Гвоздика

      Положив охотника в кровать, Танджиро прикрыл дверь и спустился на первый этаж. Таверна, в которой он жил и работал уже несколько лет, была выбрана Музаном, как самый оптимальный штаб. Штаб демонов.              Танджиро много спорил по этому поводу с Музаном, говоря, что убийство невинных людей без цели поесть — а в отличие от Танджиро, именно этим те демоны и занимались — преступление. Музан на Танджи был сильно зол, вначале даже отрывая тому конечности, затем приделывая их обратно, целуя место сращения. После таких ссор он уезжал в Токио, собирая всех низших и давая задание убить столпа. Тех, кто с задачей не справлялся — ел. Танджиро все устраивало, кроме цели убить столпов, но не ему говорить.              Когда он осознал, что стал демоном, захотел совершить харакири. Не помогло. Просил у Кибуцуджи оторвать голову. Тот со спокойным выражением лица выполнял все прихоти новообращенного демона. На вопрос «И что мне теперь делать?» ответил просто: «Прощайся с семьей».              С семьей Танджиро не простился. Не смог. Проплакав всю следующую ночь, перед рассветом забрался на то дерево, где сидел вместе с Музаном. Он смотрел на рыдающую мать, детей, на пытающуюся успокоить их всех Нэзуко, потом кричащую в глуши. В груди невыносимо болело. Рядом на ветку тогда запрыгнул Музан. Он положил руку на грудь Танджи и, спустя вечность, сказал:              — Рассвет через пару минут. Ты можешь остаться здесь и умереть от солнца. А можешь пойти со мной. Это твой выбор.              А затем он спрыгнул. Танджиро сидел на дереве, вглядываясь в такое темное небо. Солнце — убивает. Музан сказал об этом лишь сейчас, наверняка смеясь над потугами Танджи расчленить себя. Однако от него по-прежнему пахло гвоздикой. Проведя с ним почти всю ночь, Танджи еще сильнее впитывал в себя этот запах, запоминая его. Он стал родным, ближе, чем семья или кто-либо еще.              Музан почувствовал горение кожи и остановился, смотря на белый снег, что продолжал падать, хотя внутри Музана упало все, что только могло. Впервые он почувствовал что-то, отличное от ненависти, и так все испортить… Он приготовился щелкнуть пальцами, как сзади его обхватили сильные руки, сжав с такой силой, что Музан забыл, как дышать. Или это эмоции переполнили его. Разбираться с этим сейчас времени нет, нужно впиваться когтями в красные волосы, грубо целовать и сжимать в своих руках то, что почти потерял.              Танджиро улыбался, вспоминая какая «ночь» последовала за этим. Однако наслаждаться друг другом все оставшееся время не получалось. Жажда. Она начала проявляться после трехдневного марафона.              Устало откинувшись на подушки, Танджиро посмотрел на Кибуцуджи. Его красные глаза с кошачьими зрачками пристально наблюдали в ответ.              — Долго в гляделки планируешь играть, Танджиро-кун? — сдался первым Музан. Только Танджи хотел сообщить о своей победе, как в нос ударил резкий запах горечи, которая каким-то образом смогла завладеть всем вниманием подростка. В одних пижамных штанах он выпрыгнул в окно, не замечая недоуменный взгляд демона. Горечь. Металл. Кровь. Она текла из тела маленького ребенка, но выглядел он как самый лакомый кусочек, маня своей невинностью.              Вдруг чья-то рука захватила шею Танджи, со страшной скоростью потянув его назад. Ударившись о кирпичную стену, Танджиро на секунду потерял сознание, тут же приходя в себя, цепляясь за руку, раздирая ее в кровь, пытаясь отцепить от себя, но ничего не выходило. Музан схватил подбородок Танджи, заставляя посмотреть на себя.              — Танджиро-кун, — тихо, но очень угрожающе протянул он. В голове подростка тут же настала тишина. Все, что волновало его до этого, потеряло свое значение. Остался лишь голос и запах гвоздики, — Я знаю, что ты хочешь есть. Но, если ты съешь того ребенка-марэти, то точно сожжешь себя на солнце. У меня есть кое-что похуже, но как перекус — сгодится. Пойдем, Танджиро-кун.              Танджи покорно проследовал за Музаном, не отвлекаясь ни на что. Сознание потихоньку приходило в себя, но он отгораживал себя от мысли о ребенке.              Музан привел его к зданию содержания преступников. Перед ним тут же материализовался Яхаба, приставленный для работы в тюрьму два дня назад.              — Господин.              — Яхаба-кун, этот юноша теперь будет ходить сюда для совершения приговора. Принеси ему кого-нибудь.              Без лишних слов демон исчез, через несколько секунд возвращаясь и держа за шеи двоих парней.              — За изнасилование и убийство дочери одного из торговцев кофе эти двое приговорены к смертной казни, господин. Как вы и просили.              Танджиро поднял голову, смотря в глаза этим монстрам. Именно их следует звать демонами и чудовищами.              С тех пор Танджи, живя в деревне недалеко от Токио, каждую неделю появлялся возле того места, встречаясь с Яхабой, которого в глубине души выворачивало от тюремной грязи. Однако отказаться от работы это все равно, что придти к господину и насрать ему на лицо.              Танджиро все это просек, и через год смог уговорить Музана, ставшего Му-куном, отпустить Яхабу. На том месте сейчас работает Камануэ, который так и не выполнил задание. Вообще, ни один из демонов низшей луны не смог убить столпа. Некоторые даже объединились, чего демоны просто терпеть не могут, но все они сбежали, надеясь на великодушие Кибуцуджи. За такие мысли почти все поплатились своими жизнями. В тот день Танджи как раз ездил в Токио на «обед», и именно тогда пошел к Му-куну просить поблажки для Яхабы. Они пришли в тот дом, в котором проходили периодические встречи демонов луны с Музаном. Попал Танджи как раз на пожирание последнего, Камануэ. Быстро смекнув, что к чему, Танджи подбежал к Музану, обняв его со спины, прося остановиться. Музан вздрогнул от неожиданности, так как почему-то не мог учуять присутствие Танджиро с тех пор, как тот стал демоном.              — У меня есть отличная мысль насчет его применения, Му-кун, — парень с рисунком на лице впал в осадок, видя, как господин подпускает к себе демона. Да и сам обнимает его. Яхаба усмехнулся, глядя на дрожащего как банный лист Камануэ, дергая на себя, начиная объяснять своему протеже основы работы в тюрьме. Закрывая дверь штаба, он с улыбкой слышал стоны и тихое рычание. Если господин будет в хорошем настроении, то обязательно его отпустит. А если прибавить к этому и давление со стороны молодого господина, как окрестили Танджиро Яхаба и высшие луны, то, может, даже войдет в ряды новых низших лун.              Все демоны умалчивали о мягкости господина, которая появилась после его переезда в ту глухую деревню. Яхаба, который был на хорошем счету у практически всех демонов, слышал, что жить всем стало легче. Низших это, конечно, не касается, но вот высшие расслабленно выдохнули. Ими теперь руководил Танджи, полномочия ему передал Кибуцуджи в качестве подарка.              — Я запрещаю убивать невинных людей! — было первое, что сказал Танджиро. Это заявление привело к остановке собрание по передачи бразды правления над высшими, отрыванию конечностей и ссоре.              — Так вот, — вернулся парень после очень жаркого разговора с Музаном. Тот в срочном порядке уехал в Токио для выпуска пара, — повторюсь, есть невинных нельзя!              — Молодой господин, но мы же так с голоду помрем! В Японии не так много преступников, а ведь нам, для поддержания статуса, нужно есть минимум пять человек в…              — Не беспокойтесь насчет статуса, его у вас никто не отберет. Музан передал мне вас, и теперь только я могу выгонять вас или оставлять в шестерке. А мои условия вы слышали. Для поддержания жизни так много еды вам не требуется, а умения, которыми вы обладаете, никуда не исчезнут.              — А что насчет столпов? А кровь господина? Он давал нам кровь за каждого убитого столпа, — третья высшая поднялся с колен и уверенно посмотрел на Танджиро. От его взгляда у Танджи пробили мурашки, но он воспользовался своим положением, разом ставя всех на место, заставляя прижаться лбами к полу:              — Я расскажу все Кибуцуджи-сану.              Прощаясь со всеми, Танджиро весело улыбался. Закрыв дверь, он упал на пол таверны, в которой проходило собрание. Музан подошел к нему, присаживаясь на пол в своем дорогом черном костюме. Том самом, с их первой встречи.              — Ты отлично справился, Танджиро-кун. А угроза моим именем возымела на них невероятное давление.              Танджи улыбнулся, прильнув к телу Музана, и они провалялись всю ночь на не самом чистом полу только что приобретенной таверны.              Посмотрев на то место, Танджи поддался воспоминаниям, обнимая Музана со спины, утыкаясь ему носом в шею, вдыхая запах вишни. Значит, он чем-то обеспокоен.              — Му-кун, ты из-за охотника?              Музан слегка дернул головой, приходя в себя. Он посадил Танджиро, который изменил себе внешность, сделав себя двадцатипятилетним, чтобы немного соответствовать возрасту Кибуцуджи, на колени, прижимая к себе.              — Эти убийства. Их не совершают мои демоны.              — Ты их не чувствуешь так? У тебя же на всех колокольчик повешен, — Танджи кладет голову на плечо Музана, вслушиваясь в тихое дыхание.              — На всех, кроме Тамаё и ее отпрыска, — раздраженно выплюнул Кибуцуджи, — Они нашли способ, как избавиться от проклятья, и если все об этом узнают, то я останусь без моих демонов.              — Му-кун, я не думаю, что высшие луны с тобой только из-за страха проклятья. Да, они боятся тебя, но ты так же для них и спаситель. Малыша Руя ты спас от гибели. Дал ему возможность иметь семью. За заслуги ты вознаграждаешь кровью, а за промахи — наказываешь, — Танджи отстранился от Музана, вглядываясь в его лицо. Вдруг он усмехнулся, за что тут же получил кулаком в живот, перелетая через всю таверну, приземляясь на стол. Все еще тихо посмеиваясь, Танджи принялся собирать остатки мебели, ломая и относя к другим деревяшкам для поддержания огня в камине.              — Еще раз назовешь меня Музапа, я тебе оторву все, что только можно, — грозно прорычал Музан, помогая Танджи.              Камин в центре таверны был так называемым зазывалой. Яхаба, работающий теперь здесь официантом, еще в детстве умел красить огонь, добавляя в него разные примеси. Для обычных людей из деревни это было волшебно, так что они приходили в таверну сначала из-за слухов о магическом огне, а затем — из-за вкусной еды. Что-что, а готовить Танджи умел вкусно. Хоть сейчас еда им не нужна, даже Музан не прочь съесть пару кусков торта или грибов на пару. Яхаба же просто умолял Танджи приготовить что-нибудь. Как-то так вышло, что ему, для поддержания здоровья и жизненных сил хватает еды, приготовленной именно Танджиро. Как так вышло, даже Музан не в курсе. На остальных такое не распространяется, так что он пока просто махнул рукой, мол, в скором времени обязательно узнаем. О том, что, живя на земле уже больше тысячи лет, ничего о таком не слышал, решено было дружно умолчать.