Наследник Валирии.

      Смотря на парня, что стоял напротив, Серсея не могла понять, чем он настолько примечателен. В тусклом свете, который давали факелы, она не могла разглядеть отчетливо его лица, но было в нем что-то знакомое, словно что-то из далекого прошлого, так нагло вновь ворвавшегося в её жизнь. Его темные глаза отливали странным фиолетовым свечением. Парень был юн, на вид не старше двадцати лет, необычайно прекрасно сложенный, и когда он наконец встал под свет, то она затаила дыхание.       Её сына принца Джоффри называли самым прекрасным юношей, но был невзрачен по сравнению с тем, что она увидела перед собой. В жизни она лишь единожды видела такую красоту. В далеком прошлом такой красотой обладал только молодой дракон из её грез, о котором она мечтала с самого раннего детства, а потом Безумный Король отнял у нее её мечты, женив её любимого на дорнийской шлюхе, которая не смогла удержать его подле себя. Парень напротив обладал невероятно красивыми пронзительными глазами, и то ли в силу возраста или неопытности, или он и правда являлся таковым, но глаза его было добрые и нежные, хоть и глядели с толикой подозрения. В другие моменты она бы презрительно окатила бы его за чрезмерную дерзость смотреть королеве прямо в лицо, но сейчас она просто не знала, что сказать, ведь парень и правда напомнил ей прекрасного принца Рэйегара, которого Роберт одолел, но даже ни на йоту не приблизился к образу его великой фигуры.       Она продолжала вглядываться в него, когда из зала вышло несколько девушек. Они не заметили их, стоящих за одной из колонн, нагло и отвратительно хихикая, и Серсея слышала каждое их слово.       — Королева так жалко выглядит! Король не высказывает ни капли уважения, а в ней столько гордости и презрения к другим! — сказала одна из девушек, что была потолще, а голос был писклявым и противным.       — Так жалко её, Грета. Король хватает за задницу любую девушку, что проходит рядом, даже замужних и благородных! Ты видела, как Элис Карстарк покраснела, как дева-монашка! Мне вот кажется, она давно уже соблазнила Лорда Робба, хотя тот и не сводит глаз с прекрасной принцессы! — ответила ей другая, рыжая девка, и Серсея сжала кулаки, готовая сейчас же приказать гвардейцам лишить этих куриц их безмозглых голов. Парень, замолчавший и наблюдающий за происходящим с толикой стеснения от того, что стал свидетелем этому, уловил настроение королевы, и мгновенно показавшись из-за колонны, заставил девушек, продолжающих глупо хихикать, немедленно покинуть это место. Кажется, они сами не знали, от чего он их сейчас уберег.       Она видела, что парень замялся, глядя на нее, словно она требовала от него что-то сказать. Ей стало еще паршивее после грязных действий Роберта, к которым она уже и привыкла, если говорить честно, и она ощутила раздражение, направленное на этого юношу. Она, однако, мгновенно вернула на лицо гордое выражение лица. Ланнистеры никогда не обращают внимание на низших существ, они львы, а потому это непозволительно показывать другим свои эмоции. И парень, кажется, был только благодарен ей за то, что она сделала вид, будто ей все равно. Завтра она прикажет этой рыбине Талли разобраться с этим, а ещё и осадит её саму за то, что она не справляется со своими обязанностями. Будет приятно посмотреть, как девки будут корчиться от боли.       — Прошу простить их, миледи, девушки, в силу юности, глупы и не думают, что говорят. Уверен, они не имели ничего такого ввиду, — сказал он, и она застыла, словно и правда услышала переливчатый голос Последнего Дракона и удивилась тому, что спустя столько лет воспоминания о нем все равно болью отдавались в её сердце и было неожиданно вспомнить его здесь, на этом холодном, мерзком Севера, дикая девка которых забрала его у нее. Возможно, будь он жив, дорнийская шлюха могла бы умереть от родовой боли, а потом и её ублюдки, а она, львица, та, которая была достойна трона больше всего, могла бы стать той, кем была рождена стать.       — Вам незачем извиняться, вы, ровным счетом, не сделали ничего, даже помогли этим, — она промолчала, не желая ненароком не начать выражаться. — Этим девушкам.       — Вам незачем беспокоиться, никто кроме них так не думает, — сказал он и замялся. Она усмехнулась и готова была расхохотаться. Какой наивный мальчик. Её не любили ровно настолько, насколько всех Ланнистеров и даже больше. А он смел утверждать обратное.       Он увидел эту насмешку в её взгляде и стушевался. Она заметила, как он отвел глаза и словно что-то заметил там, но она не поняла что. Он вдруг протянул ей руку, в которой была зажата одинокая синяя роза, и Серсея заметила несколько капель уже засыхающей крови, но это настолько её поразило, что она молча приняла его скромный дар, заметив, что парень внимательно наблюдал за её реакцией. После этого он поклонился и молча прошел рядом с ней, пока она не решила его окликнуть. Он остановился, замерев на месте и обернулся к ней. Невозможно было понять, что написано на его лице, а его взгляд заставлял Серсею чувствовать себя не в своей тарелке.       — Как ваше имя? — спросила она. Наверное и имя у этого юноши настолько же необычное, как и его внешность, нетипичная для Севера. Парень больше походил на южанина. Он помолчал, словно раздумывая стоит ли говорить ей свое имя.       — Джон, — наконец ответил он и поспешил добавить. — Джон Сноу.       А потом поспешил скрыться за огромной дубовой зверью залы.       Бастард Тихого Волка. Кем же была шлюха-мать этого парня, раз он выглядел как настоящий принц? Забавно, что бастарды ныне благороднее и красивее наследников своих родителей.       Она посмотрела на розу и улыбнулась. Спустя столько лет желанный венок из зимних роз был подарен ей, но уже совсем другим юношей, и это был не венок, а одна несчастная роза. Будь он законным сыном Нэда Старка, его определенно ждала бы великая судьба, хотя бы потому, что леди Вестероса сложили бы все к его ногам, чтобы он принадлежал только им.

***

      Эртур нашел удобный момент, чтобы скрыться из зала, в котором проходил пир в честь прибытия королевской семьи. Он чувствовал, что внутри него все похолодело. Не было никого, кто мог бы быть сыном его принца, никого даже отдаленно напоминающего Леди Лианну или Рэйегара. Он ощущал, смотря на короля и на Нэда Старка, как кровь бурлит в его жилах, и он жалел, что не мог зарубить их здесь и сейчас, даже не своим знаменитым мечом, с которым был разлучен семнадцать лет назад. Поэтому, он прижал к себе свою сумку, в которой находилась очень важная для него вещь, запахнул плащ и скрылся, направившись туда, куда сегодня днем направились узурпатор и волк. За пазухой было несколько зимних роз, которые он утащил с телеги часом ранее.       Он преодолел несколько коридоров, вышел во двор и отправился в сторону крипты. Как он понял, она находилась в более отдаленной части Винтерфелла и более старой, и он преодолел то расстояние в течении нескольких минут. Перед ним предстало величественное здание, гробница королей Севера, и он на секунду задумался, думая о том, стоит ли ему тревожить мертвых, но он бы не простил себя за то, что посетив Север, он не посетил могилу принцессы Лианны. Рэйегар не простил бы ему. Он был сейчас невидимым и незримым духом, что сопровождал его в это мрачное место, словно подталкивая, желая увидеть её его глазами.       Эртур отбросил нерешительность, и вошел в огромное подземное хранилище, воздух в котором был несколько тяжёлым и затхлым, а сводчатый потолок нависал над ним, как грозовое темное небо. Он посмотрел вокруг и заметил спиральную лестницу, что вела на нижние ярусы и понял, что вероятно гробницы более поздних членов дома Старк находятся на нижних этажах здания. Он взял факел и пошел в ту сторону, по пути оставив его, заметив, что в крипте горят сотни свечей, освещая могилы королей Севера.       Был ли среди них Брандон-Строитель или Торхен Старк он не знал, да и не интересовался, но был уверен, что они здесь присутствовали. Он пришел по другому поводу и направился вниз, огибая последний поворот и ступая на землю. Он заметил, как длинный коридор вел его и по мере того, как он ступал, гробы королей Севера оставались за его спиной. Он знал, что Леди Лианна была похоронена здесь. Он бы все отдал, чтобы похоронить их рядом друг с другом, чтобы не найдя покоя и счастья на этом свете, они могли бы хотя бы быть счастливы на том. Но он даже не знал где могила его друга и не был уверен, что она вообще есть. Но он постарался не думать об этом, ведь боль и ярость могли взять над ним верх.       Он остановился и замер, смотря на статую, что стояла в дальнем конце коридора. В свете свечей ему казалось, что он видел каждую черточку на прекрасном камне, но все равно и вровень не стоящим с прекрасным лицом Леди Лианны Старк. Он сделал шаг, не заметив, как прошел к её гробнице, и недоумевая, с болью думал, как все обернулось именно так. Их любовь была настолько сильна и велика, она не имела права исчезнуть вот так вот, забыться. Она должна была жить, и вероятно жила, но он не знал где и не знал как найти. Он остановился перед ней и смотрел, вглядывался в прекрасное каменное лицо, и даже не заметил, как капля слезы скатилась по его щеке вниз, ударившись и разбившись об острый угол подбородка. Он поспешно стер слезу и вытащил из-за спины несколько синих роз и положил их на гроб, а одну из роз, маленькую, прекрасную, как и сама Леди Лианна тогда семнадцать лет назад, когда его принц впервые её встретил, и Эртур положил её на неживую руку, столь же маленькую как и сама роза.       Он не знал кому молиться, Старым Богам или Новым, но молиться он не хотел, ведь его обида на Богов, что на Новых, что на Старых была необъятной. Они отняли у него все, и сломали столько судеб тех, кто был, как никто другой, достоин счастья. Он вздохнул и собрался с мыслями.       — Имею ли я право стоять тут перед вами, моя принцесса? Я не сдержал своих обещаний, которых давал и вам, и принцу. Прошло столько лет. Я ни на секунду не забывал о вас о и моем дорогом друге. Вас постигла очень жестокая судьба. Двое влюбленных, загнанных в рамки, вы были достойны всего самого лучшего. Ваша любовь должна была быть воспета бардами, а вместо этого её переврали, выставив нашего принца похитителем и насильником. Они и понятия не имели, что малыш, который рос в вас, был плодом великой и невероятной любви, он был законным наследником нашего трона. Не этот жирный олень, а наш маленький принц, — Эртур сглотнул, даже не заметив, что не дышал. Он продолжил: — Я не отправил тогда ваше письмо. Вы были так рады тому, что ребенок толкнулся особенно ощутимо, хотя, как вы говорили, спокойствием он пошел в отца. Вы были так рады, и я знал, что вы исписали всю бумагу, чтобы передать ему ваши чувства. Я пообещал вам, что отправлю ему ваше письмо, но я этого не сделал. Вы понятия не имели, что на тот момент принц уже был мертв. Но я не сдержал и обещания, данного ему. Перед тем, как он решил вернуться в Королевскую Гавань, он оставил мне два письма, взяв с меня клятву, что я отдам одно письмо вам, в день, когда вы родите ему наследника, а второй отдам нашему маленькому принцу, когда он достигнет совершеннолетия. Ни одно из тех трех писем не достигло получателя. Жив ли наш принц, миледи? — вопрошал он у статуи, но она молчала, как и будет молчать еще сотни и тысяча лет.       Он молчал и не мог больше сказать и слова. Он чувствовал, что его монолог высосал из него все силы. Почему судьба обошлась со всеми ними так жестоко? Где был ребенок? Он не мог умереть! Он должен, обязан был жить, чтобы вернуть то что принадлежало ему по праву. Он должен был узнать то, что его родители любили его до безумия.       — Дайте мне знак! — возмолился он мысленно, приложив всю веру, что имелась в его сердце. — Прошу вас Боги, помогите мне найти его!       Эртур дернулся, когда услышал звуки со стороны лестницы. Он схватил сумку и резко развернулся в сторону, а потом скрылся за массивной колонной. Из его места невозможно было заметить, как кто-то спустился и пошел прямо к тому месту, на котором он ранее стоял.       Эртур не дышал, напряженно наблюдая за тем, как некая незнакомая фигура подошла к статуе Леди Лианны и остановилась. Он присмотрелся, но заметил лишь спину. Это явно был кто-то молодой, судя по подтянутой фигуре и высокому росту. Он стоял прямо, держа в руках что-то. Будь это король-кабан, он бы не упустил возможности убить его здесь, чтобы принести в жертву той любви, которую он погубил. А ещё, было бы как нельзя хорошо, если бы Эддард Старк решил бы пооткровенничать и рассказать, что стало с ребенком.       Но мужчина, что стоял там впереди не был ни Эддардом Старком, ни Робертом Баратеоном. Он не видел его лица и понятия не имел кто этот юноша, и что его связывало с Леди Лианной.       — Я увидел их и подумал о вас, тетя Лианна, — услышал Эртур. Он вслушался. — Отец говорил, что эти цветы ваши любимые. Но, кажется, король меня опередил.       В следующую минуту незнакомец положил на гроб несколько зимних роз, рядом с теми, что оставил Эртур. Парень назвал принцессу тетей, а это могло означать только одно — либо это один из сыновей Тихого Волка, либо повзрослевшее потомство его младшего брата. Но это не был Робб Старк, а младшие Старки были еще совсем детьми.       Парень развернулся и пошел обратно к выходу, и Эртур так и не смог увидеть его лица, потому что он покинул крипту настолько быстро и неожиданно, что Эртур едва заметил.       Но было в этом парне что-то такое, что настораживало. Было в нем что-то напрягающее Эртура, и он не мог понять что.       Было в нем что-то знакомое, что-то, что он определенно когда-то видел, но не мог понять что.