Наследник Валирии.

      Они прибыли в Винтерфелл ранним утром следующего дня. Тирион ехал в карете, отпивая немного вина медленными глотками, и думая о том, что Север вполне может заморозить чьи-нибудь яйца своим-то холодом, и был уверен, что некоторые уже отморозили себе все, что только можно. Благо, вчера нашлись те, кто позаботились о сохранности его дружка, и он, блаженно улыбнувшись, закрыл глаза, представляя себе величественные стены Винтерфелла, которые были построены многими поколениями Старков, а потом вспомнил и про Стену, которая вызывала в нем недюжинный интерес еще с раннего детства.       Единственное, что омрачало весь поход — его сестрица, которая везде и всюду пыталась засунуть свой длинный нос в его дела, а еще была жутко противной, сколько он себя помнил. Она его ненавидела. Впрочем, он тоже не мог похвастаться симпатией по отношению к ней. Однако он предпочел не думать о ней, ведь она омрачала своим появлением не только его мысли, но и заставляла раздражаться всякий раз при виде нее. В конце концов, в Винтерфелле ведь была не только Серсея. Конечно там еще был болван Джоффри, но Тирион усмехнулся, подумав, что не против дать этому глупому мальчишке пару уроков того, как следует себя вести, будучи принцем. Там был его братец Джейме, который тоже его малость раздражал, но если и были в этом мире те, к кому Тирион испытывал крохи любви, так это был его брат и его младшие племянники. В Мирцелле он души не чаял.       Он никак не мог понять, как от такой свиньи, как король Роберт и от такой змеи, как Серсея, могло родиться такое существо, как Мирцелла. Это не поддавалось никакому объяснению. В отличии от своих родителей, Мирцелла была доброй и имела нежное, милосердное сердце, никогда не показывая особой высокомерности и презрения в силу своего титула. Он искренне желал ей счастья, в глубине души понимая, что Серсея найдет ей какого-нибудь холеного юношу, который будет на глазах у народа лелеять ее своей любовью, а за спиной изменять ей с каждой первой шлюхой. Он знал этих холеных пареньков, и в его душе разгоралось пламя ненависти к тому, кто посмеет навредить его маленькой девочке. Но не успел он предаться мыслям о том, что уже скоро Мирцеллу будут рассматривать, как обменный товар, как раздался голос стражника:       — Милорд! Почти прибыли! Виднеется замок Винтерфелла.       Он вздохнул и выпил вино до последнего глотка, а кубок бросил куда-то в другую часть кареты, и выглянул в маленькое окошко.       Винтерфелл нависал над ними все больше и больше, и главный замок предстал во всей своей красе. Огромные стены, которые казались тысячелетними, даже не тронувшимися с того момента. Тирион заметил знамена Старков, а потом и Баратеонов. Карета въехала во двор, и он поспешно выскочил из нее, ступая собственными ногами на земли Севера. Перед ним предстал Эддард Старк, значительно постаревший с того момента, как Тирион видел его в последний раз при восстании Грейджоя, а рядом с ним молодой юноша, поразительно похожий на Талли из Риверрана. Тирион поклонился, заметив кивок Лорда Старка.       — Добро пожаловать в Винтерфелл, Лорд Тирион, — сказал он. Тирион кивнул и усмехнулся.       — Да уж, Лорд Старк, путешествие во истину запомнится мне на всю жизнь. Хотя бы потому, что я чуть не замерз насмерть, — он заметил легкую улыбку на лице парня. — А вы, я так полагаю, молодой наследник Севера, юный лорд? — обратился он к нему.       — Робб Старк, милорд. Рад приветствовать вас на Севере, — отчеканил он. Тирион улыбнулся, потерев подбородок.       — А я как рад! — сказал он с наигранным энтузиазмом, хотя и правда был рад, если не лукавить.       Молодой Робб Старк не имел ничего общего с Лордом Эддардом Старком. Он имел черты своей матери Кейтилин Талли, такие же темно-рыжие вьющиеся кудри, которые придавали ему привлекательности, а выразительные голубые глаза не могли не привлечь внимания. Тирион подумал, что, наверное, у парня нет отбоя от девушек. Ко всему прочему, он был хорошо сложен, высок и статен, и он не мог не отметить, что в будущем из Робба Старка мог бы выйти отличный Хранитель Севера.       А вот Тихий волк, за исключением седины, и несколько постаревшего вида, никак не изменился. Он был все таким же угрюмым и мрачным, замкнутым и тихим, и Тирион не мог предположить, о чем он мог думать в этот момент. После событий семнадцатилетней давности Нэд Старк стал еще более угрюмее, чем был. Тирион знал, что от былого дома Старков остались всего лишь нынешний Лорд Севера и его брат, присягнувший Ночному Дозору. Он помнил его брата Брандона, много лет назад отлично показавшего себя на турнире в Харренхоле, и отца Эддарда, Лорда Рикарда, холодную угрюмую стену, на которого сам Старк был похож. Он также помнил прекрасную Лианну Старк, молодую Северную Волчицу, из-за которой драконы, волки и олени начали войну.       Стоила ли та война всего того хаоса, если девушка все равно умерла?       — Дядя Тирион!       Он широко улыбнулся и повернулся. На него смотрели такие родные зеленые глаза, в которых плясала радость и доброта. Мирцелла шустро спустилась по лестнице и подбежала к нему, чуть ли не падая на колени, и он малость засмущался, ведь дочери короля не присуще падать перед ним на ноги, чтобы обнять его, ведь он был лишь карликом с Утеса Кастерли, позором на имени своего отца и своей сестры-королевы. Но она никогда не придавала этому значения, а сейчас опустилась перед ним и заключила его в свои теплые объятия, и Тирион хоть и возмутился, но обнял ее крепко, ведь только ее единственную он любил настолько сильно, что мог позволить себе дать слабину, а свой сарказм и черный юмор перед ней он заталкивал глубоко в себя, хотя любил иногда подшутить над ней.       Люди разошлись, чтобы разместиться, а Тирион смотрел на свою златокудрую племянницу, которая была в сто крат прекрасней своей матери в ее годы. Он осторожно прикоснулся к ним, и поцеловал племянницу в щеку. Он также не упустил того, каким взглядом Робб Старк смотрел на Мирцеллу. В этом взгляде сквозило восхищение, очарование и легкая дымка влюбленности, как он мог судить, прекрасно зная то, каким взглядом смотрят на дам влюбленные юноши. Но Мирцелла, казалось, даже не обратила на него внимание, и Тирион усмехнулся своим мыслям о том, что если Робб Старк серьезно настроен, ему придется приложить немало усилий, чтобы завоевать ее любовь и уважение, а, как правило, Мирцелла могла легко к кому-то привязаться, но пока что, он был уверен, что племянница свое сердце никому не отдала, ведь она делилась с ним важными событиями из жизни, будь то ухаживания Уилласа Тиррела или то, как септа Эглантина предлагала ей выбрать красавца-победителя Лораса, Рыцаря Цветов. Но Мирцелла всегда с необычайной легкостью ко всему относилась, а даже если и имела симпатию, то очень плавно манипулировала всеми возможными будущими женихами.       Однако, нужно будет убедить ее не возлагать на Лораса Тирелла больших надежд, учитывая, что он предпочтет ей своего рогатого оленя Ренли. Тирион ужаснулся этому, представив, что будет с Робертом, если Рыцарь Цветов предпочтет его дочери его брата. Вот смех будет. Тирион не отказался бы посмотреть на выражение лица своей сестры и ее пьяницы-мужа.       — Я так рада, что ты приехал, — сказала она, поднимаясь на ноги, и огладив его чисто выбритую щеку своими тонкими пальчиками. Тирион улыбнулся.       — Я немного задержался, принцесса, но я здесь, и я весь твой, — сказал он ей.       — Я так тебя ждала! — сказала она, при этом держа спину ровно, и не повышая голоса выше, чем она могла бы это сделать, придерживаясь манер леди. — Мне столько нужно тебе рассказать, — сказала она тише, и ее глаза заплясали адскими огоньками. Эта ее черта напоминала ему Джейме, ведь она так легко могла загореться какой-нибудь идеей. Девочка и правда напоминала ему брата, ведь в отличии от всех, она, как и он, не видела в нем карлика и не осуждала за это. Тирион готов был отдать жизнь за то, чтобы девочка была счастлива в этом жестоком мире, ведь Мирцелла, как никто другой, заслуживала этого.       — Я обязательно послушаю, что ты собираешься нового мне рассказать и даже расскажу как по пути сюда меня чуть не съел медведь, но для начала позволь мне выказать уважение семье Лорда Старка и твоим родителям, — обратился он к ней. Она вздохнула с сожалением, но кивнула и Тирион двинулся в сторону замка в сопровождении Лорда Севера и его сына, который не спускал взгляда с его племянницы. Тирион поймал этот взгляд и ехидно усмехнулся, заметив как поспешно волчонок отвернулся, стараясь скрыть то, как покраснел.       Но Мирцелла витала где-то в своих мыслях, смотря по сторонам, словно кого-то разыскивая, и напевая какую-то песенку себе под нос, и кажется не заметила того, как Робб Старк наслаждается ее красотой. Тирион, однако, заметил все и думал о том, как это можно будет использовать в будущем.       — Вечером будет пир, — тихо проговорила Мирцелла, когда они несколько отстали от Лорда Старка и его сына. Он поднял на нее глаза.       — Неужели карлик так важен, что они решили поприветствовать меня настолько помпезно? — она слегка замялась, словно не хотела огорчать его, и он улыбнулся ей, смотря на ее прекрасное лицо.       — Отец назначил Лорда Старка десницей, а еще я слышала, что он предложил поженить Джоффа и Леди Сансу, — прошептала она, но он ее услышал.       — Я так полагаю, Леди Санса — это дочь Лорда Старка? — поинтересовался он. Мирцелла кивнула. — Бедная девочка, — прокомментировал он, и Мирцелла не смогла скрыть улыбку, которая расцвела на ее лице.       Он всегда удивлялся, как они могли так различаться между собой. Джоффри был полным психопатом, который не вязался ни с какими эпитетами о благородном и добром принце. Он был избалованным маменьким сынком, как любил Тирион называть его при разговорах с Мирцеллой, был глупым, а еще любил вопить, как девчонка, и жаловаться, и Тириону ужасно нравилось доводить его до бешенства, ведь он испытывал истинное наслаждение от зрелища перекошенного лица Джоффри, который бежал наговаривать мамочке на него. Томмен напротив был меланхоличным, тихим ребенком, который любил играть в лошадки у себя в комнате. Тирион любил его, но видел его нечасто в силу того, что он всегда находился под присмотром матери, для которой одиннадцатилетний возраст не говорил о том, что ее мальчик, вроде как, уже должен становиться взрослым.       Напротив, его пятнадцатилетняя Мирцелла казалась более зрелой, чем старший брат, который был старше лишь на год, а казался младше нее лет на тысячи. Тирион был уверен, что если бы существовал какой-то принц, она бы определенно смогла бы завоевать его сердце своей красотой, умом, живостью, смелостью и добротой. Он мог бы бесконечно перечислять ее лучшие качества, но Мирцелла была в сто крат лучше, если человек сам решил бы познать её. Однако, даже при таком раскладе он бы не согласился отдавать ее ни Старку, ни Тиреллу, ни кому-либо еще. Она все еще оставалась маленькой доброй Мирцеллой, которая собирала для него полевые цветы и всегда поздравляла с днем рождения, который никогда не праздновался. Она была его маленькой, любимой Мирцеллой, которой через несколько лун должно было исполнится уже шестнадцать, и он даже мысли не допускал, что какой-нибудь смельчак посмеет прикоснуться к ней.       А между тем, он продолжал идти, думая о том, что Королевская Гавань определенно не место справедливому и честному Старку. А его дочь не видит под личиной принца самое настоящее чудовище.       

***

      Тирион отпивал вино из кубка, сидя по праву руку от своей племянницы, осматривая зал, и периодически бросая ехидные взгляды на Робба Старка, который продолжал пялиться в их сторону. Это смешило Тириона, учитывая тот факт, что его сестра окидывала волчонка презренным взглядом, а та, на которую он смотрел, вообще его не замечала. Мирцелла сидела тихо, попивая вино, периодически посылая в рот кусочки мяса или запеченных овощей, но взгляд ее был расфокусирован, и она словно думала о чем-то, что не давало ей покоя. Тирион вспомнил, что ранее племянница хотела то-то ему поведать, но он был занят и в силу этого не нашел свободного времени, чтобы дойти до ее покоев. Он осторожно отложил кубок и тронул ее руку. Она вздрогнула и посмотрела на его маленькие пальцы на своей ладони, и улыбнулась ему своей нежной улыбкой.       — Что с тобой девочка? Не уж-то Робб Старк настолько тебе надоел, что его внимание начало тебе досаждать? — она покраснела.       — Прекрати, дядя. Робб Старк конечно хороший, но...., — она замялась не зная что сказать, и Тирион чуть ли не расхохотался.       — Но он болван! — ответил он за нее.       — Нет, что ты! — опровергла она его мысль. — Он очень умный и благородный, а еще галантный, но он....... он не в моем вкусе! — объяснилась она.       — Так, значит, это твоя главная причину, почему ты выглядишь кислее младшей Старк, которая сверлит собственную мать злобным взглядом?! — спросил он.       — Дело не в этом, — возразила она. Она оглянулась, заметив, что мать подозвала к себе Сансу, и о чем-то беседовала с ней, натянув на лицо фальшивую улыбку. — Мне снился странный сон, дядя. — Тирион положил в рот кусочек мяса и кивнул, намекая, что она может продолжать, — Я бежала по коридорам Красного замка, но там никого не было. Потом я побежала в сторону тронного зала, надеясь увидеть там отца, но на троне сидел светловолосый юноша, а за ним развевалось знамя с трехглавым драконом Таргариенов. Что бы это могло означать?       Тирион посмотрел на племянницу внимательно. Было ли это следствием того, что ей приходилось много читать об истории Вестероса, которая была тесно связана с домом Таргариенов? А может это плата Богов за все грехи, что ее дед совершил, ведь странно, что девочка видит во сне знамена Таргариенов. Но Тирион заметил, что девочка посмотрела на него со страхом, словно он что-то хотел ей преподнести, что-то определенно не самое хорошее, однако Тирион рассмеялся.       — Твое девичье сознание просто хочет видеть себя королевой, а потому ты и выдумала себе короля из снов, чтобы однажды стать его королевой, ведь стать ею тебе не положено, поскольку у твоего брата будет жена, и этот титул положен ей, — сказал он, переведя все в шутку.       — Дядя! Я не настолько озабочена замужеством! — возмутилась она.       — Не лукавь, Мирцелла! Любая девушка мечтает об этом, взять хотя бы бедную Леди Сансу, которая светиться ярче недавно вычищенной до позолоты кастрюльки от одной мысли, что она станет женой Джоффри. О Семеро, я даже слышал, как она что-то говорила про златовласых детишек! — вздохнул Тирион, но когда он поднял голову, оказалось, что его племянница смотрела куда-то в сторону, совсем его не слушая, а когда он посмотрел в сторону входа в зал, то там никого не оказалось. Но Мирцелла продолжала на кого-то смотреть, и, кажется, даже не дышала.       — Кто там такой, девочка? — спросил он, и она неожиданно словно очнулась и посмотрела на него, а потом наигранно хихикнула.       — Я просто вспомнила, что септа говорила мне что-то про рисунок на двери. Я смотрела туда, — соврала она, и Тирион сразу ее раскусил.       — И как зовут эту некую септу? — как ни в чем не бывало спросил он ее.       — Деллин. Ее зовут Деллин.       Тирион заметил, что она снова отвлеклась, смотря в дальний угол зала, где сидели люди Старков. Там были в основном юноши, и он никак не мог понять, на кого же она смотрит, медленно двигая зрачками глаз, и выискивая кого-то средь толпы. Послышался хохот с той стороны зала, и черноволосого парня с весьма примечательной внешностью похлопал по плечу Мастер над Оружием Винтерфелла, которого ему сегодня представили. Парень улыбнулся широкой улыбкой, и в его виде что-то привлекло Тириона, но он не придал этому особого значения. Мирцелла рядом вздохнула.       — Все настолько плохо? — поинтересовался он. Вино было неплохим, но он скучал по югу, ведь даже сидя в ужасном душном чертоге, он чувствовал, что его ноги замерзают. Мирцелла вновь вернула на лицо улыбку.       — Не понимаю, о чем ты, — отмахнулась она, лениво разбирая вилкой то, что находилось перед ней. Потом она попробовала фаршированную тыкву, и видимо та пришлась ей по вкусу, раз она хмыкнула и принялась уплетать еду с наслаждением.       — О том самом, что сидит среди людей Старков. Так кто он такой, Мирцелла? Этакий межевой рыцарь, с которым ты собралась бежать и думаешь, не насадит ли твоя мать его голову на пику? Или же, что твой брат начнет вопить, что он самый сильный и развяжет войну, чтобы вернуть тебя? А может ты уже начала думать какого цвета волосы будут у ваших детишек, и как ты их назовешь? Чур одного назовешь Тирионом, в честь дядюшки. Буду его холить и лелеять, и он никогда меня не бросит, чтобы смотреть на каких-то рыцарей, — проговорил он.       — Дядя, ну ты и напридумывал! — засмеялась она. — Ничего такого нет, правда, а если что-то будет, ты же знаешь, что я непременно тебе расскажу.       — Надеюсь на это, девочка. А сейчас, думаю, твоя мать разнесет здесь все в пух и прах, учитывая, что твой отец, каким бы королем он ни был, ведет себя, как самая настоящая свинья! — сказал Тирион, смотря в сторону Роберта Баратеона.       Мирцелла посмотрела в сторону отца, как тот отпивал вина из кубка, ел оленину и хватал какую-то девушку за бедра, посмеиваясь и хохоча. Она посмотрела на мать, замечая, что она с отвращением смотрит на отца. Вдруг он поймал ее взгляд, и она улыбнулась его хмельному взору.       — Девочка моя! — неожиданно воскликнул король. Мирцелла чуть не подскочила. Он чему-то расхохотался и проговорил во всеуслышание. — Нэд, твоя дочка — красотка, но ей никогда не сравнится с моей! — воскликнул он, и Мирцелла улыбнулась. Она учтиво поклонилась отцу, не ожидая от него следующих слов. — Но ты не слышал, как она поет! Словно богиня музыки, которая возродилась в моей дочери! Мирцелла, девочка, спой нам!       Серсея, что сидела рядом с королем напряглась, и дернула его за рукав.       — Моя дочь не будет развлекать северян! — прошипела она. Но король был непреклонен. Тирион чувствовал, как Мирцелла не могла решить, что ей делать. С одной стороны, тупой король решил, что его дочь обязана развлекать народ, но с другой стороны, подобает ли это молодой принцессе? Однако делать было нечего, а после того, как король воскликнул еще громче и стукнул кулаком по столу, она в страхе подпрыгнула и под молчание северян направилась в сторону музыкантов. При этом вид ее был нахмуренный, а потом она посмотрела снова сторону того стола, и Тирион заметил, как черноволосый парень с пронзительными глазами, смотрел на нее. Она выпрямилась и подошла, попросив одного из людей Лорда Старка предоставить ей стул. Она даже держалась со всеми величественно и грозно, не смотря на то, что король явно перешел границы с тем, что заставил собственную дочь забыть о смирении и тишине, чем немало возмутило не только Серсею, но и самого Тириона, Джейме и Лорда Старка, который смотрел на Роберта с неким разочарованием. Тирион ожидал, что Мирцелла споет какую-нибудь веселую песенку, но она подозвала к себе барда, что пел до нее и что-то прошептала ему на ухо. А потом начала петь то, чего никто не ожидал.       «Призраки с Дженни танцуют, кружась,       В чертогах былых королей.       Призраки тех, кто остался не с ней,       И тех, кто любил всех сильней.       Призраки тех, кто ушел столь давно,       Что имен их не вспомнить впотьмах.       Среди старых камней в танце кружат её,       Изгоняя печали и страх.»*       Тирион не знал откуда Мирцелла вообще знала эту странную песню, и почему она спела именно ее, но внезапно на его глаза навернулись слезы, когда он вспомнил девочку, прекрасную и милую, с темными волосами, наверное, единственную, кого он по-настоящему полюбил. Он видел, как Серсея не сводила с дочери угрюмого взгляда, как даже король Роберт перестал пить и лапать женщин. Все молчали, пока тихий голос Мирцеллы разносился по залу.       «И ей так бы кружиться всегда.       Ей так бы кружиться всегда.       Так бы кружиться всегда.       Ей так бы кружиться всегда.       Танцуют они день и ночь напролёт,       И снег вместе с ними кружит.       Закончилось лето, зима настаёт,       И уж время стены крушит.»       Тириону казалось, что песня душит его, и не только его, а каждого в этом зале, словно они увидели оживших призраков. Лорд Старк был бледным до неузнаваемости, он словно был не здесь в этом время, словно в другом мире и другом времени, а может просто воспоминал свою потерянную семью, которая ушла в одночасье, и Тирион знал, что и король Роберт, и Тихий Волк тосковали по Лианне Старк настолько же сильно, как и семнадцать лет назад. Старшая дочь Лорда Старка смахивала слезы, как и ее мать, а у младшей было каменное лицо, как и у многих других. Мирцелла могла ошарашить всех одним действием, но Тириону эта песня не пришлась по душе, она ворошила старые раны и заставляла вспомнить все. Он с трудом заталкивал воспоминания глубоко внутрь не для того, чтобы потом кто-то разом мог снова вытащить их наружу.       У Мирцеллы был чарующий голос, и он мог бы слушать ее вечно, но он больше не мог этого выносить. Слова были простые, про какую-то Дженни, которая танцевала с призраками и не хотела уходить. Но они проникали Тириону в душу и он не мог больше их слушать. Он налил себе еще вина и начал пить.       Он не знал, когда Мирцелла закончила. Его голова кружилась, и он уже был далеко от чертога, он был уверен в этом. Он шел шатаясь, хватая рукой все, что попадется под руку, и слышал удары и стуки. Его ноги несли его куда-то, а самому ему было больно, он воспоминал темные волосы и белоснежную кожу, и ему было так невыносимо, что он завалился в какую-то комнату, даже не обратив внимание на чей-то удивленный вздох.       Он завалился на кровать и перевернулся на спину, смотря в потолок, а потом над ним нависло лицо. Он ужаснулся тому, что увидел перед собой и подумал, что пьянство довело-таки его до сумасшествия. Он словно видел молодого мужчину из далекого прошлого, семью которого свергли, а детей и жену зверски убили по приказу Тайвина Ланнистера. Тирион подумал, что пришел час расплаты, раз ему видится Рэйегар Таргариен. Но это и правда был он, разве что только волосы у него были темные. Но если это смерть, то Тирион не боялся. Он раскрыл объятия и схватил юношу за руку. Потом он отпустил его, замечая что тот удивлен еще больше, и прежде чем провалиться в пустоту, проговорил лишь одно:       — Принц Рэйегар.       Всю ночь ему чудилось, что он слышал звуки арфы.