Дневник сумасшедшей.

Я помню тот день почти в мельчайших подробностях. Вернее, тот урок физкультуры. Даже спустя столько времени. Даже спустя столько событий. Даже спустя столько людей. Тот урок физкультуры заперт в дальнем ящике сознания с пометкой «Не влезай – убьет!». И я почти об этом никогда не думаю. Пока система работает слаженно и не происходит сбоев. Но сбой произошел. Будто я снова оказалась на лавочке в зале, в красном спортивном костюме, с длинной косичкой на боку, и снова слышу удары мяча и болтаю с одноклассниками, свято уверенная, что я ничем не хуже остальных. Но разговор внезапно перескакивает на тему внешности. На долбаную больную тему. - Тело у тебя то, что надо. Сиськи большие. Если на голову надеть пакет. Я надолго запомнила эту незаслуженную оплеуху; к горлу подкатывает ком и сбивается дыхание, стоит только нечаянно вспомнить колкие слова, словно кинжалы, пробившие во мне брешь в виде комплекса на многие годы. Я ненавидела фотографироваться, потому что терпеть не могла свое лицо. Я редко смеялась. В компаниях я всегда стабильно молчала, словно меня и не было. Но время идет. Все забывается. Я из кожи вон лезу, чтобы стать лучше, читаю умные книги, смотрю добрые фильмы, служу за собой по мере возможности, учусь изо всех сил, чтобы не быть полной дурой, пишу стишки, чтобы не лопнуть от переизбытка чувств к одному человеку. И я вроде в порядке: нормально общаюсь с людьми, быстро нахожу общий язык, не бегаю от зеркал, как черт от ладана. До момента все идет стабильно. Только до момента. До очередного ужасного момента. Весов, килограммов и объявления результатов взвешивания вслух. А затем – следующие далее смешки и «умные речи» тех же одноклассников. И я стою и молчу. А что говорить? «65 – это ещё не толстая?» Или что? А может о том, что они опять меня сломали после долгого восстановления после предыдущих слов? Всем же плевать. И они ходят, как ни в чем не бывало, а мне хочется сдохнуть. Даже если у них получается весить меньше, то это разве повод противно подхихикивать над другими? Досталось не одной мне. И это обидно настолько, что словами не передать. Я много что не могу передать словами, а в особенности возмущение и осуждение таких вот бездушных пустышек, хоть с весом в 50 килограмм. Теперь в ящик с воспоминаниями пятилетней давности добавилась ещё одна коробка. И звенит это дело в несколько раз громче, вырывается, смотрит на меня гаденькими глазенками тех языков и тыкает, тыкает меня в мои недостатки. Но когда я и в этот раз смирюсь, то получу ещё одно ранение и ещё один новообразовавшийся комплекс. Потому что никто ничего так и не поймет.