Потеряно/продано

      — Рей. Котенок.       Отяжелевшие веки с трудом поддались. На миг меня ослепил солнечный свет — я со стоном перекатилась на кровати, пока наручники не вонзились в запястья. Все тело ломило. На ногах застыло что-то отвратительно липкое, и я устала… мне просто хотелось провалиться обратно в сон.       Грубые пальцы скользнули по моим бедрам, рассеивая эти мечты. Я заерзала и моргнула, заметив силуэт Бена — он сидел на краю кровати, наблюдая за мной через плечо. И улыбнулся, отчего у меня похолодело внутри. Голая, прикованная цепями к кровати, я была совершенно беззащитна.       Течка пока не овладела мной полностью. Я была все еще собой. Только это не приносило облегчения.       Темные глаза Бена скользнули ниже — на его же руку, сжимавшую мое бедро. Я едва смела дышать, когда его пальцы поползли выше. С моих губ сорвался всхлип.       — Как спалось? — спросил он спокойно.       Я попыталась отодвинуться, но резь от наручников заставила меня остановиться. Боль ощущалась острее из-за приближающейся течки, и кожа стала невероятную чувствительной, холодный металлический браслет превратился в своего рода пытку. Я съежилась, с трудом удержавшись от слез.       — Сними их… — прошептала я с мольбой. — Сними, пожалуйста.       Бен нахмурился и вдруг вместо того, чтобы продолжить пытку (как я боялась), встал, одетый в свою обычную рубашку и джинсы, и вышел. Он вернулся с ключом и принес с собой соблазнительный аромат тостов.       Он освободил мое запястье, и я свернулась в дрожащий клубочек, прижимая саднящую руку к груди, уже не так уверенная в своей просьбе. От движений между ног просыпалась боль, от шороха простыней мне делалось дурно — я чувствовала себя загнанным животным! Регистрационный браслет оттягивал руку и казался обжигающе холодным. Я должна быть дома! Я должна принять таблетки!       К моему удивлению, Бен не набросился на меня, а накинул сверху одеяло. Он убрал волосы с моего лица, пока я, вся дрожа, смотрела на него.       — Стала слишком отзывчивая, да? — он заправил локон мне за ухо. — Это все гормоны.       Я не ответила. Да и не знала, что толком сказать. Его феромоны изводили меня все сильнее — прежде я вовсе такого не ведала, и, кажется, мне вообще не следовало что-то говорить сейчас. Просто лежать и тихо верить, что он уйдет.       Бен поцеловал меня в лоб и сделал именно то, о чем я молилась. Я подняла голову, глядя, как он выходит из комнаты, и испытала неуемное желание вскочить и искать выход из этого проклятого дома. Что хуже: меня поймает какой-нибудь встречный альфа или я останусь здесь, пытаясь убедить Бена, что он поступает неправильно?       Смазка на бедрах вызывала неловкие ощущения, и я решилась встать, чтобы хотя бы помыться. В коридоре у лестницы я услышала, как Бен насвистывает внизу, и поспешила в ванную.       Вздрагивая, я включила горячую воду и, немного подождав, шагнула под струю. Вода слегка обжигала, но мне стало так приятно смыть всю эту грязь, что пришлось прикусить губу, избегая стимуляции. По коже бежали мурашки, в животе порхали бабочки, я еле держалась на ногах. Похоже, времени совсем мало, скоро все выйдет из-под контроля.       Неизвестно, что я буду делать тогда.       Я почистила зубы и, завернувшись в полотенце, выскользнула в коридор. Стоило мне обернуться, как Бен появился из спальни с крайне хмурым видом.       — Упаси боже, Рей. Ты же замерзнешь.       Взяв меня за локоть, он мягко препроводил меня в комнату. Поднос с завтраком ждал меня на тумбочке, простыни Бен уже успел поменять. И слава богу…       Мне на плечи опустилась одна из его рубашек, а затем Бен добавил к ней плотный худи. Внизу живота прихватывало, и я беспокойно переминалась с ноги на ногу, глядя, как Бен достает из комода трусы с высокой талией. Нелепое сочетание с моим нарядом.       — Чтобы тебе не ходить мокрой все время, — улыбнулся он и присел. — Впитывает влагу. Придется менять их пару раз в день, но… подумал, так будет комфортнее.       — О… Спасибо.       Бен растянул передо мной трусы, и я ступила в них, ухватившись за его плечо, — незнакомая материя скользнула вверх по ногам. Эти трусы напоминали плавки, материал был мягким и прохладным, снимал охватившее меня напряжение. Прежде я видела мельком такое белье, но мне и в голову не пришло бы его покупать. Оно жутко дорогое! Не говоря о том, что раньше мне не приходилось думать о течке.       Одев меня, Бен тщательно расправил их, чтобы не мешали ходьбе.       — Наверное, можно было бы позволить тебе носить твою одежду, — он с улыбкой погладил меня по ноге. — Но в моей ты мне нравишься больше.       Я ничего не ответила, просто отвела глаза, когда он встал. Я даже не знала, что сказать. Меня охватывало замешательство, смешанные эмоции от проснувшейся физиологии, его изменчивого поведения — то доброты, то жестокости, под которым скрывалось железобетонное требование выполнять все его прихоти.       Бен сел со мной на кровать. Он приготовил для меня омлет с беконом и вазочку клубники с черникой. Из открытого окна дул приятный ветерок, освежающий комнату… Но я по-прежнему оставалась пленницей, чья клетка только казалась комфортной.       Он предложил мне кусочек бекона, и я не отказалась. Не следовало слишком расслабляться. Надо помнить, что Бен — тот еще мерзавец.       Я прочистила горло, но голос все равно звучал хрипло:       — За что тебя арестовывали? Поскольку я уверена, ты солгал.       — Ох… Нам не стоит обсуждать такие вещи за завтраком, котенок. Это не годится.       Значит, он действительно лгал. Бен протянул мне вазочку с ягодами, и я неохотно приняла ее.       — Мне просто интересно, что за мужчина вздумал похищать женщин и принуждать их к течке… — вырвалось у меня.       — Ну, будет. Достаточно об этом.       — Достаточно об этом? Я констатирую факт! Ты и твоя мать — вы манипулировали мной, а теперь держите в плену!       — Рей…       Я отшвырнула вазочку прочь — она не упала, Бен ловко перехватил ее и встал на ноги, едва я вскочила с его колен. Нет… Он не может так поступать со мной. Он не будет игнорировать меня и вести себя так, будто я здесь сумасшедшая!       — Я хочу домой, — выдавила я и, сжав руки, тряхнула головой. — Ты не будешь так со мной обращаться!       — Спокойней, — он коснулся моего локтя. — Вернись, доешь завтрак. Ты, должно быть, очень проголодалась, и поэтому нервничаешь.       Ярость внутри всколыхнулась быстрее, чем я успела моргнуть, — гнев поднялся волной. Я развернулась, чтобы вмазать Бену по физиономии, но он поймал мое запястье в воздухе и, приподняв брови, сжал губы в тонкую линию. Черт… Сглотнув, я попыталась вырваться, дернулась назад, но хватка у Бена была железная. С возрастающим ужасом я всхлипнула и шарахнулась в сторону, неловко ударившись о стену.       — Иисусе! — сердито воскликнул Бен. — Ты же поранишься!       — Отойди от меня!.. — зашипела я, прижимаясь к стене. — Не приближайся!       — Рей, малышка. Расслабься. Ты же себе навредишь.       Его руки потянулись ко мне, и я с шипением накинулась на него, охваченная злостью и негодованием. Ничего я не голодная! Он меня не обманет!       Бен схватил меня за предплечье — мою сверхчувствительную кожу как обожгло, но мой крик остался без внимания. Бен притянул меня к груди и, сжав мои волосы, заставил смотреть на него. Попытки вырваться оказались тщетны.       — Спокойнее, — промурлыкал он, подавляя очередной мой рывок. — Спокойнее. Я ничего тебе не сделаю.       — От… пусти!..       Я попыталась укусить его за руку, но Бен в мгновение ока перехватил меня за челюсть и угрожающе стиснул горло. Он давил, пока я со всхлипом не поникла. Больно!.. Больно!       — Расслабься, — повторил он, интонация была убеждающей. И вскинул брови: — Не хочу наказывать тебя во время цикла, но ты вынудишь меня, если не придешь в чувство и не будешь вести себя как положено хорошей девочке. Ты меня поняла?       Я быстро закивала.       Да! Ай! Ай! Ай!       С тяжелым вздохом Бен отпустил меня, и мои глаза наполнились слезами. Я ничего не могла поделать. Ничего не могла контролировать!       Он вернул меня на кровать и поставил поднос мне на колени. Долгим взглядом посмотрев на еду, я шмыгнула носом, с трудом сдерживая слезы, а Бен со строгим видом вручил мне вилку. Я приступила к еде… И почему кожа так ужасно болела?       Он рассеянно посмотрел на окно.       — Не хочу делать тебе больно, но ты не вправе игнорировать то, что я говорю. А ведь я всего лишь пытаюсь облегчить твою жизнь.       У омлета был вкус пепла. Я заставила себя проглотить кусок, водя вилкой по тарелке.       Но Бен ждал, пока я доем, и вроде бы остался доволен тем, что я умудрилась выполнить указание. Есть мне не хотелось нисколечки, отчасти из-за понимания, что я осталась без супрессантов, но в основном потому, что меня охватывал то гнев, то леденящий ужас. Сложив посуду на поднос, Бен поцеловал меня в макушку, прежде чем выйти из спальни.       Переубеждать его бесполезно, это бесспорно. Но надо как-то выбираться отсюда… Надо позвонить Роуз! Но как?       Испуганная, я выбралась из постели и вышла к лестнице. По телевизору внизу шло какое-то шоу про ремонт, и, спустившись, я заметила, как Бен моет посуду на кухне. Я обхватила себя руками, с опаской продолжив путь по гостиной, вздрагивая от каждого поскрипывания половиц, и очутилась в столовой. Здесь было столько пыли — ремонт был в разгаре.       Осторожно пробираясь через грязь и доски с торчащими гвоздями босыми ногами, я смотрела по сторонам. Хм… Может, он прячет мои таблетки здесь? Наверняка возомнил, что щепетильная омега будет держаться подальше от…       — Что ты тут делаешь?       Обернувшись, я увидела Бена — крайне раздраженный, он стоял в дверном проеме. Покачав головой, он подошел ко мне и без лишних слов взял на руки.       — Ты должна быть в постели, — коротко сказал он.       — Я искала свой телефон, — прохрипела я. — Чтобы позвонить Роуз. Я скучаю.       — Она занята.       Занята? Я сдвинула брови, пока он нес меня и усаживал на диван с такой осторожностью, будто я могла разбиться. Чем Роуз занята?       — Что-то случилось? — попробовала выяснить я.       Усевшись рядом, Бен пожал плечами, не глядя мне в глаза. Это пуще прежнего растревожило мои подозрения. Вдруг то, что случилось со мной, повторилось и с ней?..       Бен закинул ногу на кофейный столик и переключил канал на «Дисней».       — Тебя уже покоцало от прошлой беготни, и я не хочу больше этой ерунды, ясно?       — С Роуз все в порядке? — спросила я, не обращая внимания на то, как он укрывает нас пледом.       — В порядке. Она просто занята.       — Что это значит «занята»? Занята чем?       Бен обнял меня за плечи и, проигнорировав мои вопросы, мягко пододвинул мое тело к себе. К страху прибавилось горе, и из глаз брызнули слезы.       — С ней все в порядке? — повторила я, вцепившись в его рубашку. — Пожалуйста… Я так ее люблю…       — Она занята, Рей.       — Я не понимаю, что это значит… — всхлипнула я, не стесняясь, в надежде, что эти звуки ненавистны ему, как любому альфе. — Пожалуйста, я просто хочу услышать ее голос…       От нее зависел мой план побега, но еще я искренне любила ее, поэтому мысль о страданиях Роуз была для меня невыносима. Эмоции снова взыграли, грозя перерасти в истерию, бросить меня в яму безысходности, из которой не выбраться. Моя лучшая подруга в беде, мне страшно думать об этом, но я должна знать!..       Бен долго не обращал внимания на мой плач. Наконец, скрипнув зубами, он коснулся губами моих волос, выражая молчаливые соболезнования, но не поддался. Как же я ненавидела его! Он хотел вывести меня из равновесия и сбить с толку! Он шантажировал меня правдой о судьбе Роуз!       В конце концов я устала от слез и свернулась под его рукой, чувствуя, как усиливаются спазмы. Думаю, его молчание говорило о многом. Вероятно, Роуз была «занята» так же, как я, и он прекрасно знал, что я с ума сойду, если он откроет мне правду.       Бен похлопал меня по руке:       — Понимаю. Мне жаль, котенок. Но когда девочки вырастают, у них появляется много забот.       Как выяснилось, я выплакала еще не все слезы.