Artist

      Чонгук проснулся лишь к вечеру из-за ослабленного организма, в то время как Тэхён где-то с двенадцати дня залипал в телевизор от скуки. Когда тот всё же проснулся, то сразу ушёл на кухню, по пути мельком заглянув в гостиную, чтобы удостовериться, что глава в порядке. Тэхён почему-то притворился спящим в этот момент. Странное ощущение было: волнение, стыд, лёгкая дрожь и боязность чего-то. Скорее всего, это по причине ночного недопризнания, хотя он не должен так сильно из-за этого париться, потому как это явно не было открытием для Чона. Для него самого — немного, лишь потому, что чувства ярче и сильнее к данной персоне, но он и раньше влюблялся. Ничего удивительного в этом нет для обоих.       Но как-то всё равно неловко. — Как себя чувствуешь? — решился поинтересоваться Тэхён, услышав мягкие шаги по ламинату в сторону гостиной. Нужно же кому-то начать первым. Только вот в глаза посмотреть он всё ещё не может. — Нормально. Только сонливость не проходит, — подходит к дивану и садится рядом. Тэхён поднимается чуть выше, чтобы плотно упереться спиной в спинку дивана. Держит дистанцию. Чонгук — умный мальчик, он это подметит. — Наверное, это из-за длительного сна. — Звонил Намджун, я ответил на твой мобильный, пока ты спал. Сказал, что нам придётся тут сидеть около недели, полторы или даже две. Они отслеживают передвижения Лихвы, просматривают записи с камер вокруг того дома. Его слишком много везде, Намджун думает, что он что-то задумал. — Похоже, мы его сильно разозлили, — да, подметил. И тоже немного растерян. — Нет. Он просто выёбывается перед остальными главами, мол, убили братца, так отомщу за него. На самом деле они не были близки, всю жизнь конкурировали друг с другом за похвалу от отца, поэтому Намджун и выбрал его. Можно сказать, сделал одолжение. Если бы Сон разозлился сильно, то вчера мы бы не ушли без потерь, — кивает в сторону раны на животе, после переводя взгляд на экран плазмы. — В первую очередь, я бы так просто не отделался, да? — Ты переметнулся к нам двоим. Предал своего главу, который тебя «на улице подобрал». Ну, это если по официальной легенде. Многие на тебя косятся с недоверием, но сказать что-то опасаются. А вот когда рядом либо я, либо Намджун, то есть кто-то, у кого ты на поводке, то язык сразу развязывается. Каждый пытается поднасрать и пошатнуть доверие к тебе, ведь «он же предал Лихву, а вас, думаете, не сможет?» — На поводке? — Но они же не знают, что его нет, Цербер. — Есть. Своеобразный и в разы серьёзней: ты меня рассекретил и не убил. Теперь я должен тебе жизнь, — в отличие от Кима, смелость посмотреть на его лицо у Чонгука есть. Тэхён выглядит слегка потерянным и рассеянным, при этом сохраняя ровную интонацию голоса. — В этом и есть загвоздка. Ты — мой телохранитель. Когда долг должен быть списан, если ты уже спас меня не раз? Каков его срок действия? — и всё же поднимает взгляд, безмолвно замирая.  «— Отпусти меня сам, когда посчитаешь нужным.» «— Не смогу. Ты же знаешь» — Меня устраивает неопределённость в данном вопросе. Не вижу проблемы, — Чон взгляда не отводит. Почему-то. Зато переводит тему. — Мы с Юнги шерстили эту квартиру. — Знаю. Чимин рассказывал, — уже без непонятного страха продолжает смотреть на Чона, что красноречиво переместил взгляд на стеллаж с книгами, а после вернул обратно. На Кима. — И? — прекрасно понимая, куда клонит Джей. «Шерлок Холмс и Доктор Ватсон недоделанные» — Мы не нашли ничего, что связывало бы этот дом с искусством, которым занимается его владелец. Ни кистей, ни студии, ни красок и прочего. Где ты рисуешь, если не в бывшем доме Намджуна и не здесь? — Правильно мыслишь, — слегка улыбаясь и ловя себя на том, что они стали чаще встречаться взглядами. Больше смотреть друг на друга. Не только за сегодняшний день, а в принципе за последнее время. Привыкли друг к другу или просто потому, что рядом в такие моменты никого другого нет?       Тэхён плавно встаёт с дивана и идёт прямо к полкам на стене. Чонгук за ним. Наблюдает внимательно за тем, как Ким приседает и чуть вынимает книгу с нижней полки. «Значит, мы ошибались, когда предположили, что она должна быть на уровне плеч. Тэхён это предвидел, потому что мыслит по-другому». Вся конструкция с полками чуть отодвигается влево, как стенка шкафа-купе, и открывает небольшой проход. Ким заходит первый, включает свет и чуть отходит в бок, разрешая пройтись по помещению.       Чонгук оглядывается: помещение небольшое, без окон, поэтому много разных светильников и ламп, которые можно регулировать, как хочешь. Бежевые тона, чтобы не отвлекался глаз, на полу прозрачная клеёнка, заляпанная краской. По центру стул и пара накрытых холстов, видимо, над ними ещё идёт работа. На левой стене прикручены широкие полки, чтобы можно было поставить картины в несколько рядов друг за дружкой, — они все обмотаны прозрачным защитным слоем, будто бы пищевой плёнки, но гораздо толще и плотнее на ощупь, чтобы не поцарапались, но и посмотреть сюжет можно было. На правой стене тоже полочки со всеми принадлежностями: холсты разных размеров, бумага для эскизов, куча карандашей, ластиков, краски всевозможных цветов, фирм и видов, кистей с разными кончиками. И открытый ящик с драгоценными камнями, распределёнными по цветам — каждый цвет в определённом отсеке.       Настоящий Рай для художника-перфекциониста. — Что скажешь? — интересуется Ким. — Не могу даже представить, сколько вокруг меня денег. — Много, — помогает ему Тэхён, упираясь о косяк прохода и легко посмеиваясь. — Очень много. — Где ты хранишь проданные картины? — рассматривая готовые и не замечая среди них полотен из новостей. — В Париже. Деньги за них мне уже заплатили, а если и показывают на выставках и экскурсиях, то мне отчисляется процент, — и делает глубокий вздох, чуть сильнее сжимая рукой косяк. — Чонгук… — он поворачивает голову, отрываясь от разглядывания полочек. — Об этой квартире и этом месте не знает никто кроме меня, тебя и Чимина. Он не посвящён в тёмную сторону моей жизни, но ты теперь знаком с обеими, поэтому, можно сказать, что ты знаешь обо мне даже больше, чем Чимин и Намджун. Понимаешь, что это значит? — Да, — ответный взгляд так же серьёзен.       Тэхён первым разрывает зрительный контакт, окончательно признавая, что даже если Чон его предаст, то убить его не сможет. Намджун бы знатно поржал над очередными граблями в жизни Кима. Похоже, что Тэхён мазохист, раз любит из раза в раз получать садовым прибором по ебалу. — Тебе нужно сделать перевязку. Заходить сюда можешь, только не передвигай ничего, — Тэхён делает шаг назад, дожидается, когда выйдет Чон, и плавно закрывает книжную стенку обратно. Книга сама встаёт на место с тихим щелчком.       Они располагаются в гостиной: Чонгук сидит на диване без верха, Тэхён на полу с аптечкой, но не успевают они начать, как слышат звонок в дверь. — Кого-то звал? — Ким сразу переходит на шёпот. — Нет, — сталкиваются напряжёнными взглядами. — Где твой пистолет? — подходя к дивану и проверяя количество пуль в своём. — В спальне, я сейчас.       Пока Чонгук скрылся в своём направлении, Тэхён на цыпочках прокрался в коридор, чтобы посмотреть в домофон и увидеть гостя. — Чонгук, отбой! Это Чимин! — проинформировав, сразу открывает двери. — Привет, Тэ. Я тут кучу всего принёс, — дыша как паровоз от многочисленных пакетов.  — Откуда ты знаешь, что мы тут? — выглядывая из проёма и осматривая площадку по всем сторонам от Пака. — Юнги звонил узнать, как дела обстоят, — поясняет Чон и тянется, чтобы забрать из тэхёновых рук пистолет, а тот отдаёт не спрашивая лишнего. — Я и рассказал вкратце. Ты привёз ноутбук? — Итак, да, привёз, — Чимин снимает с себя сумку для ноутбука и передает её Чону, а после по очереди заглядывает в свои пакеты и передаёт их хозяину квартиры. — Вот тут продукты. Тут нижнее бельё, штаны, футболки, я это всё купил только что, поэтому нужно постирать сначала. Так-с, тут бинты, пластыри, заживляющие мази и ещё спрей водоотталкивающий. — Спасибо, Чим, — Тэхён лезет обниматься, потому как соскучился сильно. — Может, зайдёшь ненадолго? — Давай.

***

      Неделя проходила в неспешном режиме. Телевизор, ноутбук и телефоны — основные источники коротания времени. Периодически, чтобы дать глазам отдохнуть, Чонгук звонил Юнги, а Тэхён — Чимину. Готовили кушать и прибирались по сменам. Иногда Чонгук наблюдал за тем, как рисует Тэхён. Естественно, с позволения второго. Это, на удивление, было занятным и интересным. — Бинго! — вскрикивает Тэхён, ложась на пол и выпрямляя ноги. — Мы сделали это! — Попроси Чимина больше не покупать пазлы на три тысячи элементов, — облегчённо вздыхает Чонгук и откидывается спиной на диван. — Это довольно трудно с непривычки. — Так, вставай, — потягивается после длительного сидения. — Нам нужно размяться, а то наберём пару лишних кило. — Мне уже можно? — Да. На тебе действительно заживает как на собаке. Доктор разрешил, но пресс качать или подтягивать ноги в висе тебе пока что нельзя, а вот по поводу тренировок по боксу он ничего не имеет против. Собирайся, — и скрывается в спальне. — У тебя тут есть оборудование для бокса? — поднимается с дивана и идёт в гардеробную следом. — Нет, но на третьем этаже в этом комплексе есть спортзал. Там даже мини-ринг есть с матами, — Тэхён копается в одежде, подыскивая всего на двоих: футболок, спортивок, носков и кроссовок.       Чонгук уже не мнётся переодеваться: голожопым его уже видели, в душе мыли и за член ловили. Стесняться попросту нечего. А вот Тэхён всегда стоит полубоком: если повернётся спиной полностью — слишком явный признак смущения, хотя Чонгук его голым тоже не раз видел, а наравне стоять не может — начинает залипать.       Видели и видели. Но суть в том, какие были чувства в тот или иной раз. Если ненавидишь, то даже взгляда не бросишь и не почувствуешь никакой неловкости, потому что в душе ярость превалирует. А вот если человек симпатизирует, то взгляд начинает бегать, мол, и хочется, и колется. А Тэхён на стадии «хочу его». То есть, глаза не бегают, он либо бесстыдно сканирует полностью, подмечая все детали, либо не смотрит совсем. И неловкости хоть отбавляй. Это идёт в комплекте не потому, что для него подобное делать стыдно, а потому что Чонгук не давал явного согласия, и Ким просто не знает «можно или нет», а взгляд оторвать не может.       Специально ли молчит Чонгук? Нет. Он просто не знает, как реагировать на подобное. Его хочет другой человек в сексуальном плане — нормально. Парень — странновато, но не новость в современном мире. Босс — проблемно, потому что спать за повышение зарплаты или должности ему не хочется. Но что делать, если должность и так охуенная, и зарплата такая же? Причём, от него не требуют прямо ни спать, ни целовать, ни ещё как-либо ублажать. Да, пожирают взглядом. Да, иногда пересекают грань, но слегка, и он всегда может это остановить. Ему не грозят увольнением, уважают его желания и стараются держать дистанцию, как могут.       Он не думал о сексе с парнями, считая себя стопроцентным натуралом. Это просто не приходило ему в голову, даже над подобными вариантами не думал. Он с садика ухаживал за девочками, влюблялся в девочек, водил на свидания девочек, смотрел порно с девочками, дрочил на девочек, трахал тоже девочек. Не то чтобы его сервера полетели при встрече с немного метросексуальным и немного феминным гомосексуалистом Ким Тэхёном, но в ступор свои мысли его вогнали. Тэхён — привлекательный парень, иногда даже откровенно горячий. У него симпатичное и миловидное лицо, приятный бархатистый голос, специфический вкус в одежде, но выглядит всякий раз элегантно. Не строит из себя богатенького пиздюка, не треплет ему нервы, не унижает, хотя статус позволяет.       У Чонгука парус не стоит железно каждый раз, когда он его видит — лодочка мирно покачивается на волнах. Но. Каждый раз, когда Тэхён позволяет себе вольности, Чонгук каждый раз всё больше и дольше на него засматривается. И он это не контролирует. — Почему их называют перчатками, хотя по сути это варежки? — поинтересовался Тэхён, передавая инвентарь Чонгуку, а после продолжая рыться в коробке. — Потому что на английском они называются «boxing gloves», — окидывает их взглядом со смешинкой и бросает обратно. — «Gloves» — перчатки, а варежки — «mittens». Наши просто перевели прямо и не стали заморачиваться. Ещё там было что-то про гладиаторов, но если коротко: так сложилось исторически. — Ты всерьёз интересовался историей бокса? — отследив перемещение перчаток, вспоминает, что Чон дерётся «наголо». — Ну, я же Цербер. Да и на спец.подготовке меня просвещали по многим аспектам, — начинает делать небольшую разминку, крутя конечностями, нагибаясь, потягиваясь. — Я умею стрелять из любого вида пневматического оружия, даже гранатомёта, ещё лука и арбалета, хотя без понятия, где мне это может пригодиться. Знаю всё о снаряжении альпинистов, прыгал с парашютом, могу управлять вертолётом и самолётом, у меня даже есть лицензия на пилота. И почти всеми видами морских суден тоже. — Вау, — всё, что мог выдать после небольшого рассказа. — Извиняюсь, что недооценивал работу структур, готовящих агентов под прикрытием. Подготавливают вас там ко всевозможным случаям. Похвально, — Тэхён залезает на ринг и зовёт Чона. — Уверен, что выдержишь мои удары? — скептически глядя на надетые Тэхёном лапы.  — Не надрывайся сильно. Это лишь разминка. Постарайся делать больше барабанных ударов, двоек и уклонов.       Сначала идёт всё неплохо. Тэхён держит средний ритм, постепенно ускоряясь, когда Чонгук даёт знать, что может работать быстрее. Его дыхание чуть сбивается, в то время, как Тэхёну значительно тяжелее держать руки навесу довольно продолжительное время. — Устал? — интересуется Чон, подметив, что руки напротив опустились чуть ниже, чем были в начале. — Немного, — резким кивком головы перемещая чёлку с глаз на бок. — Поменяемся? — останавливается Чон и смотрит внимательно на уставшего и немного вспотевшего Кима. — Я не смогу заниматься с тобой серьёзно, — признаётся Тэхён, но всё же снимает лапы, обмениваясь инвентарём. — Почему? — Не мой стиль. Я слабенький и тощий, поэтому мне проще скрутить кого-то с помощью ног, чем с кулака отправить в нокаут. Мои удары очень слабые, а действительно мощно врезать я могу только, когда разозлён. — Предлагаешь мне разозлить тебя? — игриво вздёргивает бровь и слегка улыбается уголком губ.       Нонсенс. Тэхён засматривается на это чудо света и не сдерживает ответной улыбки. — Ну, попробуй, — резкий выпад вперёд и несильный удар по голени, заставивший Чона слегка растеряться от неожиданности. — Ты же не боишься меня. — А мне стоит бояться? — ловит лапой прямой удар.       Тэхён не отвечает, продолжает серию лёгких ударов, больше уделяя внимание скорости реакции. Футболка впитывает всё больше пота, он всё больше «играется», чем тренируется: замахивается рукой, но в итоге ударяет ногой, резко отскакивает в бок и наносит лёгкий удар по телу, хотя не должен покидать «прямую» зону, и всё чаще использует ноги, ударяя всё выше по телу, но избегая левого бока у Чонгука. Раз-два руками.Ногой. Раз-раз. Ложный выпад. Разворот. Удар.       Тэхён играется. И лишь больше распаляется, когда Чон стискивает скулы, раздражаясь, что пропускает всё больше ударов ногами. Это не остаётся незамеченным — Ким лишь переходит в ещё более активное наступление. Двойка. Раз-два. Ногой. Раз-раз. Ложный. Двойка. Прямой.       Чонгук серьёзничает, сбрасывает лапы, объявляя не просто бокс, а инсценировку драки. Пусть и не в полную силу дерутся, но этот «сброс» заставляет Тэхёна усилить концентрацию внимания, потому как шанс получить по щам возрос в разы. Разминка переходит в нешуточную схватку с синяками, гримасами боли со сдавленными выдохами после ударов. Удар в грудь кулаком и ногой по лодыжке. Блок от Чонгука.Тэхён бьёт по второй ноге, снова встречает блок и ответный в живот. Делает выпад и уклоняется от удара.       Футболки мокрые, дыхание сбитое, упрямство так и прёт из кожи вместе с потом, по крови бежит адреналин, а в глазах полыхает нездоровый азарт. Оба поддаются пылу и раздувают его действиями друг друга ещё сильнее.       Чон добавляет силу в удары и скорость в движения, при попадании в Тэхёна тот жмурится от боли сильнее, чаще и резче бьёт по ногам и не даёт попасть в себя, ставя блоки и атакуя одновременно. И именно он первый приходит в себя, когда вдруг осознаёт, что они заигрались. И привела его в чувство не боль, а возбуждение. Та его хвалёная концентрация в какой-то момент сменилась дрожью по телу и тёплой тяжестью в низу живота. Однако, он не успел сказать стоп: зашкаливающе сконцентрированный на противнике Чонгук заметил, что Ким открылся, и реакция не заставила себя ждать. Он мигом уложил Тэхёна на лопатки, навалившись сверху и скрутив все конечности.       Заигрался. Увлёкся. Забылся.       А Тэхёна вот вштырило в очередной раз.       У него фетиш на крепких парней. На крепких, пышащих жаром и вспотевших парней, а особенно на миссионерскую позу, в подобии которой оказался сейчас. И что уж говорить, если агрессивно заваливший и придавивший своим накаченным телом его жалкую тушку к матам парень — это Чонгук? Чонгук, при виде которого у Кима откровенно звенят яйца, вырабатывается слюна в ненормальных количествах и кровь циркулирует с такой скоростью, словно не по кругам кровообращения, а центрифуге.       У Чонгука взмокла чёлка, пот капает с подбородка на горло Тэхёна, лицо покраснело от прилива крови из-за физической нагрузки, и вздулись вены на шее и предплечьях. И впервые Джей так дико смотрит ему в глаза, и так же впервые их тела соприкасаются через одежду так плотно. «Горячо… Блядь, как же горячо»  — и Тэхён открыл было рот, чтобы сказать хоть что-нибудь и прекратить это, иначе сорвётся, но голосовые связки будто ссохли, когда он почувствовал, что дикий взгляд Чонгука сместился с его глаз.       На его губы.       Волоски по всему телу встали дыбом от такого рода внимания к своему телу, которого Ким до этого со стороны Чона не получал. В этот раз, к ликованию или печали, Джейкей, совершенно не задумываясь о внутреннем урагане чувств, бушующем в Тэхёне, скользит взглядом по сухим и слегка сморщившимся от жаркого дыхания губам, по острой линии челюсти, по родинке на кончике чужого носа… и снова глазам.       Тэхён под ним выглядит таким потерянным. Растерянный, взлохмаченный, потный, с горящими от смущения щеками и усиленным сердцебиением. Чон не уверен, как выглядит сейчас сам: по-прежнему непоколебим или слишком заметно дал слабину. Немного отойдя от выброса адреналина, он опускает взгляд вбок и привстаёт, что становится сигналом для действий — Тэхён тут же приподнимается за ним и очень сильно сжимает край футболки, не позволяя далеко отстраниться. «— Я знаю, что уйдёшь, но очень этого не хочу».       Близко. Очень. Тэхёнова рука лежит на чужой щеке почти невесомо, взгляд бегает от глаз к губам, выдавая крайнюю степень нервозности и нетерпеливости. И Чон не сбрасывает кисть — это путает мысли. «Всё-таки поцелуешь или нет?» — спрашивает Тэхён всем своим нерешительно-взбудораженным видом, а когда отваживается на действия, то Чонгук уворачивается от поцелуя и уходит с абсолютно непоколебимым видом, будто бы такие всплески химии между ними — его ежедневная морока. — Сука, — Тэхён валится на маты, закрывая ладонями горящее от стыда лицо и проклиная весь Белый свет.

***

      Он даже не знает, о чём говорить, если столкнутся, а они столкнутся рано или поздно, всё же не в замке живут. Чонгук на глаза ему тоже не попадался: как ушёл в спальню, так с концами. Перевязку может и сам сделать, всё почти зажило, помыться тоже сам, уже рану мочить можно по той же причине. Тэхён остаток вечера сидел тише мышки, смотря дорамы и периодически переключая каналы на американские фильмы. В какой-то момент Чон вышел покушать, Ким тоже хотел, но на кухню зашёл лишь когда тот закончил.       После произошедшего Тэхён чувствует адскую неловкость и совершенно не знает, как себя вести. Поэтому ближе ко сну он думает постелить себе в гостиной на диване, пусть он и не особо удобный. До этого дня они ночевали в спальне вместе: Ким на футоне, а Чон на кровати, хоть тот и настаивал поменяться. Тэхён не уговаривался по разным причинам, но абсолютно каждая была связана с Джеем. Если он ляжет на кровать, то всю ночь будет пялиться на Чона сверху вниз, в то время как на полу ему не видно лежащего «этажом» выше, что способствует сну. А спать на матрасе или футоне вместе — рискованное дело, которое может закончится чьим-то сломанным носом.       Тэхён подходит к двери спальни, глубоко вздыхает, настраиваясь на неминуемую встречу со своим самым страшным кошмаром, а после быстрыми и ровными шагами, замечая краем глаза, что Джей оторвался от экрана ноутбука, подходит к своему расправленному футону и забирает подушку с одеялом. — Что ты делаешь? — Думаю, поспать сегодня на диване, — не решаясь поднять взгляда, честно отвечает Ким и разворачивается к выходу, не дожидаясь озвучивания чужого мнения. Он поставил Чонгука перед фактом, а не разрешение у него спрашивал. — Беру всю ответственность на себя. Спи здесь. — Это может плохо закончиться, и ты это знаешь, — пытается достучаться до него Тэхён, наконец, встречаясь взглядами. — Это ты мой босс, а не наоборот. Мне не комфортно тебя ограничивать. Спи здесь, — Чон снова сосредотачивает своё внимание на экране ноутбука, оставляя за собой последнее слово.       Но, как Чон и сказал, главный тут Тэхён, хоть и уступает что-то многовато в последнее время. Однако в их ситуации слишком много риска не сдержаться, и он не хочет, чтобы Чон заебался с ним настолько, что свалит в туман при первой же возможности. — Я подожду, пока ты уснёшь, а после приду, — Ким бросает подушку и одеяло обратно и выходит из комнаты, прекрасно слыша резкий вдох, после которого ему хотели что-то сообщить, но вслед кричать не стали.       Он возвращается около двенадцати. Чон мирно сопит, лёжа на животе. Тэхён ложится на своё место, долго ворочается и не может уснуть. Косит взгляд на кровать, видит чуть свисающую оголённую руку и закусывает губу. Он прекрасно помнит, как вздулись вены на этом предплечье, как напряглись бицепсы, плечи и шея, пока Джей над ним нависал и выглядел так сексуально в тот момент, а когда бросил взгляд на губы, то Тэхён готов был прямо на тех матах сдохнуть. И сейчас он проклинает свою фантазию, потому что эти мысли делают только хуже. «Нельзя!» — вопит совесть. «Хочу!» — твердят тело и мозг. — Чонгук? — шёпотом, чтобы не проснулся, если спит, и отреагировал, если нет.       Молчит.       «Блядь, лучше бы не спал» — кожа покрывается мурашками, а губы скоро будут в кровь искусаны в нерешительности. Ким возится долгих десять минут, борясь со своими демонами, и что-то ему подсказывает, что если он не угомонит свою жопу, то Чон может проснуться из-за, вероятно, чуткого сна. Он поднимается с футона, осторожно отодвигает край одеяла, чтобы залезть под тёплый бочок, правда, далеко не за тем, чтобы согреться. Ложится и замирает с долбящим в ушах пульсом, бросая взгляд на чоново лицо. Спит. Тэхён снова жутко колеблется, но, в конце концов, отодвигает одеяло так аккуратно, как никогда до, чтобы не дай боже ветерок разбудил предмет его исследования.       Просто ему это очень нужно прямо сейчас. Недотрах? Отсутствие самодисциплины? Ничего из этого, но и объяснения такого желания этого человека у него нет. Он просто хочет и тянется всем телом. Больше такой возможности может и не быть: Чону ничего не мешает обрубить все поползновения в свою сторону по личным причинам, и он имеет на это полное право.       Кто не рискует — тот не пьёт шампанское, да?       Тэхён задерживает дыхание и плавно проводит по голой коже спины — Чонгуку в этом доме жарко спать в футболке — та ровная, гладкая, без татуировок и родинок. «Постарались спец.службы?». Ведёт ладонью, чуть ощутимее надавливая и закусывая губу в попытке не перегнуть палку и сдержаться. Опираясь на левый локоть, он осторожно закидывает ногу на бок, чтобы подобраться ещё чуть ближе, плотнее, кожа к коже, чтобы можно было коснуться губами… Так нельзя делать со спящими людьми, но Тэхён мысленно оправдывает себя: находясь с ним в одной комнате невозможно думать о чём-то другом. Его снова пробирает на дрожь, когда чувствует те же участки кожи уже не ладонями, а губами.       Хочется безудержно простонать, но он сдерживает себя как может, потому как всё ещё (вроде бы) помнит о том, что нельзя, чтобы его запалили, и выходит лишь жалкий сдавленный хрип. Он глубоко выдыхает, утыкаясь лбом в лопатки, и считает про себя до десяти, поджимая пальцы на ногах, всё так же не имея сил оторваться от него.       Как справиться с этим невозможным желанием? Как заставить себя перетерпеть? Как остановиться?       Лёгкий поцелуй в один из позвонков, кончиком носа скользит по коже, выискивая нотки естественного аромата Чонгука, а пальцы спускаются по чужой спине ниже, подцепляют резинку штанов, норовя пробраться под бельё. Тэхён возбуждён. Очень-очень сильно. И его возбуждение упирается в чужое бедро, но он пока что в силах себя сдержать от характерных действий кобеля с человеческой ногой.       Внезапно его ладони накрывают чужие, останавливая.       Ким мгновенно вскидывает взгляд на Чона. Тот смотрит прямо на него так…остро. И непонятно. Мысли в голове, словно стайка мотыльков, судорожно бьющихся об одну и ту же яркую лампочку. «Какие эмоции он испытывает? Испуг? Злость? Взволнованность? Скинет с дивана? Промолчит? Предъявит за сексуальное домогательство? Скажет об уходе с должности? Останется и будет дальше терпеть? Что? Что?!».       С Тэхёном всё понятно: вот дышит часто (мокрая от его слюней спина особенно чувствительна к ветерку), вот видны его покрасневшие щёки из-за включенного ночника, вот крепкий член упирается в бедро, — возбуждён, не иначе. Как эмоционально, так и физически. И Чон это видит, слышит, чувствует. Это происшествие не скрыть никак и никакие оправдания не помогут забыть, а стереть из памяти это ДТП невозможно. Вопрос: размажется ли череп Тэхёна о лобовое стекло насмерть или он отделается лишь синяками и переломами? — Я тебя не ударю, — кожей чувствуя, как Ким затаился мышкой перед змеёй. — Просто медленно слезь с меня и ляг на футон. Я сделаю вид, что ничего не было.       Чон не дурак. Он всё замечал до, немногим после и замечает сейчас. Но он так и не озвучивал, что думает по этому поводу. Он просил соблюдать его личное пространство, рамки дозволенного в отношениях руководитель-подчинённый, но когда Ким всё же их грязно нарушил, то ни слова не сказал против. Не было «Фу!», «Что вы себе позволяете?», «Уберите руки» и подобного. Да, он обычно сдавливал шею — и вроде бы понятней некуда, что он думает по этому поводу, но не всё так просто. Стоит заметить, что Джей душил, чтобы остудить пыл, успокоить, но при этом он не говорил своего мнения по поводу нездоровых желаний к своей тушке со стороны босса. Он молчал до, молчал во время всех сексуальных экзекуций, и после них тоже. Словно бы так и должно быть, словно это абсолютно нормальное поведение человека, словно какой-то пустяк и его скучная обыденность. — В спортзале тоже не было? Я видел, как ты посмотрел на мои губы, — допытывает Тэхён. — И? Это не означает, что я хочу тебя трахнуть. — Возможно, трахать и не хочешь, но, по меньшей мере, это означает симпатию или влечение. Что ты почувствовал в тот момент, Чонгук?       Пока Чон немного подвисает, Тэхён рывком приспускает треники с его задницы. Среагировав, Джей переворачивается на спину, чтобы иметь возможность дать отпор резче. — Мы можем помочь друг другу, — Ким мигом седлает стальные бёдра и сдёргивает трусы со штанами спереди, отмечая взглядом выглядывающую из-под резинки трусов головку полувставшего члена. В собственном паху тяжелеет, от факта того, что Чон слегка завёлся от махинаций с его спиной. — Господин Ким, — Чон продолжить не позволяет, перехватывая запястья и поднимая строгий взгляд. Если он думал напугать этим, то у него не получилось. Лишь возбудил ещё больше и понял это по тому, как опасно блеснули глаза напротив. — Рот что у девушки, что у парня одинаковый, — Тэхён сопротивляется, дёргает руками в попытке вырвать их из цепкого захвата и продолжает пожирать глазами. — Ким Тэхён, — настойчивый тон не помогает, но Чон не сдаётся. — Ты хочешь этого сейчас, просто ссышь себе признаться, а у меня уже давно на тебя стоит, почему «нет»? — глаза блестящие, сверкают, бегают по серьёзному лицу напротив, отслеживая реакцию и пытаясь понять, о чём думает Джей. — Тэхён... — Так печёшься о том, лишь бы тебя не трахнул парень? — срывается в попытках узнать ответы на волнующие вопросы, прекрасно понимая, что силы для физического сопротивления скоро будут на нуле, и его просто выпнут под зад из комнаты, как нашкодившего кошака.       Чон буквально видит в его глазах бегущую строку: «если тебе так будет проще сделать это, то я попросту прикажу тебе, чтобы совесть меньше мучила», и почему-то не может ответить на заданный вопрос. — Тэ, — слегка ослабляет запястья, вдруг осознав, что чересчур сильно их сдавил. Он не хочет причинять Тэхёну боли, но и как остановить того не знает. — Заглохни. Блядь, просто заглохни, — он вцепляется ногтями в удерживающие его кисти, отчего хватка резко ослабевает и слышится болезненное шипение. Он горячо выдыхает в чужие губы, обнимает руками за шею и после присасывается к ней, чтобы скрыть лицо, неминуемо покрасневшее от последнего обращения к нему. — Не сопротивляйся мне, пожалуйста. Позволь.       На Чона эти просьбы вряд ли подействуют, и Тэхён знает, что такому кабану как Джей, скинуть его с себя много времени и сил не займет. Что нужно сказать? Что сделать, чтоб он не ушёл? Но при этом он не хочет бросаться в ноги и молить остаться, как жёнушка патриархального уклада семьи, просящая не оставлять её одну в пользу любовницы. — Я не могу. — Да всё ты можешь! Хватит ломаться! Ты, блядь, взрослый мужик со своими потребностями, а если бы был ярым гомофобом, то не позволил бы мне даже задеть себя!       Всё. Он не может больше терпеть отказы, неаргументированное «нет» в свою сторону. Вот, похуй. Просто похуй. — Ким Тэх..! — Чон резко вдыхает большую порцию воздуха, ощущая мертвую хватку на собственном члене. — Не сопротивляйся. Это приказ, — шепчет Тэхён в губы, а после с необычайной жадностью вгрызается в них, интенсивно работая рукой внизу, а второй притягивая Чона за затылок.       «Какой же ты охуенный» — и Ким откровенно стонет от ощущения горячего и крупного члена в своей руке и того, как сильно тянет в собственном паху. Его за всю жизнь так ни разу не крыло, и плевать, что на поцелуй не отвечают. Он всё равно возьмёт, что ему нужно. — Сексуальное домогательство, — выговаривает Чон, пока Тэхён ликует, не чувствуя ярого сопротивления со второй стороны. Чонгук всё же не металлическая мусорка, он живой и тоже хочет ласки. — Статья 298, если что. — Нашёл чем угрожать, — не отказывается и от саркастического примечания, на пару секунд отстранившись от желанных губ. — Меня по ней закрыть должны были уже лет так восемь назад… Хватит ломаться, Чон, — Ким сползает телом ниже, хватая губами кожу шеи и сползая всё ниже и ниже. — Просто закрой глаза, — ставя засос на кубике пресса. — Если тебе станет легче, можешь представить, что тебе отсасывает шатенка с каре, я разрешаю. — Ммм… — сдавленное, рычащее, «мужицкое» выдыхается в потолок, и не надо большего. Тэхён уже готов спустить себе в трусы.       Он берёт на половину, помогая себе рукой, резво двигает головой в быстром темпе и скользит языком, не позволяя Чону прийти в себя и передумать. Его член это просто совершенство: средний и умеренно толстый, на лобке лёгкое раздражение от бритвы, которое чувствуется языком. Сосать в такой опрятной зоне — сплошное удовольствие. Тэхён вытягивает одну руку и медленно водит по груди, задевая соски и очерчивая пресс. Чон тяжело дышит, откидывает голову на подушки, периодически чуть резче вскидывает бёдра и сжимает одеяло, словно опасается дотронуться до второго человека в этой комнате. — Стой, — осторожно с намёком дёргает за волосы вверх, чтобы Тэхён отстранился, но тот лишь поднимает вопросительный взгляд, совершенно не понимая, насколько трахабельно выглядит.       Ким громко чпокает головкой, медленно проводя ею по своим покрасневшим и влажным губам. Чонгуку не привычно видеть настолько раскрепощённого в постельных делах партнёра. Обычно девушки, которые отваживались на минет, стеснялись устанавливать прямой контакт взглядов и так пошло дразнить, а этот ещё и добивает своим предложением: — Я возьму полностью. Трахай так, как тебе хочется. Я выдержу.       Тэхён действительно насаживается горлом полностью, утыкаясь носом в лобок, а Чонгук улетает в какое-то непонятное место, мысленно воздвигая Кима в ранг божественного. Как горло человека вообще способно на такое? По его бедру ощутимо шлёпают ладонью, прося двигаться. Чон немного раздвигает свои колени и упирается стопами в матрас. Ким уже приготовился к жёсткой ебле своего горла, запустив руку в трусы, как снова поднимает взгляд и видит обеспокоенно закушенную губу.       «Блядство, он меня с ума решил свести?» — Точно нормально? — уточняет на всякий случай Чон, не веря в такие способности чужой гортани. Он чуть больше среднего куском мяса уже давится, а тут целый член. Так могут профессиональные порноактёры, но мало кто из простых смертных. По крайней мере, он ещё не встречал.       Тэхён не выдерживает такое обеспокоенно-возбуждённое выражение лица и отстраняется, тяжело дыша и прикрывая ладонью свою смущённую улыбку. Чонгук — первый, кто побеспокоился о его самочувствии во время глубокого минета. Обычно, если он предлагал выебать себя в горло, то его сразу трахали, не уточняя и не спрашивая пожеланий. Забота со стороны Джея трогает его сердце — сам того не осознавая, он привязывает к себе крепче.       Ким поднимается по кровати и приближается к чужому лицу с блестящим взглядом и предъэякулятом на неестественно покрасневших губах, и спрашивает: — Поцелуешь? — очень рискованно, на самом-то деле, ведь Чон может запросто разбить настолько открытого сейчас его одной лишь колкой фразой или отвращением на лице.       Щекочет ресницами чужие щёки и едва соприкасается с губами, выжидая, когда Чон первый подастся вперёд, и дожидается: через пару секунд следует глубокий вдох, Чонгук сглатывает лишнее количество слюны, облизывает свои губы, прикрывает глаза и на моменте мощного выдоха врывается своим языком в чужой рот, отчего Тэхён несдержанно стонет и жмётся телом ближе. Джей ласкает его язык со всех сторон и напоследок всасывает в свой рот, скользя пару раз вверх и вниз. — Теперь я заслужил? — интересуется он, громко разорвав поцелуй. Ким поднимает на него взгляд, загнанно дыша, и видит, что Чонгук такой же распалённый и возбуждённый, как и он сам. Не играет, а действительно хочет. «Просто минета или «именно от меня?» — тема уже другая, и Тэхён пока не хочет об этом думать.       Вместо ответа на поставленный вопрос он спускается поцелуями вниз, ощущая, насколько тело стало горячим и насколько грудная клетка часто вздымается, улавливает короткое сокращение мышц пресса и ставит засос на лобке, прежде чем снова взять член полностью. Глубоко вдыхает и прикрывает глаза, когда Чон рвано выдыхает и фиксирует его голову руками, начиная осторожно толкаться. Ким жахает его по ляжке и недовольно мычит, чувствуя, что тот сдерживается. — Блядь, — Чонгук закидывает голову назад, закрывает глаза, морщась в удовольствии, и всё-таки начинает трахать жёстче.       Тэхён коротко постанывает и гладит его по бедру, поощряя к действиям, а второй рукой начинает быстро себе надрачивать в темп резвым толчкам. Чонгук шипит, кусает собственные губы, пытаясь сдержаться, царапает тэхёновы шею и плечи. Ким готов кончить лишь от того, как тот хмурится в удовольствии и часто дышит через рот, вбиваясь в его горло с особым остервенением. По его потрясающим стонам, напряжённому прессу и силе удерживания головы, Ким понимает, что надолго Джея не хватит, и это даже тешит его самолюбие.       Чонгук оказывается терпким на вкус. Слегка горьким, хотя не курит, но это, наверное, из-за кофе. Ким давит рвотный рефлекс, плавно слезая горлом с сокращающегося члена, сглатывает, что осталось во рту, и тоже кончает, утыкаясь носом в чужой пах с коротким стоном.       Жарко. Липко. Пахнет сексом. Перед ним лежит голый и разомлевший Чонгук, а звук его учащённого дыхания прерывает тишину.       Ну и как тебе шампанское, Тэхён?