Солнечное восхождение

Кантерлотский замок       Луна сладко спала на кровати своей сестры, пока сама не проснулась от пения птиц. За столько времени на спутнике планеты принцесса ночи отвыкла от любых звуков кроме своего голоса, и потому сейчас наслаждалась переливами восхитительной песни, исходящих от приоткрытого окна в сад, закутавшись в одеяло своей сестры ещё больше и оставив снаружи лишь половину своей мордочки, повернув ушки к источнику прекрасной природной мелодии. «Флаттершай устроила хор из птиц на вчерашний праздник… А я его испортила» — прокрались в голову Луны виноватые мысли, отчего уши её поникли, а сама она стала грустить, вспоминая, сколько же планов поломала своим появлением. — Ну, сейчас у меня хотя бы есть сестра и новые друзья, которые всегда поддержат, — робко улыбнулась почти чёрная кобылица, вспомнив, как была рада Селестия, да и новые Хранители Элементов не скрывали радостного удивления от преображения Найтмер Мун в принцессу Луну. Сладко потянувшись всеми конечностями и расправив крылья, владычица снов зевнула и стала собираться на своё первое за тысячу лет опускание луны. «Это так волнительно, всё же я уже почти забыла эти чувства единения со своим источником силы» — думала принцесса, прихорашиваясь и осматривая комнату. — Сестра в своём репертуаре — за тысячу лет её вкусы относительно роскоши совершенно не изменились, — бормотала расчёсывающаяся пони, после чего обратила внимание на кровать и, особенно, вырезанные на двух столбиках фигурки. Глаза её расширились и наполнились слезами счастья: — Она не убрала её несмотря на то, что я сделала… Лучшая сестра на свете! — улыбалась и плакала аликорн, восхищаясь всепрощением Селестии, после чего поцокала на балкон, где уже развевалась грива принцессы дня. Встав рядом с ней и обнявшись за шеи, они любовались звёздным небом и луной, уже без изображения аликорна на последней. Наконец, обе почувствовали, что уже пора, и два рога в унисон засветились золотистым и синеватым свечением, и луна, скрываясь за горами на западе, уступила место розовому сиянию из-за восточных вершин, а чуть позже показалось и само светило. Развеяв свою особую магию, аликорны устроились на подушках, а Луна положила голову на плечо сестры, наслаждаясь этими мгновениями. — Тия… Спасибо тебе, — тихо поблагодарила тёмная пони светлую. — М-м? За что, Лу? За то, что я изгнала тебя на луну? — грустно покачала головой Селестия. — За то, что даёшь шанс даже возможному чудовищу, за то, что даришь любовь той, кто этого не заслуживает, за то, что даёшь исправиться, за то, что даёшь мне вновь чувствовать себя счастливой! — с каждой быстрой фразой принцесса ночи всё сильнее сжимала объятья, а вместе с последним выкриком она подняла глаза на удивлённую таким напором и некоторыми фразами Селестию, чем поразила ту ещё больше — огромная благодарность плескалась в этих глазах, а также надежда и немного вины. Принцесса дня поняла, о чём её сестра думает, и, потеревшись щекой по шее последней, протянула: — Глупы-ышка… Я никогда тебя не брошу больше, не надо вспоминать о прошлом — живи настоящим, и всё наладится. Если ты будешь веселиться вместе с нашим народом и если вспомнить, что ты ранее оберегала сны пони, то тебе и есть чем заняться, и ты будешь не одинока. Я всё-таки не всегда смогу тебе помогать, но по крайней мере каждый восход и закат мы сможем встречаться и делиться впечатлениями. Кстати, — встрепенулась правительница Эквестрии, — я подготовила уже пару указов, чтобы мы снова правили вместе как диархи, а ты получила свою Ночную Гвардию. Я хочу, чтобы ты просмотрела и одобрила первое постановление, а на втором подписи мы поставим уже вместе. — Спасибо, — со слезами и ещё не веря в это, пролепетала Луна, после чего снова крепко сжала свои копыта вокруг сестры, — спасибо-спасибо-СПАСИБО! Тия, спасибо тебе ещё раз, но я не хочу обмануть твоё доверие и потому желаю сначала освежить воспоминания о своих обязанностях, покопаться в снах пони, разобраться в себе, узнать, как изменилась Эквестрия за эту тысячу лет. — Я не тороплю тебя, моя дорогая Лулу. Отдыхай, набирайся сил, посмотри сны пони… Ох! — внезапно вспомнила о письме людей принцесса дня. — Что такое, сестра? — обеспокоенно оторвала голову от нежной шёрстки повелительница мира снов. — Я вспомнила об одном странном письме, пришедшем мне вчера уже после моего исчезновения, и когда читала его, вспомнила, что видела гигантскую облачную зону примерно в сотне-полутора километров на восток от Лас-Пегасуса. К нам пришла радиограмма от существ, называющих себя «люди», они просят о помощи, но указывают, что нужно обязательно искать определённых людей с флагом их страны, так как остальные могут быть агрессивными. Ты не могла бы отвлечься и увидеть их сны? Адрес, откуда пришло это сообщение, указан как «Метрополитен, ВДНХ». Не знаю, что это значит, но с помощью этого ты сможешь найти мысли живущих там. Ищи самого главного и пробуй связаться с ним во сне. Извини, конечно, что мне приходится… — Да какие вопросы? Я с радостью помогу тебе помочь другим, как ты помогла мне, — мягко улыбнулась Луна. — Мне всё ещё неловко, но спасибо, — тоже улыбнулась Селестия, — я ценю твою инициативу. А теперь иди, подумай, что ты будешь делать дальше, распорядись подготовить свою комнату к твоему переезду. — Конечно, сестра! А насчёт комнаты — нельзя ли… — замялась она, — устроить её поближе к тебе? Я всё ещё чувствую себя неловко в этом дворце. — Ах, Луна, давай я тебе отдам Астрономическую башню? Мы сможем летать друг к другу, а ещё там есть телескоп, с помощью которого ты сможешь любоваться своим небом и делать его ещё лучше. — Это лучший подарок, о котором я могла мечтать! Ти, ты лучшая! — снова заключила сестру в объятия тёмная аликорн. — Я всего лишь хочу быть хорошей сестрой, — после этих слов близкие друг другу пони тихо рассмеялись и наконец поднялись с подушек, направившись в кабинет солнечной принцессы — заверить бумаги. Луна, конечно же, согласилась с ними, и поставила свою подпись на документе о создании Ночной Гвардии, и чуть позже, тепло попрощавшись с Селестией, полетела к своему новому жилищу — вершине Астрономической башни.       Там принцесса Луна, поймав служанку, приказала привести к ней заведующего всем этим шпилем, чтобы объяснить свои предпочтения и распорядок дня. — Сие не есть правильно, когда принцесса ночи спит во время самой ночи, зато днём — то, что нужно. Потому для службы Нам следует набирать фестралов, ибо лишь они могут следовать Нашему распорядку дня, не возмущаясь и работая аки дневные пони — продолжала наставления Луна. — Я вас понял, ваше величество. Ещё что-то? — записав слова принцессы, спросил управляющий. — Да. Скоро сюда прибудет вновь образованная Ночная Гвардия, и Мы желаем, чтобы они были размещены согласно существующим нормам. Мы будем следить за сим действом и спросим, как фестралам было без Нас. — Ох, ваше величество. Это грустная история… — начал было пони. — ЧТО?! КАКАЯ ЕЩЁ ГРУСТНАЯ ИСТОРИЯ?! МЫ ЖЕЛАЕМ ЗНАТЬ ВСЁ НЕМЕДЛЕННО! — оглушила Кантерлотским гласом всех в округе древний аликорн. — Кхм, конечно. Итак, начну с того, что во время восстания Найтмер Мун фестралы, или же бэтпони, поддержали её. Они были самыми преданными её последователями и за это их возненавидели дневные пони. Начались погромы, бедных «мышей» насильно изгнали в горы и глушь, их не принимали на работу, а если принимали — то с заметно меньшей платой за труд. Их оскорбляли, унижали, не давали дружить детям фестралов с детьми других пони, называли неполноценными… — услышав страшную правду, принцесса на секунду вся покраснела от гнева, но потом её глаза заслезились. — Но… Как… Почему… Почему они так делали? — с мольбой в голосе промямлила Луна. — Они всё ещё продолжают это делать, — глаза принцессы ночи расширились от удивления, — но все случаи дискриминации обычно не выходят за пределы поселений, оставляя в неведении чиновников выше рангом.       Тёмная аликорн стояла с раскрытым ртом, с опущенными ушками, дрожа от всей гаммы чувств, что обуревала её. Она оглянулась на присутствовавших при разговоре пони, одними глазами прося сказать, что это просто неудачная шутка. Но все лишь качали головами с мрачным выражением мордочек. — Тия… Почему ты не рассказала мне… — потерянно и очень тихо прошептала Луна, после чего ожесточила лицо и начала отдавать приказания об обустройстве, внутри себя плача от бессилия. — Это сюда, — занесли внутрь кровать, — Здесь больше чёрного, — пометили на плане цвет, — Тут — синего аки Наша шерсть цвета ткани добавить, — скептически посмотрев на двуцветную окраску аликорна, дизайнер хмыкнула и записала «тёмный синий и синий, ткань», — сюда, сюда, и туда тоже — изображения моей кьютимарки, усечённой луны. — Ваше величество, может, вы передохнёте? Вы уже полдня на ногах, детально расписывая каждый коридор в башне и каждую комнату в ваших покоях, — спустя 7 часов сказали ей. — Верно, Наш помощник. Нам стоит заняться чем-то более важным, нежели проект развешивания картин и расстановки статуй, — задумчиво глянув на стену, согласилась принцесса ночи, — Но не надейтесь, что Мы примем недостаточно проработанный план — сия башня должна быть выполнена в ночном стиле и быть достаточно богато обставлена, чтобы быть достойной принцессы. Мы надеемся на ваше благоразумие. — Конечно, ваше величество. Но я всё же настаиваю — идите отдохните, — целеустремлённо попросила пони-дизайнер. — Да… Да, Мы пойдём почивать, — немного понурив голову и с погрустневшим взглядом аликорн направилась к своей сестре, устало переставляя ноги. Она думала: «Даже здесь меня прогоняют… Я что, бесполезна? Ни на что ни годна, кроме дурацких снов…» В таком виде она добралась до выхода из башни и, вздохнув, взлетела на самый верхний балкон башни Селестии. Там, распластавшись на подушках и используя одну из них в качестве промокашки, Луна рыдала. Искренне, истово, но почти бесшумно. Лишь через 20 минут слёзы кончились, хотя иногда остаточные всхлипы заставляли тело принцессы вздрагивать. Она всё глубже погружалась в самоуничижение, кляла себя за всё подряд, и так почти до 7 часов вечера. Когда Селестия зашла на площадку, чтобы опускать солнце, она сразу же, как только увидела состояние сестры, бросилась узнавать, что случилось. — Лулу, милая моя, что с тобой? Тебя обидели? — Это я всех оби-и-идела! Я винова-а-ата! — снова начала реветь тёмная кобыла. — Что ты такое говоришь? Конечно, нет! С чего ты это взяла? — Из-за меня они страдают! Они пошли за мной тогда, и их обижа-а-ают! — Про кого ты говоришь? — искренне спросила принцесса дня. — Ты пра-а-авда не знаешь? — подняла на свою сестру заплаканные и покрасневшие глаза Луна. — А что я должна знать? — уже недоуменно вопрошала та. — Фестралы… Их обижа-а-ают из-за меня-я-я! Я в этом винова-а-ата! Я… — Хватит! Прекрати! Успокойся и расскажи мне то, что сказали тебе, — строго перебила одну принцессу другая. Луна, всё ещё дрожа, пересказала ту информацию, что узнала в своей башне. С каждым новым предложением Селестия всё больше мрачнела, а в её глазах зажёгся нездоровый огонёк. — Если мне не смогут объяснить всё это, я подумаю над возвращением заключения в тюрьму для этих негодяев, — чуть не прошипела принцесса дня с начавшей светиться гривой. — Тия, нет! Они не ведали, что сие запретно! Не наказывай их так жестоко! — горящие глаза Селестии встретились с испугом во взгляде ночной принцессы, после чего огонёк стал угасать, повелительница солнца закрыла глаза, тряхнула головой и когда снова открыла глаза, в них читалась лишь усталость, а не жажда мести. — Ты права, сестра. Я слишком… Увлеклась. Но твой рассказ… Если то, что говорил тот пони — правда, нужно немедленно решать вопрос. Ну, как, немедленно — всё это займёт несколько лет, но я обещаю, что после реформ фестралы будут действительно равноправными членами общества Эквестрии. — Ты это действительно сделаешь? — несмело спросила Луна. — Конечно. Мы сделаем это вместе, сестра, — после этих слов сёстры снова обнялись, и начали колдовство — их рога так же, как и утром, засветились, солнце стало клониться к западу, приближаясь к кромке гор, пока на востоке робко появилась луна, еле видимая глазом. Но постепенно свет стал угасать, сменяясь розовым и, наконец, бледным свечением всегда полной луны. Принцесса ночи, улыбаясь, стала показывать другому диарху различные созвездия, туманности, да и просто красивые звёзды, рассказывая, как она их создавала и какие особенности заложила. Селестия же радовалась за свою сестру, что та отошла от недавних переживаний и рассказывает о своём главном деле. Заметив пустоту около самой луны, Луна указала на неё, после чего сказала «смотри», и рог аликорна зажёгся. На небе стали появляться новые звёзды, причудливо складывавшиеся в странные фигуры, закручивались малые туманности, пока повелительница ночного неба не закончила. Приглядевшись, дневная принцесса ахнула — на небе были изображены они обе анфас, скрестившие рога в жесте дружелюбия. Обернувшись, Селестия обняла свою сестру, прошептав: — Спасибо! — Я знала, что тебе понравится. Но тебе уже пора спать, ты же управляешь Эквестрией, а не я. Я же продолжу своё дежурство у себя. До завтра! — До завтра, Луна! А-ах, я и не думала, что так устала… — последнее предложение белоснежная аликорн уже пробормотала, борясь с зевотой. Луна же, в последний раз взглянув на сестру, взмахнула крыльями и оторвалась от поверхности балкона, направившись к телескопу. Ей было жаль, что сегодня ей нельзя им пользоваться — у неё есть миссия поважнее. Потому, удобно устроившись на собственных, тёмных подушках, под родной луной, принцесса ночи отправилась в мир снов, одновременно вспоминая, как же это делается.       Чем дальше она погружалась в нематериальные планы, тем зыбче становились ощущения вокруг оставшегося тела, пока она не стала чувствовать лишь двери в сны пони и других существ, населяющих Эквестрию. Почувствовав чужеродность, Луна направилась в сторону, где это ощущение усиливалось. Подойдя к заляпанной чем-то коричневым железной двери с надписью «Плотно закрывайте дверь», с вентилем вместо ручки, принцесса ощутила, что этот сон поможет прояснить множество вопросов. Она вошла в дверь и очутилась в узких длинных туннелях, явно прорытых под землёй, с трубами, гигантскими проводами и с кое-где не работающими лампами, сверкающими оранжевым светом, на сводах потолка. На полу же она заметила рельсы и шпалы. «То есть, это Метро — это система для подземного перемещения поездов? Но… зачем? Как? И, главное, кто это сделал?» — задумалась владычица снов, спрятавшись в тенях сразу, как только увидела приближающийся с одной из сторон прохода свет. Оттуда вышло странное двуногое существо с разноцветной, в основном зелёной или коричневой, шкурой, с тёмными волосами и светлым пятном, оказавшимся мордой. Заметив на плече у создания металлическую трубу, Луна принюхалась, и смогла уловить запах огня и гари. Сам же «людь» (как догадалась она, вспомнив письмо, пришедшее сестре) шёл расслабленно, крутя колёсико маленькой штуки, из-за чего оттуда вырывался огонь, от которого и шёл свет, напугавший её. Разглядывая похожее по описанию на нужное существо, Луна всё же поняла, что ошиблась — вся шкура людя была светлой, просто он носит одежду. Оглядевшись и вокруг, она заметила огромный объём грязи, пыли и просто обломков, от которых эта одежда может защищать, и, не удержавшись, хмыкнула. Создание, услышав подозрительный звук, повернулось на него, настороженно глядя прямо в глаза пони (пусть и не видя её) и сняло железяку с плеча, после чего нажало какую-то кнопку на голове, и всё поле зрения Луны залил неестественно яркий и белый свет, отчего та ойкнула и упала на круп, не видя ничего и пытаясь прикрыться копытами. Людь, остолбенев, уставился на небольшую лошадку, невесть откуда появившуюся в метро. Однако аликорну повезло — она попала прямо в сон Артёма Чёрного, выбранного переговорщиком.

***

Сон, глазами Артёма

      Шёл я себе по обычному переходу, чиркая зажигалкой, отчего из неё вырывались искры, лениво поглядывал на стены, встречая лишь запертые затворы и немного прохудившиеся трубы, расслабился — а как же, я ведь с целым автоматом, да и рожков у меня много… Как вдруг слышу отчётливый хмык справа от себя. Быстро обернувшись, я настороженно оглядел пространство там, стягивая с плеча автомат. Поводя стволом из стороны в сторону, я почти уверился, что мне показалось, но тут я увидел какой-то отблеск в темноте, такой, какой можно увидеть, встретив кошку в темноте. Я потянулся к налобнику и, постучав по нему, врубил свет — всё равно зарядка с собой, можно и потратить аккумуляторы немного. Луч ворвался в пустоту, раскрашивая её, даруя уверенность и выхватывая некоторые совершенно необычные детали. Я подумал, что мне самому что-то чудится на почве заморочек с подготовкой, протёр глаза, но это не исчезло — я всё так же наблюдал забавную маленькую лошадь с крыльями и длинным рогом во лбу, да ещё и в нагруднике и диадеме. С минуту я простоял в оцепенении, лихорадочно размышляя, может ли быть так, что я во время своего внепланового похода повстречал пони, которые вроде бы на поверхности живут, пока тёмно-синяя лошадка с месяцем на боку моргала, давая глазам привыкнуть. Снова посмотрев на это существо, я понял, что оно явно женского пола — изящная фигура и длинные волосы явно на это указывают. Хотя кто их знает, этих пони. Но я решил первым начать разговор: — Кхм, уважаемая, а кто вы, и что делаете в метро? — в ответ на меня уставились огромными глазами с синей радужкой, занимающими чуть ли не половину изрядно похожей на лицо, но всё же морды. Но через секунду в них промелькнуло что-то властное, и, грациозно встав, одновременно расправляя крылья (делающие вид очень внушительным), крылатый единорог начал говорить: — Мы — принцесса Луна Эквестрийская, повелительница ночного неба, великий сноходец и сестра принцессы Селестии Эквестрийской, управляющей солнцем, и Мы находимся в твоём сне, чтобы прояснить то письмо, которые вы послали нам в Кантерлот, — я стоял неподвижно, раскрыв рот от удивления. «Невообразимо ёмко и чётко всё сказано. Но почему она говорит о себе во множественном числе? И о каком-таком моём сне идёт речь» — подумал я. — Я же — Артём Чёрный, полномочный представитель свободной станции ВДНХ для контактов с иными цивилизациями. Если можно, принцесса Луна, давайте опустим официоз и начнём беседу. Для начала проясните — о каком таком сне вы говорите? Я чувствую себя здесь совершенно обычно. — Хм, а ты смел, Артём Чёрный. Но мне нравится. Насчёт сна — это действительно твой сон, который ты сможешь менять как захочешь, осознав, что это действительно он. Если всё равно не веришь — то можешь ущипнуть себя. Больно не будет, — доверительным тоном дала совет кобылица. С неприязнью глянув на уверенную пони, я сделал, как она хотела. С удивлением действительно не ощутив боли, я мигом вообразил себе Ботанический Сад до войны и захотел, чтобы мы оказались там. Судя по удивлению, проступившем на морде лошадки, она явно не ожидала такого, и теперь озиралась по сторонам. — Не часто встретишь того, кто так быстро учится взаимодействовать со снами. — Да у нас тут какой только дряни нет, и всех нужно либо убить, либо бежать от них сломя голову, — в ответ на это утверждение Луна лишь покачала головой, как мне показалось, в осуждающем жесте. Я сразу же защитился: — Если не убьёшь, умрёшь сам. И ладно страшилки внутри Метро — на поверхности такая жуть была в промежутке от 10 до 5 лет назад… — Да уж. Как хорошо, что вас выдернуло из своего мира в наш. У нас тут почти нет чудовищ, способных убить понибудь. По правде говоря… — начала было эта крылатая, но остановилась. Через минуту она наконец различила мой вопрос: — О чём вы хотите рассказать? — внезапно, она понурила свою голову и опустила уши. Очень мило выглядит. Но она продолжила: — …По правде говоря, я сама была чудовищем всего лишь позавчера. И была им на протяжении тысячи лет, — я чуть не проглотил свой язык и закашлялся. — Тысячи лет?! Вы что, бессмертны?! — решил я сказать, подпустив сарказма в голос. Луна же лишь фыркнула и ответила: — Ну, да. Вообще, я старше, но именно столько времени я была в изгнании на своём источнике силы, будучи неспособной взять ни капельки энергии кроме той, что была необходима для поддержания меня живой, — видимо, ей было больно вспоминать о тех временах — по её щеке стекла одинокая слеза. Я решил тактично перевести тему: — Э, простите, принцесса Луна, но что именно вы хотели узнать? Вы же здесь за этим, а сон, думаю, не вечно будет длиться. Я попробую ответить на все вопросы, — на что она встрепенулась и улыбнулась. — Да, я несколько увлеклась описанием самой себя. Итак, мой первый вопрос — почему в письме было сказано не контактировать ни с кем кроме тех, кто будут с синими повязками на голове и бело-сине-красным флагом? — К сожалению, единая система управления Метрополитеном распалась всего спустя пару месяцев после Последней Войны. Каждая станция попыталась стать самостоятельной, и так лет 5, пока не появились некие лидеры — Ганза и красные. Они долго воевали между собой, но в конце концов пришли к соглашению. Сейчас же в Метро около 20 независимых станций, ещё до 25 поделено между нашими микро-государствами, бездна заброшенных, закрытых или так называемых проклятых, а ещё ходят слухи о ещё более глубокой системе тоннелей, которая секретная, была создана для укрывания элиты страны. Правда, насколько я знаю, никто из них не уцелел, и Метро-2 либо закрыто, либо вообще не существует. А лента и флаг — чтобы точно нас увидеть, ибо снаружи всегда тусклые цвета, а ярко-синие повязки и бело-сине-красное полотнище привлекут много внимания. Насчёт агрессивности — коммунисты могут попытаться силой навязать вам свою идеологию всеобщего равенства, нацисты из Рейха пристрелят как «мутантов» — они даже людей немного другой национальности расстреливают, а ганзейцы захотят поиметь прибыли и всю поступающую помощь будут распределять прежде всего внутри своего Кольца, а другим оставят крошки и поставят цены за неё. — Очень… жестокие… нравы… у вас… тут, — очень медленно проговорила Луна, вспомнив о чём-то неприятном, на глазах помрачнев, — Но у нас есть похожие проблемы. Если ваша, как вы говорите, «станция», сможет доказать, что человечество имеет право на дружбу с нами — добро пожаловать в Эквестрию. Не сможете — сгинете тут, ибо до Лас-Пегасуса около 120 километров по прямой по бурному океану, а корабли вы явно не сможете построить. — Будьте уверены — мы сумеем подружиться. Правда, кроме людей есть ещё кое-кто агрессивный… Чёрные. Громадные твари с чёрной же лоснящейся кожей и длинными когтями. Они сводят с ума при долгих контактах, хотя никогда ещё не убивали сами, лишь пугают, бегая около блокпостов. — Учту. А теперь извольте спать — вам ещё рассказывать своим главным об этом всё, а мне — принцессе Селестии. Но если вы будете спать в следующую ночь, я постараюсь снова навестить вас, Артём Чёрный. Все ваши сны теперь будут осознанными, радуйтесь, — а после я ощутил, как сначала Луна вышла из моего сна, открыв прореху, а потом я быстро закрыл глаза и уснул, даже не поняв, что произошло.

***

Кантерлотский замок       Очнувшись от транса, Луна заметила, что путешествовала в мире снов всего лишь около двух часов. Удивившись такому обстоятельству, она вспомнила, что человек был весьма тороплив, практически заваливая вопросами, да и сам отвечал быстро. «Видимо, суетливость у них в крови. Но будем надеяться, что это худшая черта людей с ВДНХ» — подумала принцесса ночи, разминая затёкшие конечности у телескопа. Решив глянуть на Понивилль, она установила минимальное увеличение и стала разглядывать дома и улицы городка, пустынные и тихие ночью. Только в одном строении горел свет, это была библиотека, выточенная из целого дуба. Оглядев его целиком, Луна пробормотала: — И кто это только придумал? Он явно был безумно гениален.       Спустя двадцать минут глазеть на пустой город ей надоело, и она, устроившись так, как если бы ложилась спать, снова отправилась в мир снов — теперь уже исправлять кошмары пони и болтать, незаметно влияя на психику собеседника, а не вести политические переговоры с существами совсем другого рода, нежели живущие на Эквусе. Пролежав так до 7 часов утра, иногда отвлекаясь на чтение «Краткой истории Эквестрии», содержавшей так много интересного для отсутствовавшей тысячелетие пони, она направилась к сестре на поднятие солнца. — Ничего, ещё всё наверстаю! — улыбаясь, декларировала Луна свои намерения насчёт книг. Понивилль       С утра пораньше Твайлайт решила помочь Эпплджек с сортировкой пригодных в пищу яблок, пока та будет их собирать. В основном определение годности яблока легко на Спайка, впрочем, он не возражал — это было явно лучше, чем торчать в библиотеке и перебирать книги, тогда как Твайлайт практиковалась в телекинезе, таская яблоки дракончику. — Нет. Нет. И снова нет, — послышались реплики Спайка насчёт последних яблок из разбираемой кучи. — Сердечно благодарна тебе, Твай, за помощь. Могу поспорить на что угодно, к обеду я соберу все эти яблоки в корзины. Если я выиграю, то Большой Маки пройдёт по центральной улице в бабушкином поясе, ха-ха-ха! — веселилась Эпплджек. — Мне совсем не сложно, Эпплджек, но я рада, что мы закончим к обеду, а то от этой работы я уже проголодалась, — и тут явственно послышалось урчание живота единорожки, из-за чего та немного покраснела. — Я знаю, — отреагировал Спайк, на что тут же получил тычок копытом, — Ой. — Спайк, пожалуйста, прекрати, ты сидишь на моей шее с самого утра. — Точно! Вы слишком долго работаете, я пропустил свой обед, — поднял указательный палец вверх дракон. — Я думаю, нам надо перекусить, — кивнув, помощник Твайлайт начал рыться в корзине с яблоками, и, отбросив червивое яблоко, вытащил очень большое и блестящее красное яблоко. Волшебница восхищённо разглядывает его и хочет уже взять магией, как фрукт был безжалостно съеден дракончиком. Она бросила раздражённый взгляд на последнего, на что тот развёл лапами в извиняющемся жесте. Правда, продолжить искать яблоко уже для своей хозяйки он не успел — громко срыгнув зелёным пламенем, он выплюнул письмо от Селестии. — Что же там написано? — «Её королевское величество, принцесса Эквестрии, Селестия, рада сообщить вам о предстоящем бале-галаконцерте в наипрекраснейшем городе Кантерлот. Праздник состоится 21 числа, на-на-на-на, с гордостью вручаю приглашение Твайлайт Спаркл плюс один гость», — быстро пробежался по письму ассистент названной единорожки. — Грандиозный бал-галаконцерт! Ура! — прыгали счастливые пони вокруг Спайка. Впрочем, он снова отрыгнул пламя, на этот раз содержащее два билета. — Вот эти два билета. — Ух ты, здорово. Я никогда не была на балах, а ты, Спайк? — Нет. И я хочу, чтобы всё так и осталось. Я не люблю все эти девчачьи эмоциональные праздники. — Да ладно тебе, Спайк, танцы никому не повредят! — на что тот лишь фыркнул. — Не повредят?! Танцы — это великолепно! Я с удовольствием пойду. Точно! Если бы я собрала эти яблоки, все пони ели бы их до самого вечера. Ты можешь себе представить, какое дело я могла бы организовать в этой яблочной долине? Мы могли бы зарабатывать много денег и тогда мы смогли бы заменить эту крышу. А Большой Маки купил бы себе новый плуг. А Бабуля Смит смогла бы вылечить ноги. Ох, я всё что угодно готова отдать, чтобы попасть на этот праздник, — сначала мечтала Эпплджек, а потом просительно уставилась на Твайлайт. — О, в таком случае, не хотела бы ты… — и тут в них врезается упавшая сверху Рейнбоу, рассыпав яблоки по всей округе. — Вы говорите о грандиозном бале-галаконцерте? Ничего себе! — А мне ты сказала, что слишком занята, чтобы собирать яблоки! Чем ты занималась? Шпионила? — подозрительно спросила фермерша. — Нет. Я решила немного… поспать, — летунья показала на дерево, на котором висели одеяло и подушка, — а потом случайно услышала, что у тебя есть пригласительный. — Да, но… — попыталась возразить чародейка. — Да! Это потрясающе! Вандерболты каждый год выступают на этом празднике, и я смогу их увидеть. Каждый пони будет смотреть на небо, любоваться их выступлением… И в этот момент, в небе появится Рейнбоу, — так же мечтательно, как раньше Эпплджек, тараторила пегаска. — Я смогу покорить всех не хуже Вандерболтов. Я покажу всем на что способна. Я покорю всех зрителей и финал моего выступления будет потрясающим! Все удивятся. Вандерболты будут сами уговаривать присоединиться к ним. Они сочтут за честь выступать вместе со мной. Ты понимаешь меня, Твайлайт? Может быть, это будет мой единственный шанс! Возьми меня с собой! — начала уверенно перечислять «должные» произойти события Рейнбоу, после чего с мольбой во взгляде смотрела на единорожку. — Эй! Подождите-ка минуточку! Я первая попросила билет! — вмешалась раздражённая Эпплджек. — Ну и что? Это не значит, что билет твой! — заносчиво огрызнулась крылатая. — Ах так! Тогда я вызываю тебя на борьбу копытами, победитель получит билет! — сказав это, оранжевая пони быстро нашла пень и потянула радужногривую состязаться. Но Твайлайт быстро это остановила: — Девочки, пригласительные мои и я буду решать, кому они достанутся. Билет должна получить та, у кого более веские на то причины. Согласны? — Я хочу наладить дела на ферме. — А у меня появится шанс поступить в группу Вандерболтов. — Деньги, чтобы помочь Бабуле Смит. — Исполнение мечты. — О, нет. У вас у обеих есть веские причины, — после чего живот Твайлайт снова заурчал, — Послушайте, я проголодалась. Не знаю как вы, но я не могу принимать серьёзные решения на пустой желудок. Я подумаю над этим во время обеда, а потом скажу о своём решении, согласны? — Ладно… — погрустнев, одновременно подтвердили Рейнбоу и Эпплджек. После ухода единорожки и запрыгнувшего ей на спину Спайка они злобно глянули друг на друга.       Проходя по улицам Понивилля, дракон решил спросить: — Итак, кому ты отдашь билет? — Не знаю, Спайк. Но я совсем не могу думать на голодный желудок. Где мы будем есть? Ох! — Ааа! Летучие мыши! Они на мне! Помогите! — бежавшая розовая пони влетела в Твайлайт. Все упали, а пластинки, бывшие в лапах Спайка, упали прямо перед носом у Пинки, — Стойте, это же… билеты на грандиозный бал-галаконцерт! Это самая великолепная, потрясающая, невероятная, сногсшибательная, умопомрачительная, волшебная, прекрасная, изумительная, головокружительная вечеринка во всей Эквестрии! — радостно прыгая, нечленораздельно завопила Пинки Пай, после чего начала петь:

Я увидеть так мечтала грандиозный концерт, Лучше праздничного бала ничего в мире нет! Гип-гип, Ура! Ничего в мире лучше нет Для Пинки!

— Ура, ура! Я должна была попасть туда! Эти потрясающие декорации, яркий свет, игрушки, подушки… и какие угощения! Сахар, сладости, фрукты и конфеты. А ещё я смогу играть в мою самую любимую игру «Приколи пони хвост»!

Я увидеть так мечтала грандиозный концерт Лучше праздничного бала ничего в мире нет Невероятно-чудесно-яркий интересный самый лучший праздник В нашей стране! Уи-и-и!

— Оу, спасибо тебе, Твайли, это самый великолепный подарок в мире! — На самом деле… — попыталась возразить волшебница, но снова потерпела неудачу. На этот раз из-за подошедшей Рарити, увидевшей подбирающего билеты Спайка: — А! Это то, о чём я подумала? — Э-э-э… — Да! Да! Да! Твайлайт берёт меня на грандиозный бал-галаконцерт в Кантерлоте! — поделилась своей радостью Пинки. — Ах! Концерт! Я готовлю выступление для этого события каждый год, но меня ещё ни разу туда не приглашали. О, культурное общество! Всё это по мне, и я думаю, что именно там мне суждено встретить его. — Его! А кого? — сначала обрадовалась, а потом задумалась земная пони. — Его. На концерте я буду танцевать, а все будут думать: «Кто эта загадочная пони?» Они даже не догадаются, что я — самая обычная пони из Понивилля. Ох, если меня пригласят на приём к самой принцессе Селестии, я произведу настоящий фурор, и принцессу настолько впечатлят мои красота и манеры, что она познакомит меня с ним: своим племянником. Он самый красивый, элегантный единорог в Кантерлоте. Наши взгляды встретятся, и сердца растают. Мы будем самой красивой парой. И он сделает мне предложение копыта и сердца, и я конечно скажу «Да». У нас будет королевская свадьба, а я стану принцессой, потому что выйду замуж за принца. Это самая заветная мечта, и она должна сбыться! — рассказывала о своей мечте Рарити, как и все до этого, после чего нахмурилась: — Твайлайт, я не могу поверить, что ты позовёшь Пинки Пай вместо меня. Она просто хочет повеселиться, а я встречу любовь всей моей жизни. Ты не можешь так поступить… Хм! — возмутилась она белому вихрю, пронёсшемуся мимо неё. — Ай! — воскликнул Спайк после того, как кролик Эйнджел выхватил билет и преподнёс его Флаттершай. — О, да, они прекрасны! — уставившись на пригласительные, пропела она. — М-м, послушайте. Я ещё не решила, кому отдать второй пригласительный билет, — протянула лавандовая кобылка. — Не решила?! — ошарашенно смотрят на неё Рарити и Пинки. — Ах, прости меня, Твайлайт. Я хотела бы задать тебе один вопрос, если ты не возражаешь. Ты ещё никому не отдала второй билет? — Ты? Ты тоже хочешь пойти на бал? — Рарити была ещё больше удивлена. — О… нет. То есть, да. Ну, что-то в этом роде, — как обычно, засмущалась жёлтая пегаска, — Видишь ли, дело не в самом торжестве, а в саду, который окружает замок. Говорят, цветы, растущие в нём самые прекрасные, самые ароматные во всей Эквестрии. В праздничную ночь, все растения в саду будут цвести. Флора — моя страсть, не говоря уже о фауне! Там есть гагары, туканы и выпи. О чудо, там порхают колибри! И поют канюки! Там водятся голубые сойки, красные сойки, зелёные сойки, розовые сойки и фламинго… — мечты затянули её, пока Твайлайт не прервала её: — Конечно, Флаттершай, это всё звучит прекрасно… — Подождите-ка минутку! — стоя на балке на крыше одного из домов, заявила Рейнбоу. — Ты что, следила за мной? — Нет, то есть, да, то есть, может быть, — отвела взгляд в сторону летунья, но сразу же вернула его, — Послушай, это неважно. Я не могу рисковать, как ты, так что не отдавай билет кому попало. — Подожди ещё минуту! — выкрикнула Эпплджек, появляясь на площади. — Ты тоже за мной следила? — подозрительно посмотрела на неё Твайлайт. — Нет. Я следила за ней! — указала копытом на Рейнбоу фермерша, — Чтобы она не сделала ничего за моей спиной. Всё ещё пытаешься забрать мой билет?! — с негодованием бросила обвинение Эпплджек. — Твой билет?! — возмутилась голубая пегаска. — Но Твайлайт выберет меня! — влезла Пинки. — Тихо! — попыталась вернуть порядок упомянутая кобылка. — Я ничего не объяснила? Ты что, не в себе? — на что все остальные, кроме чародейки, раскрыли рты в удивлении. — Девочки, прекратите ссориться немедленно! — начала злиться ученица Селестии. — Но Твайлайт!.. — попыталась что-то сказать Рарити, но ей закрыли рот ногой. — Всё. Это моё решение и я должна его принять. Но я не могу сконцентрироваться в этом шуме. Не говоря уже о голоде. Уходите прочь, брысь! — очень раздражённо приказала Твайлайт, но уточнила: — И не волнуйтесь! Я приму решение. Как-нибудь, — после чего озлобленные кобылки начали расходиться в разные стороны, оставив в гордом одиночестве единорожку. Даже Спайк ушёл, хотя Твайлайт этого ещё и не осознаёт. Продолжение следует…