Гвоздика

      Токио. Пустынная улица, по которой никто не ходит. Страшно. Про нее ходит много легенд, одна хуже другой. Яхаба постарался, одна из прихотей Музана.              — Господин, — рядом с идущим Музаном шел молодой парень двадцати лет в красной водолазке с воротом в темных разводах. Белые брюки, расклешенные к низу, и странная шляпа придавали ему ненормальный вид, а улыбка, неестественная и несвойственная этим местам довершала образ сумасшедшего. Его светло серые волосы доставали до лопаток, а из-под шляпы виднелось кровавое пятно.              — Доума, — сказал Музан, смотря на дорогу впереди. Они шли уже тридцать минут, для демона немного, но Доума ненавидел идти молча. Будучи человеком, он никогда не молчал дольше десяти минут, однако с Музаном поговорить не удается, сколько бы Доума не пытался. Оторванная голова — скажи спасибо, что не расплющили. Собираться пришлось бы несколько часов.              — Господин, куда мы идем?              — Если ты у меня еще что-нибудь спросишь, оторву голову и закину в Сибирь.              — Господин, но я не знаю, где это…              Музан посмотрел на парня и тот замолчал, покорно опустив голову. По правде говоря, последний раз Кибуцуджи отрывал головы и другие конечности подчиненным года три назад. А после передачи так вообще не видел. Поэтому, собрав их сейчас, он ненароком дал понять, что происходит нечто противоестественное. Не считая существования Музана.              — Пришли.              Доума остановился около господина, пораженно разглядывая деревянное здание, которое ни он, ни остальные высшие луны не могли отыскать. Дом семьи Убуяшики. ТОТ САМЫЙ ДОМ.              — Стой здесь, пока я не дам знака, — на ходу сказал Музан, подходя к открытой двери дома. Оставив подчиненного, он поднялся на помост, смотря на сидящего человека. Его лоб был обезображен, болезнь задела даже глаза. На улице было темно, через пару часов настанет рассвет, а в комнате не было свечей, не будь Музан демоном, не разглядел бы и своей руки. Однако зрение позволяло видеть так же отчетливо, как и на свету. Это одно из немногих воспоминаний, которые сохранились у него со своей человеческой жизни. Солнечный свет.              — Выглядишь все хуже и хуже, Убуяшики.              — А ты, судя по всему, все так же молод, Музан?              Кибуцуджи подошел к мужчине, парню, ему не больше двадцати пяти, но болезнь забирает все силы, Музан мог поклясться, без своих детей и жены он и шагу не может ступить.              — Прогуляемся, Убуяшики? — демон подошел к мужчине, который делал жалкие попытки встать, но у него ничего не выходило. Не были бы они знакомы так долго, Музан, может, даже бы посмеялся.              Присев, он положил руку Кагая на свое плечо, и, подхватив под коленки, прижал к себе, поднимаясь. Он шел медленно, давая Убуяшики почувствовать другого демона. С Доумой нужно будет провести беседу, тот видел слишком много, хоть и с позволения Кибуцуджи. Второй высший поклонился, пропуская господина с человеком, идя следом к небольшому пруду с мостом. Музан поставил на ноги Убуяшики, и Кагая повернул голову, держась за перила моста, в сторону Доумы.              — Ты ведь демон высшей луны, так?              — Вторая высшая, — Доума пока не до конца понимал, в каких отношениях находятся господин и глава семьи Убуяшики, но было ясно, что тот ему ничего не сделает. Да и охотников поблизости парень тоже не чувствовал. Лишь в ста метрах от пруда спали пятеро детей и одна взрослая женщина, скорей всего, жена.              — Раньше ты не приводил ко мне посторонних, Музан.              — Раньше ты мог видеть, Убуяшики. Убуяшики…              — Мы уже говорили об этом, Музан. Я не приму твое предложение, — голос человека был чарующим. Он ласкал уши, заставлял расслабляться, но был в то же время сильным, способным убедить сделать многое. Как и ослушаться и перебить господина. Однако господин лишь напрягся, сжимая руки в кулаки, до крови впиваясь ногтями в ладони. Доума даже услышал, как сердца, на секунду, остановились. Затем вся пришло в норму, будто ничего и не было.              — К чему ты послал ко мне ребенка, Убуяшики? — перешел к сути Музан, прекрасно понимая, что Убуяшики не убедить.              — Слышал, что в той деревне убивают местных жителей, да еще и необычным образом.              — И чисто случайно в той деревне оказался мой дом?              — Музан, деревня не может быть твоим домом.              — Ты прекрасно понял, о чем я, Кагая! — Кибуцуджи зарычал, ближе подходя к Убуяшики, разворачивая того к себе, крепко держа за плечи. Он долго вглядывался в лицо Кагая, однако сдался под невидящим взором, взирающим на него со спокойной улыбкой Будды.              — Это ведь не твои дети?              — Не называя моих подчиненных детьми на свой манер, Убуяшики, — Музан отошел от человека, снова становясь «нормальным господином». Демон облокотился ладонями на перила, вглядываясь в темную воду пруда. Где-то на дне слышались сердцебиения маленьких рыбок. В лесу бились сердца группы пятнистых оленей и серау. Еще дальше пели птицы, не обращающие внимания на позднюю ночь. Под перилами тихо плел свою паутину небольшой паук. Он напомнил Музану о мальчике, Руе. Тот обожал пауков, даже имел способность как у них. Паутина. Тренируйся он больше, смог бы даже немного задеть Музана. Если бы дитя Убуяшики, тот парень, свалившийся у порога таверны, не убил его, Руй бы тренировался.              — Я не знаю, кто это делает, — спустя продолжительное молчание ответил Кибуцуджи, — как ты знаешь, я чувствую всех своих подчиненных. Лишь Тамаё и…              — Юширо, — напомнил Доума. Он видел их недавно в Токио, но приказа «Убить» от господина не поступало, так что он просто прошел мимо.              — Да, его, — Музан кивнул второй высшей, показывая, что тот поступил правильно. Тамаё пока может пригодиться, — Однако всех остальных я ощущаю прекрасно. И помимо демонов, живущих в деревне, которые точно не ели этих людей, других я не «вижу».              — Может, кто-то, такой же старый как ты, создает своих собственных демонов? В конце концов, тот врач вполне мог общаться с другими.              — И за тысячу лет мы с ним ни разу не встречались? Сомнительно, Убуяшики.              — А если кто-то отошел от вашего влияния, господин? — подал голос Доума. За влезание в разговор ему точно вырвут сердце.              Убуяшики помолчал, как и Музан. Поняв, что никто не будет вырывать конечности и выставлять на солнце, для профилактики, Доума продолжил.              — Господин, вы помните, как Тамаё вырвалась из-под контроля?              — Я был тогда не в самом приятном месте, старался собрать себя по кусочкам. Как собрался, ее уже не чувствовал.              — И после ты в таком состоянии не находился?              — Нет, я в полной мере занялся осторожностью и наращиванием мощи.              Все трое вновь замолчали, обдумывая информацию. По прошествии часа они ни к чему не пришли, так что решено было прервать разговор. Человека отнесли в его дом, заботливо уложили на кровать и даже укрыли одеялом.              — Не убивай моих детей, Музан.              — Не убивай моих подчиненных, Кагая.              На этом они расстались. Музан побежал в штаб в Токио, так как рассвет был близок, Доума старался поспевать, но господин на то и был господином. В итоге Доума, немного поджаренный, вбежал в штаб, в котором уже спокойно сидел Музан, листая какую-то книгу.              — Господин…              Музан захлопнул книгу, поняв, что от объяснений не убежать. Он пригласил Доуму сесть напротив, в кресло, и тот, залечивая и поглаживая раны, посмотрел на господина, ожидая рассказа.              — Двадцать лет назад я обратился в ребенка, жившего неподалеку, в деревне кузнецов, в которую периодически захаживали Убуяшики. Кагая тогда был трехлетним ребенком, и я, в образе шестилетки, постарался с ним подружиться, влиться в доверие, чтобы изнутри уничтожить их.              Однако, пообщавшись с ним, я сам не заметил, как рассказал ему, что я тот самый Кибуцуджи Музан. Он сказал, что не уничтожит меня, так как я его лучший друг, но других демонов он жалеть не будет.              В восемнадцать лет, когда у него только-только начала появляться болезнь, я предложил ему стать демоном, на что он наотрез отказался. Я разозлился и ушел из деревни кузнецов, год путешествуя по стране, вербуя низшую луну. Через несколько месяцев остановился в небольшой деревне, в таверне. Там встретил Танджиро. Затем, по его наставлению, вернулся к Убуяшики, а тот уже не видел. С тех пор постоянно езжу к нему, проверяя, не умер ли.              Сколько я ему не предлагал, он постоянно отказывался. Со временем это стало своего рода ритуалом.              Музан замолчал, а Доума не мог ни улыбнуться, ни утешить господина. Последнее тому не нужно, а за первое могли и зажарить, сейчас как раз полдень.              — Пока солнце не сядет, будем здесь, затем вместе со мной пойдешь в деревню. Назначу тебе патрулирование. Присутствие из всех лишь ты скрываешь почти как я.              — Господин, а этот охотник, который сейчас у вас в доме, он не поймет, что молодой господин и костровщик демоны?              — У Танджи, как ты сам мог заметить, отсутствует запах. Ни демона, ни человека от него не почувствуешь. Он каким-то образом действует так на всех, так что Яхаба, который находится рядом с ним почти весь день, перенял у него это.              — До сих пор неизвестно, как так вышло?              — Как и то, почему Яхаба может есть только еду Танджи и не требовать крови. Как и то, почему мы можем использовать техники демонической крови. Как и то, почему мы вообще существуем так долго. Бессмысленный вопрос, Доума.              — Простите, господин, — Доума опустил взгляд, рассматривая свои ноги. Поняв, что разговор окончен, он отправился в свободную комнату, ложась на татами, прикрывая глаза. В жизни демона его радовала маленькая человеческая радость. Возможность спать.       

*.*.*

             Как только солнце зашло, Музан побежал в деревню. С его скоростью он добирался до нее за пятнадцать минут, однако нужно было следить, чтобы подчиненный не съел кого-нибудь на ходу, с Танджи станется не разговаривать с Музаном недели три-четыре, знали, плавали.              Прибыв в деревню, он дал указания Доуме, что конкретно нужно искать, кого нельзя есть и, самое главное, не вступать в контакт с охотником, который, по расчетам Музана, должен этой ночью патрулировать.              Заходя в таверну, он обнял кинувшегося на него Танджи, легко поцеловав того в губы и прошел к занятому столу. Видеть сидящих вместе охотника и демона — невероятно смешное зрелище. Чертики, танцующие в глазах у слепца-демона, выражали полное согласие.              — Томиока-сан, познакомься, это Му-кун, мой… — Танджиро замялся, подбирая подходящее слово. Да, а Музан еще в прошлом году пытался как-то обозвать их отношения, но тот сразу заикался и толкал Музана, проламывая им стену в таверне. Нет, ну как на барной стойке выгибаться до хруста в позвоночнике, так мы можем, как ломать себе спину, сгибаясь в мостик, чтобы по-особому отсосать, так пожалуйста, а как назвать тип отношений, все, девственница на брачной ночи.              — Муж, — в тишине произнес Яхаба. Музан задумчиво посмотрел на стремительно краснеющего Танджи, представляя того в черном фраке, идущего в храм и украдкой смотрящего на Музана. Затем они бы поклялись в вечной любви и занимались бы любовью так, что все острова бы слышали хруст сломанных костей, хлюпанье, шлепки тел и громкие стоны Танджир…              — Му-кун, ты смотришь на меня так, будто готов прямо здесь расчленить.              Пропустив эту пародию на попытку вырвать Кибуцуджи из мыслей, Музан посмотрел на охотника. Тому было от силы двадцать, совсем зеленый.              — Танджи рассказал мне, что вы приехали, чтобы избавить нас от нападок демона, не так ли?              Охотник, прищурившись, смотрел на Музана, будто пытаясь что-то решить. Бесполезно, на свете нет никого, кто бы сравнился с Музаном в маскировке запаха.              — Да, меня направили сюда. И в эту ночь я выйду на патрулирование, так что мне нужно, чтобы вы оставались в таверне, и никуда не выходили.              — Что вы, я и моя семья с радостью поспособствуем продвижению по- исков. Никому из нас не нужны невинные жертвы, господин охотник.              — Тогда я пойду, — Томиока проверил клинок, висящий на поясе и подошел к двери, напоследок обернувшись, — Камадо-сан, повторите, где нашли пропавших детей?              — У подножья горы, — ответил Яхаба, — тебе нужно повернуть направо, как только выйдешь из таверны, и идти прямо. Там дорожка, по ней и к двум камням.              — Хорошо.              Стоило двери закрыться, Яхаба тут же припал к полу, но Музан жестом приказал тому подняться. Все сели за тот же стол и Музан пересказал Танджи, и Яхабе заодно, что услышал у Убуяшики.              — Опять ничего, — огорченно проговорил Танджи, держа Музана за руку. Тот сжал ее, продолжив.              — Я привел сюда Доуму, он вместе с охотником будет проверять улицы. Сейчас мы его точно не упустим.              Посмотрев на часы, Танджи поднялся, начиная протирать столы и готовиться к приходу посетителей.              — Я соглашусь с Убуяшики, господин, — сказал Яхаба после некоторого молчания.              — А мне версия Доумы-куна кажется более правдоподобной, — с другого конца таверны крикнул Танджиро.              — Мне ни то, ни то не нравится.              — Му-кун, у тебя есть идеи?              — Нет.              — Му-кун.              — Танджи, — поднялся Музан, подходя к барной стойке, начиная протирать ее, хотя она все еще была мокрая от чистки. Яхаба поднял ладони, смотря через них на демонов. Гию он разглядел, когда тот спал сном младенца.              — Му-кун, я понимаю, тебе не нравится, что кто-то такой же сильный как ты, или такой же своевольный, как Тамаё-сан.              Музан сжал рот, и на лице заходили жевалки.              Тут дверь таверны распахнулась.              — Извините, мы пока что закрыты, подойдите через десять…              — Молодой господин, простите, что перебиваю, — остановил Танджи Доума, подходя к Музану, падая на одно колено, — Господин, пожилая пара умерла от рук демона несколько минут назад.              — Это случилось на твоих глазах?              — Да, господин. Я следил за этим домом и за секунду их убили. Демон обладает способностью невидимости и полета, так как я за ним гнался до Сайтамы, но след вдруг оборвался. Как и запах.              — Му-кун, я не помню у тебя демонов с такой способностью… Му-кун?              Музан не отвечал. Он вышел из таверны, смотря на небо. На него падал снег, попадая в глаза. Развернувшись к зданию, он посмотрел на стоящего в дверях Танджиро.              — Эта мразь посмела убить людей из моей деревни у меня из-под носа. Когда я был здесь. В паре домов. А я его даже не почувствовал.              — Му…              Музан щелкнул пальцами и перед ним материализовались первая и третья высшие луны.              — Найти его. Доума.              — Да, господин.              — Ты за главного. Расскажи им все, — прародитель демонов зашел в таверну, закрывая дверь, напоследок оборачиваясь, — Найдите мне этого ублюдка.              Дверь закрылась и трое демонов, сильнейшие после Кибуцуджи, исчезли с улицы.