Наследник Валирии.

      Ей снилось что-то странное. Она видела своды Красного замка и слышала свой смех, который отбивался эхом от огромных стен замка. Она не видела себя, но это точно была она. Ее смех, ее заливистое хохотанье, и одинокий замок, в котором ничего и никого не было. Она озиралась по сторонам, направляясь к тронному залу. Звала маму, Томмена, Джоффа, дядю Тириона. Она надеялась встретить дядю Джейме у входа в тронный зал, но массивные двери были настежь распахнуты, а рядом не было никого из королевских гвардейцев. Она шла к тронному залу, надеясь встретить там отца. Подхватив юбки своего платья, с улыбкой на лице, она остановилась прямо напротив дверей, смотря на Железный трон, что находился прямо напротив. Но она застыла в страхе и неведении.       На троне сидел светловолосый юноша, в красных одеждах и черных доспехах, а за ним развевалось знамя с трехглавым драконом.       Мирцелла подскочила на месте, пытаясь отдышаться. В голове все еще проносились моменты из ее сна, и она протерла глаза, стараясь совладать с собой и придти в себя. На троне должен был сидеть ее отец, но там развевалось знамя Таргариенов, которых не осталось в живых. Недавно ей снилась мертвая септа Аннет, которая говорила ей о том, что она плохо читает и ведет себя не прилежно. Мертвые начали посещать ее сны, и она должна была обговорить это с кем-то, прежде, чем она окончательно сойдет с ума.       Она отбросила одеяло и спустила ноги на деревянный пол. В Винтерфелле было холодно, но ей этот холод нравился. Он резко контрастировал с жарой в Королевской Гавани, которая малость надоела ей уже. Здесь, в Винтерфелле, холод стал для нее необычайным открытием, и посмотрев в окно, она заметила, что уже недавно начало светить, а на дворе было где-то часов шесть. Вспомнив о том, что мама разрешила ей утром осмотреться в замке, взяв одну из дочерей Лорда Старка, она поспешно постучала в двери и к ней сразу вошли две служанки, принявшись колдовать над ее волосами. Они заплели ей красивые косы, на южный манер, красиво уложив длинные золотые локоны на ее плечи. Прежде, она, конечно же, надела новое красное платье из дорогой парчи, лиф которого завязывался шелковыми ленточками. Она посмотрела на своей внешний вид и усмехнулась, заметив, что красный ей шел, так же, как и маме — в нем она выглядела величественно и привлекательно. Приказав служанкам принести ее красный походный костюм, она решила не беспокоить Леди Сансу и Леди Арью, самостоятельно осмотревшись поблизости. Вчера из слов Арьи Старк она поняла, что недалеко от замка, всего пятнадцать минут верховой езды, находится лес, и в нем особенно красиво в это время года. Решив воспользоваться новым гнедым скакуном, который подарил ей дядя Тирион перед их отбытием на Север, она направилась к выходу из главного замка, как она назвала про себя масштабное здание, в котором жили Старки и расположилась королевская семья.       Замок был величественным и немного мрачным по сравнению с сияющим Красным Замком. Тут словно не хватало света, да и люди были угрюмые. Она старалась улыбаться каждому, кого встречала на своем пути. С ней не было фрейлин, что несколько озадачило некоторых стражников, но увидев дядю Джейме во дворе, разговаривающим с неким незнакомым ей мужчиной, она направилась к нему, улыбаясь и сияя, как и было присуще Мирцелле Баратеон, золотой девочке-принцессе из Королевской Гавани.       — Дядя Джейме! — окликнула она его, заставив того обернуться. Он ослепительно улыбнулся, открыв для нее свои объятия, и она с разбегу попала в них, крепко его обняв. Мужчина, что стоял рядом с ним решил оставить их одних, поклонившись ей.       — Почему ты так рано встала? — спросил он, заправив ей за ухо золотой локон, выбившийся из прически. Она пожала плечами, решив не говорить ему о своем странном сне, да и не думала она, что дядя как-то сможет его расшифровать. Другое дело — дядя Тирион. Он не только придумает сто и одну теорию о том, что это могло бы значить, но еще и подшутит о возможных женихах во снах, как и делал всякий раз стоило Мирцелле упомянуть, что во сне она видела мужчину. Она вздохнула полной грудью, решив, что поговорит с ним как только он прибудет в Винтерфелл, ведь он отстал от делегации, и она прекрасно знала, где он сейчас находился, а точнее в чьих объятиях и Семеро их знают, сколько их было прошлой ночью. Хмыкнув, она посмотрела в сторону конюшен. Дядя проследил за ее взглядом.       — Я одним глазком в лес. Слышала там есть речка. Этот лес совсем рядом, дядя, в нескольких минутах езды отсюда, — взмолилась она, посмотрев на него умоляющими глазами. Тот вздохнул.       — Мирцелла, твоя мать…       — Я говорила с ней вчера. Она не имела ничего против. Я неплохо держусь в седле, да и ничего со мной не случится, ведь тут на каждом шагу установлена охрана, а в ином случае, я уверена, ты спасешь меня что-бы не случилось, — ответила она ему.       Он недолго сокрушался, но все же кивнул, и она, улыбнувшись, засияла еще ярче и пошла в сторону конюшен, зная что мать не будет против, если дядя Джейме предупредит её. Конюх Винтерфелла оказался таким же, как и все северяне: угрюмым, мрачным, и несколько испугал её своим грозным лицом, но он поклонился, и посмотрев на рыцаря, что стоял сзади и заметив его кивок, сам тоже кивнул и пошел в сторону лошадей, которые прибыли с королевской делегацией.       Подарок дяди Тириона и правда был красавцем: черногривый скакун, которого она оседлала лишь однажды, на пути сюда, когда они остановились на Королевском тракте. Она и сейчас погладила его по гриве и взобралась на него, выпрямившись, и чувствуя, как морозный воздух бьет в лицо, а ветер развевает её волосы.       Она помнила, как мама взбесилась, когда она впервые заговорила о том, чтобы покататься на лошади. Однако, Мирцелла знала, что если она как следует постарается, мать не сможет ей отказать, и она целый месяц была самым прилежным человеком во всем мире. Она с мастерством выполняла все задания септы Эглантины, хотя это и с легкостью давалось ей и ранее, была прилежной, изучала историю, старые языки, и мать, в конце концов, оттаяла и разрешила с легкой подачи отца, который услышав, что дочь хочет оседлать коня, чему-то грустно улыбнулся, словно вспомнив что-то и сказал выделить ей лучшего скакуна.       Её первая поездка была просто волшебной. Ничто не сравнимо с тем чувством, когда в лицо бьет ветер и ты чувствуешь свободу в каждом своем движении и каждой своей клетке. А верховая езда в Винтерфелле особенно пришлась ей по душе.       Она поскакала в сторону леса, о котором говорила Арья Старк. Он виднелся из замка. Природа Винтерфелла была прекрасной: зеленые огромные деревья со всех сторон окружали её, коконом окутывая в своей зелени, слышалось пение птиц, уханье совы и журчание воды, которая текла в речке, которую она заметила остановившись после десятиминутной езды.       Вода была настолько прозрачной, что Мирцелла видела даже маленькие камушки, что лежали на дне. Речка была неглубокой и могла достигнуть принцессе примерно до колен. Завороженная этим зрелищем, она вспомнила свой сон, а именно — чёрные знамена Таргариенов с красными драконами, и сереброволосого мужчину, восседающего на троне. Она не вглядывалась в его лицо, ведь он был далеко, но его силуэт уже говорил о величии и силе, и посмотрев на эту речку, она почему-то вспомнила его. Интересно было бы узнать о чем говорил ей её сон, и что он мог означать. И решив, что она должна поглядеть на речку вблизи, она спешилась с лошади и держа того за поводья, погладила по гриве, протягивая несколько кубиков сахара, которые прихватила с серебряного блюдца в своей комнате. Конь призывно заржал, и Мирцелла улыбнулась, отпустив его и пошла в сторону речки, осторожно ступая ногой по мокрой утренней траве, которая была такой зеленой и живой, что она усмехнулась, осторожно присев и тронув её рукой.       Речка и правда была белоснежной, такой какой она её видела, сидя на лошади. Она присела на колени, протянув руку, и вода прошлась меж её пальцами, и это поразило её до глубины души. Мирцелла улыбнулась, смотря на свою руку под водой, на белоснежные тонкие пальцы и подумала, как такие простые вещи могли вызывать трепет и радость. Утренняя тишина гармонировала с красотой леса, и Мирцелле это нравилось. Доныне она не замечала такой красоты нигде, где бы не побывала. Она вспомнила о том что Робб Старк пообещал ей показать лес, и она была бы не против посетить лес еще раз в сопровождении кого-либо другого, чтобы разделить эту радость с кем-то другим.       Робб Старк был галантен, красив и вежлив, а еще вел себя благородно, как и подобает наследнику великого дома Семи Королевств. Мирцелла подарила ему два танца, и он многое рассказал ей о Винтерфелле, об истории Старков, делал комплименты, и Мирцелла понимала, что она ему понравилась, а он всячески пытается сделать так, чтобы и он ей тоже. Она мило улыбалась ему и смеялась над его шутками, а еще замечала холодные взгляды матери, когда она смотрела в её сторону. Определенно, её мать не прельщала мысль, чтобы Робб Старк начал за ней ухаживать, учитывая то, что Лорд Старк был близким другом отца, и она понимала, что король мог бы дать согласие, если бы Робб стал серьезно думать о возможности соединить их дома. Он был хорошим, весёлым, с легким нравом и светлыми голубыми глазами, приправленными копной темно-рыжих волос, и конечно, он был необычайно привлекателен, что можно было судить по тому, сколько неприятелей Мирцелла заполучила среди дочерей северных лордов. Они смотрели на нее волком, и Мирцелла улыбалась им широко и ярко, вспоминая, как мама говорила ей, что когда-нибудь она станет самой прекрасной девушкой всех Семи Королевств и самый прекрасный юноша и рыцарь всего мира возложит свое сердце к её ногам. Увы, каким бы привлекательным, умным и веселым не был Робб Старк, она ощущала, что он не тот, кого жаждало её сердце. А оно мечтало с самого раннего детства о прекрасном рыцаре, который сделает её самой счастливой на свете. Она мечтала быть королевой, но увы являлась сестрой будущего короля, но это не мешало бы ей стать счастливой, пусть даже и без короны на голове.       Мирцелла надолго погрузилась в свои мысли. Вдруг конь сзади громко заржал и поскакал в её сторону, испугавшись внезапно появившегося бельчонка, который резко перепрыгнул на другую ветку. От неожиданности Мирцелла испугалась, а конь обернулся и поскакал вглубь леса. Не удержавшись на ногах, она полетела назад, взмахивая руками, и плюхнулась в воду, забрызгав себе волосы, и поражено вздыхая, ощущая, как вся её одежда намокла и теперь холодила кожу. Она попыталась подняться и удивленно уставилась на то, как со стороны леса показалась лошадь, но не её, а что еще больше её ужаснуло так это всадник, которого она не могла разглядеть из-за плотного капюшона черного плаща. Он остановился и удивленно поднял голову, отбрасывая капюшон, замечая ее, и Мирцелла замерла, затаив дыхание, не зная что и сказать и что сделать, и ощущая, как кожа на её щеках покраснела не то от холода, не то от смущения при виде прекрасного незнакомца с черными, как сама ночь волосами и фиолетовыми глазами, которые заворожили её, заставляя смотреть на него во все глаза.       Юноша уставился на нее не менее поражено, и спустя несколько минут молчания и немого восхищения со стороны Мирцеллы, она наконец очнулась, качнув головой и жутко покраснела, осознав, что наверное выглядит сейчас нелепо и глупо, вся мокрая, да еще и красная. Парень продолжал сидеть на лошади, и Мирцелла не знала кто он такой, но Семеро, как такие прекрасные люди вообще могут существовать на этом свете? Его черные волосы были стянуты лентой, но она замечала все: и несколько локонов выбившихся и лезущих ему в глаза, и то как его короткие, судя по всему до плеч, волосы развевались на ветру, а черная лента была видна из-за головы. У него была белоснежная кожа, которая резко контрастировала с черными волосами, и это делало его еще привлекательнее. Глаза, фиолетовые, как она и полагала, смотрели на нее. Точенные темные брови были слегка приподняты, а идеальный ровный нос смотрелся просто невероятно. Боги, да тот же красавец Джофф был настоящим уродом рядом с этим парнем. Его губы сомкнулись и вытянулись в линию, словно он обдумывал что сказать, и Мирцелле стало так неловко от того, что она выглядела как замарашка в этот момент, в то время, как он — самый настоящий принц из сказок септы.       Тем не менее, она гордо подняла голову и ступила на почву. Он быстро спешился с лошади и встал в полный рост. Он был выше на пол головы. В черном камзоле, таких же черных штанах и сапогах, и в черном плаще. Он открыл рот, и Мирцелла поняла, что он собирается что-то сказать, а от того её сердце забилось чаще.       — Миледи, — обратился он, и Мирцелла поняла, что он знает кто она такая. Но она была уверена, что не встречала его ранее, потому что абсолютно точно она бы его запомнила.       — Что вы здесь делаете? С Вами все в порядке?       Мирцелла собралась с мыслями и поспешила ответить.       — Мой конь ускакал в лес, прежде напугав меня, — зачем-то оправдывалась она, краснея еще больше от нелепости ситуации. Его правая бровь выгнулась, словно он не поверил ей.       — То есть вы упали в реку, потому что вас напугал конь? — спросил он. Мирцелла вспыхнула.       — Да, — ответила она. — Ну то есть я смотрела на реку, а потом белка, ну конь и испугался и.....       И посмотрев на него, она поняла, что в ней вспыхнуло раздражение и ярость. Уголки его губ были слегка приподняты и было видно, что он едва сдерживал смех. Но он кашлянул и кивнул каким-то своим мыслям, а потом подошел ближе. Она ощутила, как дрожь прошлась по её телу и холод пробрал до костей. Хоть и было лето, но это был Винтерфелл. Парень заметил, как она сжалась, и Мирцелла посмотрела на него. Он подошел и снял с себя плащ, легкими и быстрыми движениями руки накинув его ей на плечи, но на его лице все еще сияла улыбка и Мирцеллу это слегка задело. Она отвернулась, не желая смотреть на него, но ощущая приятное тепло в груди от того, что парень не оказался глух к её проблеме. Он стоял рядом, и Мирцелла могла ощутить, как его пальцы застегнули застежку, и она смотрела на него, замечая, как медленно его щеки окрашиваются в красный.       — Вы желаете дойти до Винтерфелла? — спросил он. Она осмотрелась и поняла, что, вероятно, прошло больше, чем пятнадцать минут, но теперь у нее не было ни лошади, ни сил, ведь единственное, что она чувствовала, был холод.       — А вы предлагаете мне в другое место? — спросила она с ехидцей. Он улыбнулся.       — Если хотите, вы можете еще немного полюбоваться красотами природы Винтерфелла, — сказал он. Она чувствовала, как в его голосе звучали нотки смешинок, и это ей не понравилось. Он словно смеялся над ней.       — Вы издеваетесь надо мной? — спросила она. Улыбка исчезла с его прекрасного лица, и он посмотрел на нее внимательно, своими невероятными глазами.       — Я не хотел вас обидеть, миледи, — сказал он. — Я подумал, что вы бы и правда хотели…       — Возможно так и было бы, если бы не моя одежда, — ответила она несколько мягко, поняв, что отреагировала слишком резко. — У вас тут всегда так холодно? — поинтересовалась она.       — Еще только лето, вам следует побывать в Винтерфелле зимой, думаю тогда желание гулять у вас отпадет сразу же, — ответил он. И снова улыбнулся.       Его улыбка понравилась Мирцелле. Добрая, словно та, которую он дарит только ей, и она была бы ужасно довольно будь оно именно так. В его улыбке не было того, что Мирцелла видела в других улыбках молодых людей. Он словно не прилагал никаких усилий, чтобы понравиться ей, а может даже если и прилагал, то так, что она уж точно не поняла этого. Но даже не прилагая особых усилий, он сделал так, чтобы она не могла оторвать от него глаз.       Она пошла вперед, обойдя его и нога ее подскользнулась. Парень отреагировал мгновенно и уже готов был подхватить ее, но она вновь замахала руками, как и делала всякий раз, когда теряла равновесие, и неожиданно ударила ему локтем прямо в нос. Он охнул, и Мирцелла хоть и плюхнулась на землю, быстро поднялась на ноги и подбежала к нему. Он смотрел на нее индиговыми глазами поверх ладони, что прикрывала нос, и она ужасно испугалась, что сломала ему его.       — О Семеро! — воскликнула она. — Ваш идеальный нос! Я сломала его!       Она сама не поняла чего ляпнула, но уже было поздно. Он убрал руку и посмотрел на нее заинтересованно, а потом сказал:       — Не знал, что вы прониклись симпатией к моему носу.       — А я не знала, что вы так любите шутить, Лорд-шут!       Она покраснела, но не обратив внимание на его слова, полезла рукой под его плащ, желая нащупать свои карманы. Тоненькая струйка крови побежала вниз по его губе, и он только поднял руку, чтобы одним движением снять перчатку и смахнуть кровь, как она достала свой платок с вышитыми на нем инициалами и протянула ему. Платочек, к слову, был мокрый, и Мирцелла поняла, что опозорилась еще больше.       Но он ничего не сказал, только удивленно посмотрел на ее скромный дар в знак своего раскаяния. Он поднес мокрый, пропитавшийся влагой платочек к носу, и стер кровь, окрасив белоснежную ткань в красные тона. Принцесса облегченно вздохнула, отметив, что кровь портила его идеальные черты лица, и теперь все снова было в том прекрасном виде, в котором он предстал перед ней.       — Благодарю, миледи, — сказал он тихо, словно слова его предназначались только ей, словно опасаясь, что даже лес мог бы их услышать. Она посмотрела ему в глаза и замерла, понимая, что весь мир прекратил действия. Она не знала о чем он думал, но она думала только о нем. Прежние мысли о матери, о Роббе Старке, о Винтерфелле, все померкло стоило этому парню взмахнуть пышными ресницами и посмотреть на нее завороженно. Он был покрасивее многих женщин, не говоря уже о мужчинах.       — Полагаю, если вы хотите вернуться в замок, то вам следует поспешить. Через час подадут завтрак, — нарушил он тишину, и не найдя, что ему сказать, она просто кивнула. Она посмотрела на его коня, которого вообще не замечала последние несколько минут, учитывая, что его наездник был более примечателен для разглядывания. Он подозвал его к себе, и лошадь подчинилась. Парень держал в одной руке платочек, а в другой взял коня за поводья, и Мирцелла подошла ближе. Он помог ей взобраться, наблюдая, чтобы лошадь не брыкалась, а когда она оседлала жеребца, то посмотрев на него сверху вниз, удивилась. Он кажется не собирался садиться.       — Нальк доставит вас в замок. Он знает дорогу, — предупредил он. Мирцелла хотела задать ему свой вопрос и все же решилась, думая, что, если он прикажет коню скакать, возможности такой больше может не представиться.       — А вы не отправитесь в замок? — спросила она, делая вид, что ей все равно. Он покачал головой.       — Мне нужно закончить дело, по которому я пришел сюда, — ответил он.       — А как вы потом отправитесь без лошади? — донимала его принцесса. Он улыбнулся, и на свету сверкнул белоснежный ряд зубов.       — Я знаю тропинку.       Мирцелла хмыкнула, поняв, что больше подробностей он ей не скажет, да и было неприлично закидывать его вопросами. Ей было холодно, но она хотела бы задержаться подле него еще немного. Однако, ей следовало вернуться, чтобы не навлечь на себя гнев матери.       — Что же, — сказала она, схватив коня за поводья, — Благодарю за оказанную помощь, милорд. Надеюсь я не причинила вашему носу слишком много неудобств.       — Что вы, — ответил он. — Мой нос польщен заботой с вашей стороны. И, — он замолчал, и голос его сделался тихим, а от веселости от прежней реплики не осталось и следа. — Я не лорд.       — Хорошо, — весело парировала она. — Вы — Лорд-шут.       Она потянула за поводья и поскакала в ту сторону, откуда пришла. Она ощущала, что он смотрит ей в след, но не смела обернуться, понимая, что тогда она не сможет оторвать взгляд. Она не видела смущенной улыбки, что расцвела на его лице, и как он бережно положил платочек в карман.       Мирцелла в этот момент ощущала только одно. Тот парень сзади, имя которого она даже не узнала, сделал что-то такое, отчего все внутри нее трепетало.