идея заебательская. Он всегда может заказать ещё алкоголя.       «Так, спокойно. Вдох. Выдох».       Руки заметно трясутся, пробка выдёргивается с трудом и бутылка чудом не выскальзывает из вмиг ослабевших рук. Вино льётся мимо бокала, капли стекают по гарнитуру, и Тэхён даёт себе пощёчину, когда позыв к слезам режет глаза сильнее от собственной никчёмности и беспомощности.       «Соберись!» — Господин Ким, — тэхёнова рука вздрагивает на моменте обращения, приходится до боли сжать глаза, чтобы не показать свою слабость. Он стоит спиной, ещё есть время, чтобы отсрочить момент выплеска боли. — Мне нужно уехать.       Чонгук смотрит ему в спину, ожидая ответа, а Тэхён думает, что, кажется, вот он — тот самый момент, когда надо «отпустить». — Ты уволен. — Что? — Ты уволен. Выйди из квартиры. — Подожди, что? — и сразу официальщина забыта. — Могу достать пушку, чтобы было понятнее. — Ты можешь просто объяснить? — Нет, не могу, — и подходит к подоконнику, на котором лежит его пистолет, показывая этим, что не шутит.       Но Чонгук стоит на месте и пытается узнать ответы на вопросы, которые его босс не хочет озвучивать, вместо того, чтобы исполнить приказ незамедлительно. — Ты влюблён в меня?       Вместо ответа — выстрел в стену позади. — Что за? — Чон рефлекторно отскакивает назад, Тэхён продолжает наступление.       Очередная пуля портит идеальность бежевых обоев. — Ким Тэхён?! — и продолжает пятиться так, как направляет его Ким: на выход из помещения. — Да что с тобой?! — очередной выкрик в ответ на выстрел. Чон снова увернулся, ещё больше взбесился, потому что ответов на вопросы не получает, но лезть на рожон не рискует. — Тебе нужно было куда-то уехать, — Тэхён выглядит довольно отстранённо, холодно. — К тому же, я вдруг посчитал твой долг погашенным. Отпускаю насовсем. Свободен.       Он опускает взгляд, разворачивается, медленно ступая обратно на кухню, но оставляя палец на курке, — всем своим видом объявляет конец разговора, оставляет последнее слово за собой и предупреждает, что из-за лишних вопросов могут что-нибудь прострелить.        Чонгук стоит уже около входной двери, гасит желание в своей манере идти до конца и всё-таки вытребовать своё, но просто выходит за дверь, отдавая предпочтение своей возникшей проблеме. Время поговорить с Кимом он ещё найдёт. Тем более, он явно не совсем в порядке сейчас. Вопрос: действительно ли долг погашен, или это проявления ревности вперемешку с болью?       Ответ находится ровно в тот момент, когда внутри квартиры что-то громко разбивается о стену.

***

      Чон раскрывает свои чёрные портьеры, щурясь от лучей рассветного солнца, и открывает настежь окно, чтобы ощутить приятную прохладу и свежесть утра. Пар на поверхности горячего кофе развеивается сильнее, разнося аромат по воздуху, Чон как обычно ждёт, пока напиток чуть остынет и выглядывает из окошка, чтобы отметить события, которые он пропустил в ходе почти двухнедельного отсутствия.       Тот самый цветочный магазинчик с табличкой «Flowers», как и предвидел Чон, уже закрыт, а закусочная с токпокки широкого душой дедули добавила в меню ещё пару вкусностей корейского стрит-фуда. Ничего нового не строится, даже занавески в окне соседа напротив те же грязно-жёлтые то ли от времени, то ли от количества пыли на них.       За его разглядываниями кофе остывает до идеальной температуры, стрелка на часах находится лишь на шести утра — проснулся пораньше из-за кучи мыслей и нерешённых дел. Стресса море. Он даже купил вчера с психу сигареты и зажигалку, что лежат на тумбочке. О дрочке не думал, как и о сексе — что-то отбило на время, пострелять в тире — не вариант, так как Лихва рыскает повсюду, поэтому ничего проще, чем сигареты, он не нашёл. Спонтанная идея, денег много не улетело, а попробовать интересно.       Достаёт из пачки, втыкает между губ и поджигает. От прохожих вдыхать дым трудно, что уж говорить о том, чтобы сделать полноценную затяжку. Горько, лёгкие сжимаются, вызывая кашель — предупреждают, что ничем хорошим для организма это не является. Кашляет снова, изгоняя остатки никотина из лёгких и корча рожу. Понятное дело, что мало сладенького в этом. Даже полынь пахнет лучше. Тушит сигарету о бортик кружки, не докуривая, и выбрасывает в окно, плюя на эту идею. Допивает кофе и уходит переодеваться в спортивную одежду для утренней пробежки.       Спускаясь по ступенькам, включает плейлист, решая, что сегодня он однозначно побегает дольше обычного. Очередной патруль не приносит радости: у дедули прогрессирует какое-то заболевание, связанное с потерей возможности узнавания людей: старческая деменция, альцгеймер или что-то иное. Чонгук не врач, а проблема налицо, потому что тот его не узнал. Ближе к парку снесли здание под супермаркет, рядом строится площадка для детей, потому что район вроде бы как выиграл какой-то денежный приз. Но зачем им площадка, если детей тут почти нет, а если и есть, то они сидят по домам?       Одиночество в парке подкидывает мысли о недавнем. Ли Ёна — девушка, с которой он переспал пару месяцев назад, действительно беременна. Когда он приехал к ней вчера вечером, перед ним на кухонном столе были разложены четыре теста с двумя полосками на каждом, упомянуты периодический токсикоз и задержка. Откровенно говоря, становиться отцом он не скоро собирался, вернее, даже не думал об этом. Причина проста: не с его текущей работой заводить семью. Даже несмотря на то, что его вроде бы как уволил Ким, работа под прикрытием ещё не окончена, а до какого момента она будет длиться не ясно тем более. Но с другой стороны, если это его ребёнок, то бросать его не будет, потому что чётко уверен, что родителя должно быть два, как минимум, чтобы в заботе и тепле ребёнок не испытывал дефицита. Его это дитё или нет, он хочет знать наверняка, о чём сказал девушке сразу, потому что не уверен, что она сидела монашкой всё это время, и тем более не горит желанием быть обманутым и подсевшим на алименты, а вступать с ней в брак не намерен.       Турник же помогает сбросить злость, причина которой Ким Тэхён. О-ой, блядь. Дебри ещё те. Как пройти через них и добраться до сути, если рубить топором по одному деревцу, это как прятаться от грозы в открытом поле, а даже если поджечь весь бор, то гореть будет полжизни? Чонгук всю свою сознательную жизнь был уверен, что в его жилах течёт самая гетеросексуальная кровь на этой планете, но, как и предупреждали его многие, так было до встречи с Ким Тэхёном. С ним не только все ментовские планы, включая работу под прикрытием, полетели по пизде, но ещё и ориентация в придачу. О горловом минете от босса он думал много — было крышесностно, определённо, он вырубился мгновенно — но о минете от Тэхёна ещё нет. А понять, что конкретно он к нему чувствует, вчерашним днём помешала парочка пуль, которые вполне могли его зацепить, если бы Ким захотел его ранить всерьёз. — Нужно с ним поговорить.

***

      Чонгук звонит в дверь квартиры, за стенами которой произошло то, что не даёт ему покоя. Однако открывает разозлённый Чимин, а не Тэхён. — Привет, — неловко здоровается Чон.       Вне зоны видимости гостя раздаётся «чик-чик», Пак открывает входную дверь шире и направляет серебряный ствол с характерной гравировкой в область чужого паха. И розовые перчатки для уборки не смягчают ситуацию. — Назови мне причину, по которой я не должен прострелить тебе что-нибудь прямо сейчас. — Нам обоим нужно время чтобы во всём разобраться. Это сложно. Когда я расставлю всё по полочкам и решу появившиеся проблемы, то мы обязательно поговорим друг с другом как взрослые люди. — Говоря о проблеме, ты сейчас имеешь в виду свой слив в бак какой-то мадемуазель в недавнем прошлом, принц ты ёбанный, или тупое молчание в ответ на заинтересованность своего босса на протяжении нескольких месяцев? — Я не беспечен в отношении возможных последствий и своего здоровья. Я использовал презерватив, Чимин, поэтому я и говорю, что эта ситуация с залётом ещё не разрешена. — А что скажешь по отношению к Тэхёну? — Крыть нечем, — Чонгук опускает взгляд в пол. — Тут проебался. Я не думал, что всё настолько серьёзно. — Не думал он, блядь, — вдыхает Чимин в воздух, убирает палец с курка и опускает ствол. — Он…? — Рейс Сеул-Париж отбыл три часа назад.       Поговорить не получилось вопреки ожиданиям. Тэхён давно никуда не улетал. — Надолго? — Не знаю, — пожимает плечами в характерном для ответа жесте и заходит в квартиру, продолжая уборку. — Можно мне забрать одежду? — Чон видит большое розово-красное пятно на стене от вина и кучу осколков на полу кухни. — Делай, что хочешь.       Он уходит в спальню, находит спортивную сумку и скидывает в неё свои грязные шмотки, а в другой отдел чистые с сушилки, и ловит себя на осознании того, что без него тут слишком пусто.       В кармане звенит телефон. И Намджун пришёл по его душу? — Это я, слушаю. — Срочно приезжай в офис. Это касается Тэхёна. — Он уехал в Париж, поэтому не бесп… — Он купил билеты, но в аэропорт не прибыл. — В смысле? — Лихва захотел поиграть. Живо к нам.