Хрустальное сердце

      После того как Лейла раскрылась перед Робин, та стала более охотно проводить время в компании бывшего ангела. Постепенно женщины сблизились. У них нашлось много общего, но, в отличие от Робин, Лейла была более доверчивая и любопытная. Демонесса даже готова была признать, что, в отличие от своих бывших собратьев, светловолосая женщина в каком-то смысле являлась эталоном ангелов. Такая же открытая, добрая, самоотверженная и невинная. Прямо как представляют себе их другие расы и, в частности, люди. Нико порекомендовала Лейле не стесняться своих крыльев, поскольку другие подданные Драгона более охотно поверят ей, увидев, что она уже заплатила цену за желание быть среди них. Лейла вначале сомневалась, но, все же, поверила демонессе и больше не носила объемные плащи, скрывающие ее некогда белоснежные крылья.       Постепенно весь замок узнал о выборе Драгона в качестве своей будущей супруги падшего ангела. В конце концов лидеру клана Монки Ди пришлось во всеуслышание объявить, что Лейла является его женой. Эта новость не всеми была встречена положительно. Среди существ нашлись те, кто был недоволен таким раскладом. Но многие из них пересмотрели свои взгляды, после личного знакомства с падшим ангелом. Других же несогласных легко приструнил чародей Иванков — правая рука Драгона. И Лейла, более не ограничена пространством замка, раскрылась для многих с новой стороны. К ее непоколебимой вере в прекрасное, и к лучезарной улыбке добавилась так же жажда приключений и неиссякаемая энергия. Едва женщина оказывалась за пределами каменных стен, в ней словно просыпалась другая личность. Робин и многие другие существа были потрясены поведением бывшего ангела. Она не брезгала охотой, уборкой, играми с детьми, не боялась испачкаться и упасть. Но ещё большим потрясением для подданных было отношение Драгона. Вечно хладнокровный и мрачный лидер клана всегда устрашал всех существ своим внешним видом и грозным взглядом, но Лейла вела себя так, словно не замечала этого. Женщина не только позволяла себе вести себя как ребенок, но и не страшилась отчитывать или перечить вампиру. И, к удивлению многих, на лице Драгона в такие моменты появлялась еле заметная улыбка.       В конце концов, слух о том, что в спутницы лидер клана Монки Ди выбрал себе падшего ангела, разлетелся в другие земли.       Драгон никогда не зависел от чужого мнения. Но он всегда ценил и уважал близких. И среди таких был его дальний родственник — Гол Ди Роджер. Глава другого клана был одним из немногих, кого Драгон был рад видеть практически в любое время дня и ночи. Поэтому для него было естественным решением пригласить чету Гол Ди, чтобы воочию представить им свою избранницу, как когда-то Роджер представил Драгону Руж.       Монки Ди был как обычно хладнокровен, чего нельзя было сказать о Лейле. Бывший ангел беспокоилась и не находила себе места, стоя рядом со своим мужем и как никогда желая спрятать свои крылья под мантию, но лишь плотнее прижимая их к спине. Однако ее опасения были неоправданными. Едва Роджер и Руж увидели Лейлу, как их лица озарили широкие улыбки. А пообщавшись и познакомившись поближе, Лейла обрела в Руж новую закадычную подругу.       Прошло около 10 лет как Лейла обосновалась в замке Монки Ди. За это время были инциденты, когда несогласные пытались вразумить Драгона и даже совершали покушения на жизнь Леди Монки — как ее стали величать — но они заканчивались провалом. В какой-то момент земли клана решил посетить белый волшебник — Акагами Шанкс, слава о котором только-только начинала разрастаться. К немалому удивлению Драгона и всех остальных, Лейла была с ним знакома. Более того, белый волшебник обращался к бывшему ангелу не иначе как «сестрёнка», но, на предположение о родственных связях с Лейлой, лишь хитро усмехался и, пожав плечами, отвечал «кто знает — кто знает». Как позже выяснилось, Шанкс прибыл не просто так. Мужчина принес весть для Лейлы от ангелов. Согласно посланию, вся их раса в ближайшее время собиралась покинуть этот мир и вернуться к истокам в так называемый «Рай». Поэтому любому, в ком содержалась хоть крупица ангельского, был предоставлен последний шанс вернуться. В противном случае земли Рая будут навсегда закрыты для них. Лейла на это заявление лишь улыбнулась и попросила Шанкса передать своим собратьям, что она не намерена возвращаться.       Это лишь ещё раз подтвердило, насколько она дорожит Драгоном.       В следующий раз Шанкс посетил земли Монки Ди, когда слух об исчезновении ангельской расы дошел до самых отдаленных уголков. Белый волшебник протянул белоснежный конверт с золотой сургучной печатью Лейле и сказал, что это письмо ей передал один из архангелов с просьбой открыть его, когда Лейла обзаведётся первенцем. Женщина улыбнулась и, спрятав письмо в шкатулку, благополучно забыла о нем, ничуть не заинтересованная его содержанием.       После того случая прошло чуть меньше века. Ангелы стали лишь призрачным воспоминанием более похожим на легенды. В некоторых местах даже были уверены, что они никогда не существовали. Без ангельской защиты раса людей значительно сократилась, но объединяясь в кланы и изучая древние манускрипты и собирая артефакты, они научились обороняться — так появились охотники. Демоны стали доминирующей расой. Их естественные враги исчезли и это дало возможность им как следует разгуляться. Тем не менее они не были всесильны. Многие из них пытались отыскать дорогу в Рай, но никому это так и не удалось. Отказавшиеся от Рая ангелы давно потеряли свои белоснежные крылья, и многие принимали их за демонов. Те же, кто знал их истинную сущность ничего не добились от них. Постепенно большинство демонов бросило мысль найти Рай, но оставались и те, кто продолжал грезить об этом. И одним из таких был демон Соблазна — Донкихот Дофламинго. Он никогда не прекращал искать. А также он никогда не упускал возможности убить любого, кто хоть как-то был связан с ангельской расой. В них он видел угрозу, так как ангельская кровь была для любого демона самым смертельным оружием. Даже если она была смешанная. С помощью нее можно было создавать оружие способное убить даже самого высокорангового демона. Для Дофламинго такие создания представляли опасность, и он стремился их уничтожить. Тем не менее, он был не настолько глуп, чтобы сунуться в земли, принадлежащие древним вампирам, которые по силе стояли с ним на одной ступени и которые, при желании, могли воспользоваться силой падшего ангела. Но что-то подсказывало Дофламинго, что именно в землях вампирского клана он сможет найти то, что так долго искали его собратья.       И, будучи необычайно терпеливым и расчетливым, он тщательно продумывал свои действия.       За 17 лет до описываемых в истории событий.       Робин неспешно шла вдоль длинных коридоров замка. В руках она держала увесистую книгу. Не отрывая взора своих глаз от пожелтевших страниц, она уверенно направлялась в покои Лорда. Драгон отправился разрешать какие-то проблемы, возникшие на границе территории, поэтому Лейла определенно была в спальне, ни на шаг не отходя от маленькой наследницы.       Вопреки своему взбалмошному характеру и детской простоте, падший ангел оказалась бесконечно заботливой матерью. К удивлению многих, Луффи — как назвали малышку — не была ни ангелом, ни вампиром. Когда Робин спросила об этом Лейлу, та лишь беззлобно рассмеялась и сказала демонессе, что нефилимы зачастую рождаются в человеческих телах. До поры до времени ребенок будет отличаться от людей лишь небольшими аспектами, пока в ней не пробудится ее сила. Хотя и существовал небольшой шанс, что наследница клана Монки так и останется человеком. В любом случае это однозначно должно было решиться до 18 лет. Драгон этой новостью нисколько не был обеспокоен. Вампир был необычайно счастлив и души не чаял в своей дочери. Грозный мужчина преобразовывался до неузнаваемости, стоило ему переступить порог своих покоев и увидеть свою жену и дочь. Его отец — древний вампир — Монки Ди Гарп, который жил так давно, что многие были уверены, что он видел родоначальников вампирской расы — никогда не славился серьезным характером, а в компании внучки превращался в сущее дитя, вызывая своими выходками звонкий смех Луффи и ее матери. В общем, с рождением наследницы, в замке практически не смолкал звонкий смех.       Робин улыбнулась своим мыслям и открыла дверь в спальню Лорда и Леди Монки.       — Лейла? — тихо позвала демонесса, чтобы не потревожить наследницу — в это время она обычно спала.       Робин оглядела спальню и удивленно вскинула брови. Луффи мирно посапывала в своей колыбели, но ее матери нигде не было. Демонесса ласково улыбнулась и невесомо провела рукой по голове ребенка. Девочка во сне растянула рот в широкой улыбке, демонстрируя беззубый рот, чем заставила женщину негромко рассмеяться. Нико выпрямилась и, вновь оглядевшись, заметила, что дверь в гардеробную Лейлы была приоткрыта.       Демонесса прошлась до двери и приоткрыла ее, заглядывая внутрь.       — Лейла?       — А?!       Робин удивленно уставилась на падшего ангела, что сидела на полу к ней спиной. Услышав, что ее зовут, та испуганно обернулась и сжала в руках белоснежный лист бумаги.       — О, Робин, это ты, — женщина отвернулась от подруги и принялась тереть глаза, пытаясь скрыть дорожки от слез. Она постаралась выровнять свой голос, но он дрожал, выдавая состояние своей обладательницы. — Прости, я не слышала, что ты зашла. Ты что-то хотела?       — Лейла, что случилось? — без долгих прелюдий перешла к сути Нико, хмуро глядя на падшего ангела. Она заметила на полу вскрытый белоснежный конверт, что когда-то Лейле передал белый волшебник от ангелов.       На вопрос демонессы женщина подняла голову и с силой сжала кулаки. Она по-прежнему сидела спиной к Робин, но той не нужно было видеть ее лица, чтобы знать, что плечи падшего ангела дрожат отнюдь не от беззвучного смеха.       — Я… ничего, — смогла выдавить из себя Лейла. — Ничего, — более уверенно повторила она. — Просто… письмо от… от моего собрата ангела… очень растрогало меня.       Робин нахмурилась сильнее, догадываясь, что подруга чего-то не договаривает, но она не решилась требовать, чтобы Лейла рассказала ей все.       — Я… мне принести тебе чаю? Ты хочешь об этом поговорить?       Падший ангел вновь опустила голову и отрицательно покачала головой.       — Нет, все хорошо. Просто… просто оставь меня ненадолго. Я скоро буду в порядке.       Робин без лишних слов покинула комнату. Она не видела, как Лейла развернула скомканное письмо и как вновь и вновь по ее щекам скатывались крупные слезы. Как женщина снова и снова перечитывала строчки страшного пророчества, которым ее одарила на прощанье раса ангелов, словно надеясь, что слова сложатся в простое милое пожелание. Насмешливо красивые строки предвещали падшему ангелу скорую смерть, а ее дочери далеко незавидную участь.       После того случая Робин больше никогда не видела слез Лейлы. Та вела себя так, словно ничего не произошло. Если Нико заводила разговор о причине слез женщины, то падший ангел ласково улыбалась и переводила разговор на другую тему, не забывая сказать демонессе, чтобы та не волновалась. Но Робин прекрасно видела, как в такие моменты в глазах Лейлы была глубокая печаль. Драгон не застал жену в том состоянии. Он прибыл в замок, когда женщина взяла себя в руки. И тем не менее вампир заметил изменения в своей жене, но и он не смог добиться от нее ответа. В конце концов все вернулось в прежнее русло, и эта история забылась.       Прошло три года. Три прекрасных беспечных года наполненных искренними улыбками и смехом. Луффи научилась бегать и не слишком понятно разговаривать. У маленькой наследницы были прекрасные большие карие глаза и мягкие черные волосы. От матери она унаследовала черты лица и непоседливый характер. Малышка обожала всех, кого видела, но наибольшее предпочтение отдавала своей семье, Робин и Иванкову. Еще она обожала Шанкса и он отвечал ей взаимностью. Каждый раз, навещая земли Монки, он практически не расставался с девчушкой, нося ее на плечах и взгромождая ей на голову слишком большую для нее соломенную шляпу. Также Луффи приходила в безудержный восторг от своего брата — наследника соседствующего клана — Гол Ди Эйса. Маленький чистокровный вампир был на три года старше своей сестры и, как подобает заносчивому мальчишке, фыркал и воротил нос от младшей. И все же от глаз взрослых не скрылось то, что несмотря ни что, Эйс заботился о Луффи, убирая с ее пути предметы, о которые она могла споткнуться. Или как он сквозь зубы шипел «непутевая» или «глупая» каждый раз ловя ее, когда девочка спотыкалась и едва не падала на пол.       — Мааааам, — протянул как-то раз Эйс, подойдя к вампирше, что пила чай вместе с Лейлой и Робин.       Луффи громко хихикала, болтаясь под подмышкой у вампира, который с легкостью ее удерживал, словно она ничего не весила.       — Мам, прошу, давай в следующий раз возьмем Сабо. Молю. Он в миллион раз терпеливей меня. Она будет тянуть его за уши или гоняться за его хвостом и не будет доставать меня. Ну, пожалуйста, — Эйс редко что-то клянчил у родителей, но сейчас на его лице отражалось вселенское страдание.       Однако Руж лишь негромко рассмеялась, взглянув на своего сына, и облокотилась подбородком на руку. Она хитро прищурилась.       — Нет, Эйс. Сабо все еще обучается быть оборотнем. Пока что он опасен для Лу. Да и негоже перекладывать свои обязанности на своего друга.       Эйс тяжело и громко вздохнул, но поплелся прочь, недовольно пробурчав:       — Почему я не могу перекладывать обязанности? Отец постоянно так делает, оставляя все на Рейли.       Лейла вопросительно взглянула на Руж.       — Сабо?       Вампирша вновь обратила внимание на свою собеседницу и ее лицо озарила широкая улыбка.       — Да! Я как раз хотела вам о нем рассказать! Вы же еще не знаете о нашем небольшом пополнении. Маленький волчонок со светло-кремовым мехом.       — Светло-кремовый?       — Да! Я тоже удивилась! Он просто очарователен! Такие манеры!       Падший ангел мило улыбнулась, внимательно слушая Руж. Робин не обратила на это никакого внимания.       Спустя год произошел еще один инцидент, которому демонесса тогда не придала особого значения, хоть и запомнила. Только спустя много лет, она сложит два и два, и долго будет сожалеть, что не поступила иначе.       Робин вновь направлялась в покои Лорда. Лейла попросила ее принести ей накидку для Луффи, так как на улице становилось прохладно, а наследница хотела еще погулять. Демонесса уверенным шагом зашла в покои и открыла дверь в гардеробную. Она застыла на месте и, вначале удивленно, а после возмущенно уставилась на служанку.       — Что ты тут делаешь?! — грозно произнесла Робин.       Служанка либо не испугалась, либо умело скрыла испуг за смущенной улыбкой. Ее глаза были скрыты за круглыми очками с толстыми линзами. Длинные зеленые волосы падали вдоль спины. В руках ее был белоснежный лист бумаги.       — Прибираюсь, — спокойно произнесла она.       — В покоях Лорда убирается Леди Лейла. Слугам вход в комнату, а тем более в гардеробную, запрещен. Если их не позовут.       — О? Что же тогда тут делаешь ты? — казалось служанка вообще не обеспокоена положением, в котором оказалась.       — Убирайся. Немедленно, — холодный взгляд Нико прожигал душу. Ей и до этого приходилось иметь дело с дерзкими слугами, которые думали, что могут себе позволять так разговаривать с Робин, оставшись наедине с ней. Демонесса легко ставила их на место, но такого уже давно не было и Нико, признаться честно, даже позабыла о таких казусах.       — Сию минуту, — насмешливый поклон и ехидная улыбка давали понять, что служанка не воспринимает Робин всерьез.       Когда она проходила мимо Нико, та внезапно вырвала у женщины все еще зажатый в руках лист бумаги.       — Не стоит выносить отсюда то, что тебе не принадлежит, — холодно заметила Робин.       — Он валялся на полу, я лишь собиралась его выкинуть, — пожала плечами служанка, умело скрывая досаду в голосе.       — Тебя, кажется, звали Моне, не так ли?       — Именно так.       — Так вот, Моне, — голос Робин более не был пронизан холодом, но ее милая улыбка с зажмуренными глазами вселял ужас похлеще хмурого взгляда Драгона. — Более ты не служишь в замке. Слишком ярая инициативность, порой, бывает наказуема. И твой случай как раз из таких. Чтобы я тебя больше не видела здесь.       — Как скажете, — вновь насмешливый поклон и женщина покинула покои Лорда.       Робин не видела, как на лице Моне растянулась хищная улыбка. Пусть и мельком, но она успела прочитать письмо. Ее истинный Господин будет ею доволен.       Демонесса же, тяжело вздохнув, сложила лист бумаги и убрала его в шкатулку на столе Лейлы, не решаясь вторгаться в личную жизнь подруги. Позже она рассказала той о произошедшем инциденте. Падший ангел на это удивленно раскрыла глаза, но спустя пару секунд грустно улыбнулась и устремила взгляд на свою дочь ничего не сказав.       Моне они больше не видели.       Когда Луффи было пять, Лейла высказала Робин, как ей тогда показалось, очень странную просьбу.       Наследница, обладая человеческим организмом, чаще спала ночью. Конечно, в связи с тем, среди каких существ она жила, ее часы были слегка смещены, но это не мешало ей широко зевать и засыпать в самых невообразимых местах. Иногда она подходила к своей матери и тянула ту за подол длинного платья или за обтянутые потемневшей кожей кости крыльев, прося ее рассказать сказку или спеть колыбельную. Падший ангел в такие моменты ласково улыбалась, но никогда не отказывала дочери.       Как раз это и произошло в один из вечеров, когда Лейла изучала какую-то старинную книгу вместе с Робин. Луффи подошла к матери и, потянув за платье, высказала уже ожидаемую просьбу. Демонесса собиралась уйти в библиотеку, чтобы там дождаться подругу, но Лейла внезапно попросила ее остаться. Женщина удивленно вскинула брови, но молча села обратно в кресло.       Падший ангел благодарно улыбнулась, после чего обратила все свое внимание на маленькую девочку.       — Сегодня будет колыбельная, дорогая, — ласково произнесла Лейла, подняв Луффи на руки. — Я сочинила ее на днях и, уверена, она придется тебе по душе.       Женщина невесомо провела рукой по волосам малышки, затем по щеке и пальцем слегка нажала той на нос. Луффи негромко захихикала, но практически тут же широко зевнула. Она прикрыла глаза и облокотилась головой о плечо матери, пряча лицо в изгибе ее шеи.       Лейла еще раз нежно провела рукой по волосам дочери и запела. Ее чарующий голос был нежным, но с какой-то, несвойственной ей, тоской. Словно она пела совсем не колыбельную для своего ребенка. (Ария - Потерянный рай)

От края до края небо в огне сгорает И в нём исчезают все надежды и мечты, Но ты засыпаешь, и ангел к тебе слетает, Смахнёт твои слезы, и во сне смеёшься ты.

      Робин смущенно приподняла бровь. Ей уже доводилось слышать, как Лейла поет, и в большинстве своем, ее песни были веселыми. Колыбельные для Луффи всегда были нежными и полны чем-то прекрасным. Но она никогда не слышала, чтобы подруга пела своей дочери о чем-то грустном.

3асыпай на руках у меня, засыпай, Засыпай под пенье дождя, Далеко, там где неба кончается край, Ты найдёшь потерянный рай.

      Нико удивленно взглянула на свою подругу. Та никогда не упоминала о Рае, после ухода ангелов. И слышать от падшего ангела о нем сейчас — спустя столько лет — да и еще в колыбельной для дочери было чем-то странным.

Во сне хитрый демон Может пройти сквозь стены, Дыханье у спящих он умеет похищать. Бояться не надо, душа моя будет рядом Твои сновиденья до рассвета охранять. 3асыпай на руках у меня, засыпай, Засыпай под пенье дождя, Далеко, там где неба кончается край, Ты найдёшь потерянный рай.

      Лейла подошла к кровати дочери и уложила ту в мягкие покрывала. Она не сводила взгляда с Луффи, которая чуть приоткрыла сонные глаза, потревоженная перемещением. Падший ангел накрыла дочь одеялом и присела возле нее на кровать, заботливо проведя рукой по спине малышки.       Робин же терпеливо ждала, хотя с каждым куплетом в ее голове возникало все больше вопросов. А Лейла тем временем продолжила петь. Ее голос завораживал и заклинанием разносился по комнате, словно ведая маленькой девочке какую-то тайну.

Подставлю ладони, их болью своей наполни, Наполни печалью, страхом гулкой темноты. И ты не узнаешь, как небо в огне сгорает, И жизнь разбивает все надежды и мечты. 3асыпай на руках у меня, засыпай, Засыпай под пенье дождя, Далеко, там где неба кончается край, Ты найдёшь потерянный рай.

      Последние строчки Лейла практически прошептала, и Робин пришлось напрячься, чтобы расслышать их. Женщина замолчала, продолжая сидеть на кровати и мягко улыбаться, глядя на свою спящую дочь. Демонессе показалось, что прошла целая вечность и Лейла уже забыла, что в комнате есть кто-то помимо них. Но внезапно ночную тишину прервал тихий шепот Леди Монки.       — Робин, — обратилась к подруге Лейла, даже не глядя на нее, — я хочу, чтобы ты выучила эту колыбельную. Мне бы хотелось, чтобы ты иногда пела ее Луффи перед сном.       — Я? — тихий удивленный возглас демонессы звучал слишком громко для погрузившейся в тишину комнаты, и она поспешила понизить голос еще сильнее. — Я? Зачем? Колыбельные Луффи всегда поешь ты.       — Хммм, — словно напевая протянула Лейла, после чего наконец взглянула на Робин и широко улыбнулась, чуть наклонив голову. — Пожалуйста, выучи эту колыбельную для меня.       Робин удивленно раскрыла глаза, но отказывать подруге не стала. Тогда она еще не предполагала, что вскоре ей придется не только петь для Луффи вместо Лейлы.