Гвоздика

      Зима радует Гию так же, как лето, осень и весна. Он вообще любит времена года. Их смену, слякоть и грязь, сопровождающие изменения. Он просто не говорит об этом. Это и так понятно. Убуяшики, как и сенсей, поддерживает Томиоку. Шинобу называет его странным, а остальные столпы так и вовсе отказываются воспринимать его равным себе.              Знает ли об этом Гию? Интересно ли ему это? Томиока и сам не знает. Ему хочется соответствовать ожиданиям большинства, но это так же невозможно, как и встретить Кибуцуджи на улице Токио. Вероятность есть, но мала…              — Наслаждаешься видом, Гию-кун?              Убуяшики в теплом кимоно тихо подошел со спины, садясь рядом с Томиокой на лавку в саду камней. Хотя сейчас это сад снега, как и вся Япония. Зима выдалась слишком снежной для этих широт, белые хлопья падали на землю уже вторую неделю. Кое-где даже можно было провалиться по пояс в снег. Все это Убуяшики представляет у себя в голове. Так думает Гию. О чем думает Ояката-сама на самом деле, загадка, тяжелее поисков Кибуцуджи. Сравнивать все с Кибуцуджи перестает привлекать Гию, но это уже вошло в привычку. Когда охотишься на кого-то последние пару-тройку лет, невольно начинаешь думать о человеке (в данном случае — демоне) постоянно. О его расчленении, конечно.              — У вас какое-то дело ко мне, Ояката-сама?              Собрание столпов проводится каждые полгода, и от последнего прошло от силы два месяца. Задания всегда говорит ворон, однако сейчас Убуяшики захотел лично встретиться с Гию.              Метель усилилась, и волосы Томиоки, неприкрытые шапкой, притягивали к себе снег как… Вы поняли.              — Зайдем в дом, Гию-кун. Здесь не подходящее место для нашего разговора, — к Убуяшики тут же подбежали две близняшки, помогая встать и подняться по лестнице в дом. Гию сидел на лавке еще какое-то время, размышляя над заданием, словами Шинобу о том, что его почти все ненавидят, переживаниями сенсея о ближайшем будущем и над снегом, что превращается от тепла тела Гию в воду, стекая по лицу, которое так и просится, чтобы его почесали.              В гостиной сидел уже в своей привычной белой накидке поверх черного кимоно с золотым поясом Убуяшики, держа в руке стакан с зеленым чаем. Близняшки сидели подле него, предлагая выпить горячего напитка Томиоке.              — Дитя мое, — как всегда начал Ояката-сама, хотя был не слишком старше самого Гию. Томиока не помнил своих родителей, они оставили его в лесу, когда мальчику было не большое пяти лет. Его подобрал Урокодаки, но от того нежностей особо не было. Такое обращение к себе от почти постороннего человека вначале отпугивало от себя, но сейчас Гию так к этому привык, что «Гию-кун» для него это как гром среди ясного неба.              Томиока поднял взгляд, смотря в невидящие глаза Убуяшики, поражаясь, как много тот мог понять и держать в своей голове. У Гию информация не задерживалась дольше, чем на неделю (обычное время выполнения задания с тех пор, как он стал столпом), пропадая после отчета детям Кагая.              — В деревне, недалеко от Токио, начали пропадать люди, — тихим, но сильным голосом проговорил Убуяшики, отставляя чай, — В начале я думал об обычных похитителях, требующих выкуп, или просто разбойниках, но это иной случай. Пропавшие люди появляются в разных уголках страны с отсутствующими конечностями. Все они из этой деревни, — он ненадолго замолчал. В открытую дверь влетел воробей, приземляясь на подставленную ладонь Убуяшики, — Я бы передал это тебе с помощью ворон, но они начинают теряться и передавать информацию не тому столпу, — он слегка улыбнулся, гладя по тельцу маленького воробушка. Коричневый птенец будто осмысленно смотрел на Кагая, внимая его словам.              — Как скажете, Ояката-сама, — сидя, поклонился Гию, задумчиво смотря на птицу. Убуяшики рассмеялся, поняв, о чем думает Гию. Или ему просто так показалось.       

*.*.*

             До деревни добираться не больше дня, если Томиока сможет найти попутку. Зная его везение, он может начать идти пешком сам, так и не встретив ни одного человека с повозкой. Как и вышло.              В деревню он прибыл лишь часа в три ночи, пару раз заплутав. Огни горели только в одном месте, куда он и постучался.              Открыли через пару минут. Шагов за дверью Гию не услышал, поэтому получил по лбу деревяшкой.              — Ох, прошу меня простить! Вы в порядке? Му-кун, срочно, я, кажется, убил человека!              — Танджиро, он просто без сознания. Оставь его там, может, замерзнет до смерти и не придется его…              — МУ-КУН! Так нельзя, он живой человек!              — И охотник в придачу, Танджи. А ты, позволь заметить, демон. Очень приятно пахнущий, но демон.              — Му-кун, прекращай. Затащи его в дом и положи в соседнюю комнату.              Всего этого разговора Гию не слышал, как и не почувствовал перемещения собственного тела, опасно промелькнувших в миллиметре от его кожи когтей и злого «МУ-КУН!!!» на это.