Наследник Валирии.

      Пожалуй, ничто в этой жизни не могло впечатлить его больше, чем огромное Узкое море, которому он не видел ни конца, ни края. Это воистину было волшебно. Джон Сноу, северный бастард, в жизни не видел столь огромное количество воды. Он не видел моря. То, что простиралось перед ним, невозможно было описать словами. Он мог только восхищенно открывать и закрывать рот, выражая в полной мере то, что он окрылен этим чувством. От моря веяло свободой, и даже гул простого люда со всех сторон не мог сбить Джону его прекрасное настроения. Он смотрел по сторонам, удивляясь тому как много людей его окружало. Север был малонаселенным регионом Вестероса, такого столпотворения там никогда не наблюдалось. Тут все было совсем по другому. На то Королевская Гавань и являлась столицей Семи Королевств. И хоть Джона всякий раз толкали, наступали ему на ноги, а то и выкрикивали ему вслед что-то обзывательное и плохое, парень предпочитал не обращать на это внимание.       Идея посмотреть на море появилась как только они вошли в столицу. Эта мысль не покидала его весь путь до Красного Замка, он грезил о том, как он наконец-то посмотрит на то, о чем мечтал и что всегда представлял в своих самых вольных фантазиях. Он ощущал, как сердце бешено бьется, а радость плещется в его душе. Он готов был забыть обо всех страданиях в своей жизни, только чтобы хоть одним глазком однажды увидеть то, что находится по ту сторону Узкого моря, но он понимал, что пока это всего лишь несбыточные мечты.       Он даже не вошел в Красный Замок со всеми, лишь шепнул Арье утром, чтобы она захватила мешок с его вещами к себе. После, он одним лишь кивком предупредил Джори, чтобы они его не искали. Хоть Лорд Старк и беспокоился за своих детей, но Джори Кассель сам знал, что Джон Сноу лучше всех остальных был в состоянии сам себя защитить, а потому его никто не остановил, и он ускользнул незаметно от всех, чтобы самостоятельно осмотреть город. И он не пожалел о своем решении, ведь он мог осмотреть Красный Замок позже, а выйти в город в ближайшие несколько дней у него точно не получится, учитывая то, что ему следовало бы следить, чтобы с сестрами не приключилось чего, а далее он планировал сделать то, о чем грезил не меньше, чем о возможности увидеть море — он хотел познакомиться с сиром Барристаном Селми, с легендарным человеком. Если бы он еще согласился тренировать его, то Джон от радости преждевременно скончался бы от спазмов счастья. Барристан Селми был кумиром Брана, и он помнил, как дал обещание младшему брату рассказать о нем рыцарю во что бы то ни стало, и он планировал сдержать свое обещание.       Вокруг сновали самые разные люди. Виднелись и зажиточные личности, и те, кто с трудом соскребал на кусок хлеба. Слышался смех маленьких детей, и рыжеволосая девочка, словно маленькое пламя пронеслась прямо перед ним, чуть не оступившись и не рухнув в воду. Джон нежно схватил ее за пухлую ручку, помогая восстановить равновесие, а после, она, весело ему помахав, побежала обратно к своим друзьям, которые недоуменно смотрели на богато одетого парня, по их меркам, который помог бедной девочке. Джон видел это подозрение в их глазах, и на миг его сердце сжалось. Неужели король никогда не видел этих счастливых глаз, полных радости и веселья? Такое наблюдалось только в глазах девочки. Глаза нескольких мальчиков были полны боли, и они смотрели на него с жадностью, словно взглядом умоляя подать им корку хлеба. Но девочка схватила их, и они унеслись, унося с собой все воспоминания о себе, сметая свои следы, но Джон Сноу был не тем, кто может легко выбросить что-то из головы. Взгляд этих мальчиков все еще стоял перед его взором, а потом они побежали в южную часть холма Рейнис, как он запомнил, и скрылись. Вспомнив и то, что поведал ему Джори про Блошиный конец, он понял, куда эти дети побежали. Они возвращались туда, откуда они пришли.       Неужели король не видел того, что происходило в городе? Столица была прекрасна, но Джон ощущал этот смердящий запах, который шел из канализаций. Он видел бедняков, видел попрошаек, видел подозрительно оглядывающих его людей, и мурашки стадом пробегались по его коже. На них невозможно было смотреть без жалости. Будучи правителем, Роберт Баратеон должен был уделять этому внимание, но Джон предполагал, что он не видел перед собой ничего, за исключением очередной женской груди, которой он был занят. Определенно, король Роберт был совсем не тем, кем он себе его представлял.       Внезапно кто-то за его спиной хихикнул и резко вытащил меч из ножен. Он успел обернуться, а воришки уже не было. Он заметил свой меч в руках девушки, которая была в нескольких шагах от него. Она хихикала, смотря на него, потом облизнула губы и это не понравилось Джону. Он начал догадываться кем была эта девушка. Со светло-каштановыми волосами, небольшой грудью, которая высвечивалась из-под легкого платья, чересчур открытого. Он привык, что на Севере принято совсем по другому, там иные традиции и обычаи. Ее большие глаза хищно осматривали его с головы до ног, а во взгляде так и плескался интерес, азарт и желание. Но, Боги, у него не было другого меча! Будь другой, он бы плюнул на все это и вернулся бы к разглядыванию пейзажей. Но это был его меч, его меч с семи лет, с тех пор, как отец вложил его ему в руки. Верующий, как он назвал его, был продолжением его руки. Потому, когда девушка сорвалась с места и побежала в сторону улочки, Джон кинулся за ней, желая вернуть то, что принадлежало ему.       Он бежал, расталкивая людей, за что те проклинали его в спину и велели отправляться ему прямиком в Пекло, подальше от их взора. Он не мог нормально разогнаться, чтобы догнать ее, хотя девушка и бежала довольно медленно, но народ, через которых он не мог перепрыгнуть, был абсолютно равнодушен к тому, что какая-то уличная девка украла у него меч. Она завернула за угол, бросив на него взгляд. Джон старался выбегать за ней на открытую местность, нутром ощущая, что девчонка куда-то его завлекает. Он завернул за тот угол, за которым она скрылась и заметил ее у переулка. Она сделала еще один поворот, и на солнце сверкнула стальная поверхность Верующего. Он помчался в ту сторону, преодолел переулок, боясь ненароком забрести туда, откуда он бы не нашел выхода. Это стало бы катастрофой, если бы он не смог бы вернуться во дворец, хотя и Красный Замок возвышался над всеми улицами, и если бродить по Королевской Гавани, в итоге, можно найти к нему дорогу. Повернув на углу переулка, его вдруг кто-то схватил и его втолкали в какое-то помещение. Только, когда он смог вернуть себе равновесие, он заметил, что его окружает богато обставленное помещение, с довольно дорогой мебелью и прочей утварью, которая делала это место ничуть не хуже, чем дом какого-нибудь лорда. Обдумав, он понял, что на входе видел пересмешника. Ткань развевалась с доброй подачи легкого, теплого ветерка, и он чуть ли не досадно взвыл, когда понял, куда эта проклятая девчонка его привела.       В следующий миг он услышал, как меч звонко ударился о пол, задев ножку деревянного шкафа, который издал скрип. Его прижали к стене, и он ощутил, как губы с привкусом чего-то сладкого прижались к его губам в требовательном поцелуе. Он ощутил себя самым, что ни на есть девственником, которого думают так легко целовать против его воли, и сразу же отпихнул девушку от себя, но она намертво вцепилась в ремень его штанов, и ее язык уже успел пройтись по оголенному участку его шеи. Она дернула за воротник, но он схватил ее за запястье, отталкивая от себя, а также удивляясь тому сколько силы было в этой девочке. Отцепившись наконец от его штанов, она схватила его за подбородок и снова поцеловала. Джон пришел в ужас. Как же комично наверное он выглядел со стороны. Вот-вот его изнасилует шлюха из борделя Лорда Бейлиша, а он и пискнуть не успеет.       — Я даже не возьму с тебя денег, красавчик, — горячо прошептала девушка, оторвавшись от его губ, когда не получила ответа на свой требовательный поцелуй. Джон оттолкнул ее от себя подальше, свирепо посмотрев на нее и зарычав, а она захихикала, как вдруг дверь, что находилась в противоположной стороне, отворилась и оттуда вышли еще три шлюхи. Джон мысленно чертыхнулся. Его загнали в ловушку. Пекло, он не хотел здесь находиться, и уж точно не хотел заниматься любовью со шлюхами, которые были бы не против изнасиловать его здесь и сейчас. Его осмеют на все Семь Королевств, если он позволит этому постыдству случится, а потому он выпрямился и грозно оглядел их с ног до головы, причем каждую, и во взгляде его, в отличии от них, был гнев и ярость, а желания там вообще не наблюдалось.       — Смотрите, девочки, кого я вам привела! — заверещала девчонка, хлопая в ладоши, и дыша через час от той похоти, что ею завладела. Три остальные девушки, которые были одеты еще вульгарнее, чем она, начали пожирать его глазами, и он понял, что дело зашло хуже некуда, и что если он сейчас же не предпримет чего-нибудь, он грозится быть обесчещенным в одном из самых дорогих борделей Королевской Гавани. — Только я первой его оседлаю, — добавила девчонка, заводя руку за спину, и развязывая узел своего платья, которое шелком скатилось вниз, открывая его взору ее обнаженное тело.       — Дженна, какой лакомый кусочек ты привела! — заверещала другая. Она схватилась за лямки того, что было на ней надето и скинула с себя. — С такого красавца даже деньги брать грех!       Джон хотел зажмуриться и просто исчезнуть из этого места, и уже почти дошел до дверей, через которые его сюда втолкали. Он пятился в ту сторону, пока они обменивались словами друг с другом, красочно описывая то, как они все впятером отлично проведут время и что они намереваются сделать, обещая ему внеземные наслаждения и удовольствие, от которого он забудет как его звали, но Джон не хотел проводить с ними ни минуты больше, а потому, резко схватившись за ручку резной двери, потянул ее на себя, и чуть не столкнулся лоб в лоб с тем, кто хотел войти. Немного отпрянув назад, он увидел перед собой мужчину, который удивленно оглядывал его, а потом и посмотрел на девушек.       Мужчина был невысок, глаза его, серо-зеленые внимательно и с ехидцей оглядывали Джона. В них играли смешинки. Он выглядел довольно молодым, хотя волосы его были уже тронуты сединой. На нем была одежда в черных тонах, с примесью серых аксессуаров, в виде воротника его дублета и конечно же то, что привлекло внимание Джона больше всего — серебряная брошь в виде пересмешника. Он стоял лицом к лицу с тем, кому принадлежало это место.       Новости о борделе Мизинца и об его отборных шлюхах, а также запредельных ценах, доходили даже до Севера. Он слышал это из уст тех, кто прибывал в Винтерфелл, из уст мужчин в Зимнем городке. Угораздило же его встретить Петира Бейлиша в его проклятом борделе.       — Милорд, — удивленно обратился он, заметив четырех шлюх, что стояли позади него. Джон напряженно молчал, и единственное, чего он хотел в этот момент — исчезнуть отсюда, не медля больше ни секунду.       — Лорд Бейлиш! — сладко заверещала девчонка, что приволокла его сюда. — Не отпускайте его! Мы хотим с ним позабавиться! — сказала она, улыбаясь и опуская руку себе между ног. Джон в отвращении отвернулся. — Мне так трудно было затащить его к нам!       Они расхохотались, а Джону стало так мерзко, что он готов был придушить их собственными руками. Петир Бейлиш заинтересованно оглядывал его, слегка сдвинув брови, а в глазах читалось веселье. Слыша хихиканье девок позади, Джон не выдержал. Вымученно посмотрев на Лорда Бейлиша, он взмолился:       — Прошу Вас, милорд, позвольте мне выйти, — попросил он, замечая, как брови Мизинца в удивлении приподнимаются. Он улыбнулся, отходя в сторону, пропуская его к выходу, и Джон поспешно воспользовался этим, услышав недовольные вздохи шлюх, наконец-то оставшихся позади. Двери за ним закрылись, и Джон поспешил к выходу из этого заведения, вдруг заметив, что рядом кто-то сопровождает его к выходу.       — Никогда прежде не видел мужчин, добровольно отказывающихся от женских ласк, — сказал пораженный Лорд Бейлиш. Джону стало стыдно, что он познакомился с ним при таких обстоятельствах. — Мое имя Петир Бейлиш, милорд. Что сподвигло вас на это? Неужели вы не захотели воспользоваться случаем, даже когда девушки предлагают вам бесплатную услугу?       — В данный момент я не нуждаюсь в женской ласке, милорд, — ответил Джон.       Огромные дубовые двери, которые он даже не заметил, когда его втаскивали сюда, теперь предстали перед ним во всей красе. Но Джон с ужасом понял, что забыл то, за чем и пришел сюда. Однако, внезапно Мизинец протянул ему его меч. Джон с благодарностью принял его из рук мужчины, засовывая в ножны, и когда перед ним открыли двери, и он вздохнул наконец уличную прохладу, которой, к слову не было, он ощутил, как тиски, сжавшие его грудь, наконец-то ослабли.       — Я назвал вам свое имя, но не узнал вашего, милорд, — проговорил он. Решив, что лгать ему будет бесполезно, что Мизинец, будучи Мастером над монетой, довольно часто посещает Красный Замок и Малый совет, то он, вздохнув, поправил дублет и прочистил горло.       — Я Джон Сноу, милорд, — произнес он. — Спасибо вам за оказанную помощь, — поблагодарил Джон. Бейлиш кивнул.       — Вы сын Лорда Старка, — произнес он утвердительно, и Джон удивленно поглядел на него. Это был первый человек, кто не назвал его бастардом. Но он вспомнил слова, сказанные ему Тирионом Ланнистером в Винтерфелле и решил, что карлик дал ему полезный совет в тот день.       — Я бастард, — произнес он, и впервые ощутил, что голос его не дрогнул, когда он произнес это. Бейлиш покивал головой, ничего не ответив.       — Но вы его сын, хоть и незаконнорожденный. Я знаю его, — сказал он, скрестив пальцы рук. — И вашу мачеху, — при упоминании Леди Кейтилин лицо Джона помрачнело. — Я был воспитанником в Риверране. Надеюсь она в добром здравии? — поинтересовался он.       — Да, — только и ответил Джон.       — Хвала Семерым, — сказал он. — Кэт мне, как сестра. Я молюсь Богам за ее счастье и здоровье, — между ними нависло напрягающее молчание, но Джон и правда не знал, что ему следует говорить в таком случае. — Я бы продолжил нашу занимательную беседу, — сказал вдруг Мизинец. — Но у меня важное дело, милорд, прошу меня простить. Предлагаю как-нибудь выпить вина в моем доме. Разумеется не в этом, — сказал он со смешком, указывая на заведение позади себя. — Был рад нашему знакомству. Всегда к вашим услугам, — сказал он слегка склонившись, и Джон сделал поклон, замечая, как тот быстро покинул его. Джон тоже решил побыстрее скрыться с этого места, от греха подальше и в прямом, и в переносном значениях, как вдруг кто-то внезапно резко прижал его к стене, вышибая из него разом весь дух, и у него душа ушла в пятки, когда он подумал, что та шлюха вновь настигла его. Но он облегченно улыбнулся, когда знакомые глаза блеснули из-под капюшона, а потом его отпустили, и откинув с головы материю, перед ним предстал Эртур, причем выглядел он напряженно и настороженно, и всякий раз посматривал в ту сторону, куда ушел Бейлиш.       — О чем ты с ним говорил? — жестко спросил Эртур. Джон удивленно замер. Они расстались с ним на входе в Королевскую Гавань. Он сказал, что ему нужно наведаться к старым знакомым. Теперь Джона интересовал другой вопрос: почему Эртур так настороженно оглядывался вокруг. — О чем ты с ним говорил, Джон? — повторил он свой вопрос.       — Ни о чем, — ответил парень. — Шлюха затащила меня в бордель и хотела меня изнасиловать, а он вытащил меня оттуда. Представился, спросил как зовут. Сказал, что знает отца, потом говорил о Леди Кейтилин. Что-то о том, что он рос в Риверране и очень привязан к ней, — Эртур хмыкнул. — Потом откланялся, предложил выпить вина как-нибудь в его доме. Ничего особенно.       Джон не знал почему он выложил все Эртуру, словно под страхом чего-либо. Лицо мужчины продолжало оставаться напряженным. Он еще раз огляделся по сторонам, потом хмуро кивнул словно сам себе и своим посторонним мыслям, и положив руки ему на плечи, проговорил серьезным голос и глазами, проникая ему прямо в душу.       — Держись от него подальше, Джон, — проговорил он, и парень хотел задать, как Эртур продолжил: — Бейлиш не тот человек, с которым тебе следует вести дружбу. Обходи его стороной и запомни главное, мальчик, — никогда не доверяй ему! Не доверяй никому в Королевской Гавани!       Джон удивленно глядел на Эртура. Лицо его выражало самую высшую степень напряжения. И Джон, поддавшись его донельзя серьезным глазам, и почему-то веря, что Эртур не лжет ему, кивнул, выражая то, что он выполнит его просьбу. Слухи о Мизинце и правда ходили нелестные. Говорили, что он довольно смазливая личность, которая заводит дружбу со всяким, кто ему полезен. Джон не хотел быть ему полезным. Ни сейчас, ни когда-либо в жизни. Но потом напряжение вдруг спало с лица Эртур и он, доныне глядевший в сторону улицы, вдруг повернулся к нему с насмешливой улыбкой на лице и спросил его:       — Что ты там говорил? — уточнил он. — Что шлюха хотела тебя изнасиловать? — в следующую секунду он уже хохотал.       Джон откинул его руку, выходя на улицу и двигаюсь туда, куда глядел. Эртур, хохоча, направлялся за ним, смеясь не переставая, и Джон ощущал легкую обиду на него за это.       — Да не беги же ты так, парень, — сказал он, переводя дыхание, и снова заходясь в смехе. Джон хмуро смотрел на него. — Боги, я не знал, что ты так знаменит. Конечно, я видел то, как ты еле унес ноги от шлюх в Зимнем городке, но кто же знал, что даже столичные будут с ума по тебе сходить, — проговорил он. Смех его эхом отбивался от стен. Джон шел, расталкивая людей, стараясь выйти на дорогу, которая вывела бы его к Красному замку. — И сколько они запросили? — продолжал донимать его Эртур.       — Нисколько, — ответил ему Джон, понимая, что отмалчиваясь, он делает только хуже. — Та девчонка сказала, что не возьмет с меня ни гроша.       Эртур расхохотался еще громче.       — Впервые вижу, чтобы мужчина так равнодушно относился к женскому полу, — сказал он. Потом вдруг замолчал, и его молчание удивило Джона, отчего он даже обернулся. На лице Эртура была тоска. Но он улыбнулся ему, подняв голову, и сровнявшись с ним, хлопнул по плечу. — Знавал я когда-то одного парня, который тоже не особо любил тратить время на девушек. Тратил время на одни только книжки. А еще любил петь.       — И что с ним стало? — заинтересовавшись, спросил Джон. Грустно усмехнувшись, Эртур ответил:       — Его гнусно оклеветали, а потом убили. Добряки вроде него не жильцы в этом мире. Он был слишком чистым для этого прогнившего мира, — сказал он, и Джон больше предпочел ничего не спрашивать, замечая, как эмоции грусти одна за другой сменяются на его лице. Судя по всему, он был другому Эртуру.       Завернув за угол, он горестно вздохнул. Он был уверен, что этого лавочника он видел минутами ранее. Не нужно было быть гением, чтобы не понять того, что они заблудились.       — А чего ты отказался-то? — вновь спросил Эртур, а потом тише добавил: — Или ты девственник? — спросил он со смехом. Джон весь покрылся красными пятнами от стыда.       — Нет! — воскликнул он.       — Да неужели? — ехидно заметил Эртур, шагая подле него. — Что-то мало верится в твои слова.       — Я не девственник! — прошипел Джон резко. Эртур продолжал над ним издеваться.       — И с каких пор? — поинтересовался он, и в его голосе явно слышалась насмешка.       — С пятнадцати лет, — ответил нехотя Джон, понимая, что тот не отстанет.       Присвистнув, Эртур проговорил:       — Смотрю ты не терял зря времени в Винтерфелле! — сказал он, смеясь. — И скольких шлюх Зимнего городка ты успел осчастливить?       — Всего лишь одну, — шипел Джон. Голос его был тихим. Если бы Эртур не обладал превосходным слухом, он бы не расслышал того, что он говорит. — И-то, это было вынужденно. Робб и Теон сторожили двери борделя и не позволяли мне выйти, а еще шантажировали меня тем, что расскажут всем о том, что я играю на арфе, словно девчонка. Впрочем, потом об этом итак узнали. Они не выпускали меня до тех пор, пока я не занялся любовью с одной из девушек.       — Герой-любовник из Винтерфелла, — сказал Эртур. — Барды воспоют о тебе. И что, после этого ты ни разу не лег с женщиной в постель?       — А зачем? — удивленно спросил он.       — Ну да, — ответил Эртур, словно упустил само собой разумеющееся. — Куда уж там тебе какие-то безродные шлюхи, если ты захомутал саму принцессу Семи Королевств.       — Не говори о Мирцелле в таком ключе, — обратился к нему Сноу. Эртур продолжал издеваться над ним.       — Ты называешь ее по имени. Она отвечает тебе взаимностью? — спросил он. — Ты уже целовал ее? — заговорщически продолжал он. — Заходил с ней дальше поцелуев?       — Замолчи, Эртур! — воскликнул Джон, остановившись, и обиженно посмотрел на него. — Я не желаю об этом говорить!       Обернувшись, он пошел вперед, и Эртур понял, что задел его за живое.       — Вообще-то, ты идешь не в ту сторону. Я надеюсь, ты понимаешь, что ты заблудился, — сказал он более мягким голосом. Остановившись, и не оборачиваясь несколько мгновений, Джон все же посмотрел назад.       — Как будто ты сам знаешь дорогу!       — Я знаю, — как ни в чем не бывало заявил Эртур.       — Откуда, позволь узнать? — поинтересовался неверяще Джон. Эртур тоскливо усмехнулся.       — Когда-то я жил в Королевской Гавани, — пояснил он, и Джон победно усмехнулся.       — А я говорил, что ты из зажиточных! — проговорил он, заставив Эртура улыбнуться.       — У меня был друг из богатой семьи. Он любил переодеваться простолюдином и смотреть на то, что окружает его за стенами родного дома, — сказал он. Джон ощущал, что Эртуру было больно говорить об этом. — Так мы обошли всю Королевскую Гавань. Я знаю здесь каждый камень, — закончил он, ставя руку на каменную кладку какой-то стены. Джон помолчал. Эртуру следовало придти в себя после рассказанного. У него был потерянный вид.       — И что с ним стало? — наконец спросил он. Эртур словно очнулся от транса и проговорил.       — Как я и говорил, он умер. Ты, кстати, очень похож на него. Напоминаешь мне его, — ответил он просто, смахивая что-то с уголка глаз и Джон понял, что это было слеза. — Ну что же, — сказал он минутой позже, после затянувшейся, давящей тишины. — Пошли же, друг мой, я отведу тебя к Красному замку. Надеюсь ты понимаешь, что после этого ты задолжаешь мне еще один бочонок вина. Учитывая, что ты и первый мне не добыл, твои долги все растут и растут, — сказал он с весельем, и они пошли в ту сторону, куда Эртур их направил.       Джон вернулся в замок, когда уже солнце начинало опускаться. Он не обращал ни на что внимание. Даже на величественные чертоги Красного замка, которые окружали его по мере того, как он направлялся в покои, выделенные ему в Башне Десницы. Он молил Старых Богов о том, чтобы ему никто не попался на пути. Он ужасно устал и единственное, чего желало его тело и душа — просто завалиться на кровать и отдохнуть наконец после этого тяжелого дня. Он обещал себе, что обязательно осмотрит замок, когда будет в состоянии это сделать. Он не помнил как слуга довел его до его покоев, и поклонившись, исчез. Отворив двери, единственное, что приковало его взгляд — скрюченная маленькая бумажка, край которой выглядывал из-под подушки. Джон удивленно огляделся, пытаясь выяснить что же его могло ожидать. Он подошел, осторожно взял бумажку в руки и раскрыл.       Единственное, что значилось на клочке бумаги, было:       «Буду ждать вас после вечерней трапезы в Девичем склепе за Королевской септой»       Подписи не было, и каких-либо отличительных знаков тоже.       Джон Сноу понятия не имел, кто искал с ним встречи. Однако, это было крайне подозрительно.