Наследник Валирии.

      Санса Старк с самого раннего детства мечтала о прекрасном принце с юга. Она слышала много рассказов о великолепных принцах, о воинах и рыцарях. Однажды она мечтала встретить своего прекрасного возлюбленного, который бы осыпал ее своей любовью. В Винтерфелле было мало рыцарей, а принцев — уж точно не было. Отличавшихся своей неземной красотой тоже было мало — был только один. И этим человеком был ее старший брат Джон. Когда она читала рассказы о принцах или слушала песни в исполнении бардов о великих воинах и рыцарях, то можно было бы легко сказать, что поют они про ее брата. Но она все равно его не любила. Не любила и никогда не полюбит. Санса прекрасно помнила слезы матери, когда она еще была помладше. Обычно Леди Кейтилин всегда была собрана и сдержанна, как и подобает истинным леди, но в тот день она впервые заплакала, и Санса это видела. Она плакала, смотря на то, как отец хвалил Джона перед другими воинами. Тот был весь в снегу, но он улыбался и выглядел счастливым, держа в руках старенький деревянный меч. Робб стоял рядом с ним и тоже улыбался, радуясь успехам брата. Но Санса этой радости не разделяла. Она знала, что Джон является тем, кто причиняет боль ее матушке. Он был тем, кто одним своим присутствием мог испортить ей настроение, а матушка, ее бедная, несчастная матушка, не могла ничего сделать, ей оставалось только смириться, что безродный позорный бастард ее мужа ест за одним столом с ее законными детьми. С того дня Санса мысленно никогда не обращалась к Джону по имени. Мама говорила, что он «бастард». Матушка никогда не лгала Сансе. И Сансе, которая тогда не понимала в полном значении смысл этого слова, они показались ругательными, словно она мысленно клеймила брата. Но отрицать то, что он и правда был лучшим, было глупо. Она с досадой замечала, что Джон был самым красивым среди них. Его черты были утонченнее, он обладал невероятно красивыми глазами, а его длинные волосы, которые ниспадали ему на плечи делали его таким прекрасным, что она была уверена, не будь он ее братом, она непременно в него влюбилась. В Джона были влюблены все девушки Винтерфелла. Так говорила ей Джейни Пуль. Она рассказывала, что они каждый раз искали удобный случай, чтобы покараулить за ним, чтобы понаблюдать за его тренировками с сиром Родриком. Санса считала это враньем. Ее брат Робб был во много раз сильнее и красивее него. Но в Джоне всех привлекала некая загадочность. И ее саму тоже это привлекало. Джон, ее сводный брат, обладал самыми печальными глазами на свете, и Сансе всегда становилось немного стыдно за свое поведение, ведь он не сделал ей ничего плохого, он всегда был добр к ней и говорил с ней нежно и ласково. Но матушка никогда не любила его, а следовательно и Сансе он тоже должен не нравиться. Он ведь был бастардом. А это определенно было чем-то плохим, раз Джон всегда уходил с тренировок злым и печальным, когда Теон называл его так. Но Санса Старк мечтала о принцах. Ей было все равно, что твориться в Винтерфелле. Она была самой красивой, самой воспитанной и искусной леди, а значит у нее были все шансы заполучить принца. И теперь ей казалось, что Старые Боги услышали ее молитвы.       Сейчас она сидела в саду, в компании принцессы и ее фрейлин. При взгляде на нее Санса с грустью понимала, что возможно она не такая красивая, какой она всегда себе казалась. Принцесса была самым прекрасным созданием, которое только может быть. Санса с завистью порой наблюдала за ее врожденной грациозностью и женственностью. Она видела, как мужчины провожали ее взглядами, полными восхищения и любви. Ее прекрасные волосы развевались на ветру, и это было самым захватывающим зрелищем, которое только можно представить. В свои пятнадцать лет она не выглядела, как девочка. Санса завидовала, ведь ей самой было четырнадцать, она была младше всего на год. Но у Мирцеллы было красивое, а главное, женское тело. У нее была красивая грудь, очертания которой Санса замечала в вырезе ее платья. Порой, когда она поворачивалась в сторону и платье облегало ее тело, Санса видела красивые округлые бедра и талию. Принцесса Мирцелла была невероятна красива, у нее были формы, которых не было у Сансы, и ей оставалось только наблюдать за ее красотой. Но Санса не отчаивалась. Она была помладше, и она была уверена, что скоро она тоже расцветет. Нужно было только подождать.       Порой она задумывалась о том, кто же мог быть тем, кто однажды завоюет сердце принцессы Мирцеллы. Она была уверена, что это будет какой-нибудь рыцарь или Лорд, с огромным наследством и замком, куда он увезет ее, одаривая любовью и лаской. Она же была принцессой. Может быть она мечтала о прекрасном воине, который будет защищать ее? Или о прекрасном рыцаре, который возложит весь мир к ее ногам? Санса думала о том, кому же принцесса Мирцелла может отдать свое сердце однажды. Определенно, это будет кто-то высокородный. Хорошо, что она была младшей сестрой ее Джоффри. Будь по иному, Санса была уверена, она стала бы королевой. Хвала Богам, подумалось ей.       — Турнир уже через несколько дней, — радостно защебетала Дженна Слинт. Она была невысокой девушкой, с темными каштановыми волосами, плетенными на южный лад. Ходила она всегда в ярких нарядах. Сегодня на ней было желтое платье из шелка, которое казалось Сансе не слишком привлекательным. Цвет не шел бледной коже Леди Слинт, что делало ее еще бледнее, как казалось самой Сансе. На ней было светло-голубое платье, одно из тех, что заказала швеям матушка перед ее отъездом в столицу. Волосы Сансы были распущены и ниспадали на ее тоненькие плечи. Рыжие кудри были прекрасны. Но они не могли сравниться с золотыми локонами прекрасной принцессы Мирцеллы. — В столицу прибудут много благородных домов, — говорила Леди Слинт. Санса тоже очень ждала этого турнира. В глубине души она надеялась, что принц Джоффри тоже будет участвовать и наречет ее Королевой любви и красоты. Она так этого хотела. Она бы утерла нос всем придворным леди, которые бросали влюбленные взгляды на ее принца. — Говорят сам Рыцарь Цветов будет участвовать в турнире. Сир Лорас так красив, не так ли миледи? — спросила Леди Дженна, обращаясь к принцессе. Та отвлеклась от разглядывания узора на своем платье и подняла на нее глаза. Добрые и лучистые зеленые очи посмотрели на Дженну Слинт с нежностью.       — Неужели ваше сердце принадлежит ему, Леди Дженна? — спросила она лукаво. Девушка покраснела и опустила глаза, смущенно оглядывая всех дам, присутствующих в саду. Санса никогда не видела сира Лораса Тирелла. Единственное, что она знала о нем — он был сыном Лорда Мейса Тирелла. Хайгарден, как слышала Санса, был одним из самых прекрасных замков Семи Королевств. Когда она станет королевой, то они с ее львом обязательно посетят каждый уголок Вестероса. Санса хотела бы открыть для себя все красивые уголки Семи Королевств вместе с ее любимым Джоффри.       — А принц Джоффри не будет участвовать в турнире? — спросила Леди Росби, смотря на Сансу с высокомерием. Омелия Росби была красивой, но не такой красивой, как сама Санса или принцесса Мирцелла. Однако она была женщиной, и Санса даже слышала, что она была женщиной во всех смыслах этого слова. Санса не могла понять, как она могла отдаться мужчине вне брака. Пожалуй, это было не единственной причиной, почему Сансе не нравилась Леди Росби. Она уже давно поняла, что Леди Омелия была настроена против нее. Но Санса не понимала что плохого она ей сделала. Однако, по влюбленным взглядам Леди Росби, которые те бросала на ее принца, она начинала догадываться в чем причина ее столь невоспитанного поведения.       — Джофф не будет участвовать в турнире, — ответила принцесса Мирцелла, тонкими, точенными пальчиками беря в руки кубок и делая глоток вина. Погода сегодня выдалась особенно жаркой.       — Жаль, — грустно протянула Фрейя Мутон, печально вздохнув. Подперев рукой голову, она мечтательно заговорила. — Хотелось бы мне, чтобы какой-нибудь рыцарь нарек меня Королевой любви и красоты.       Санса усмехнулась. Какой же глупой была эта Фрейя Мутон. С пухлыми щеками, которые делали ее лицо больше и маленькими глазами. Она была глупой девчонкой, ровесницей самой принцессы Мирцеллы. Она была из Речных Земель и всякий раз пыталась завязать с Сансой дружбу ввиду того, что ее мать была Талли. Но Санса не хотела с ней дружить. Фрейя Мутон была слишком приставучей и слащавой. Таких подруг заводить она не желала.       А вот с Алис Марбранд Санса хотела бы завести дружбу. Она была красивой, невысокой девушкой, с копной черных, как смола, волос. Глаза ее зеленые смотрели на всех с легкой дымкой высокомерия, но Леди Алис никогда не показывала этого. Она была самой близкой подругой принцессы Мирцеллы, ведь они были еще и родственницами. Санса знала, что прабабушкой принцессы Мирцеллы была Леди из дома Марбрандов, и потому было ясно, что Леди Алис при дворе имела особые привилегии в отличии от других фрейлин.       — Жаль вас расстраивать, Леди Мутон, — сказала она чуть насмешливо. — Но мне кажется, Королевой нарекут нашу принцессу. Во всех Семи Королевствах нет той, кто была бы прекраснее ее.       Она посмотрела на Сансу, и ей стало немного жутковато. Но и обидно. Только что леди Алис при всех спустила ее с небес на землю. О каком венке из роз могла идти речь? Ее никогда не нарекут Королевой этого турнира. Она была недостаточно красива.       — Леди Санса, — неожиданно обратилась к ней Леди Дорея из дома Гринфилд. На ее лице была игривая, шаловливая улыбка. — А ваш брат будет участвовать в турнире? Санса удивилась такому вопросу.       — Вы знаете моего брата? — спросила она. Все фрейлины захихикали. Принцесса Мирцелла поднесла кубок ко рту, скрывая свою улыбку. Санса не понимала их реакции.       — Расскажите нам немного о нем, — попросила Леди Алис. Санса удивленно моргнула, а потом смущенно опустила глаза. Не следовало ей говорить о бастарде при таких важных дамах.       — Да, — подхватила Леди Гринфилд.       — Что я могу вам рассказать о нем? — недоуменно спросила Санса. Ее никогда не просили о таком.       — Что угодно, — ответила принцесса Мирцелла, заставив Сансу недоумевать еще больше. Он же бастард. С чего бы им говорить о нем. — Сколько вашему брату лет? — спросила она.       — Семнадцать, — ответила Санса. — Они с Роббом ровесники.       — Расскажите еще что-нибудь, — взмолилась Леди Дорея Гринфилд, и Санса растерялась. Немного подумав, она заговорила:       — Джон прекрасно сражается на мечах. Он знает историю Семи Королевств назубок. Он — один из самых начитанных и умнейших людей, которых я знаю, — говорила она, сама не зная почему рассказывает о брате все самое хорошее. Но потом ей вспомнились слова отца о том, что они — одна стая, и что они неделимы. Да и все, что она говорила, было чистейшей правдой. — Моя младшая сестра Арья говорит, — Санса немного поморщилась, вспомнив нудную и скучную младшую сестру. — Она говорит, что Джон с легкостью может справиться со всем, за что не взялись бы его руки. Он умеет писать стихи. Я их никогда не слышала, но Робб говорил, что они довольно…душевные.       — Семеро, ваш брат должен стать рыцарем. Тогда ему не будет равных! — мечтательно проговорила Леди Росби.       — А в Винтерфелле, — спросила минутой спустя принцесса Мирцелла, выводя Сансу из состояния транса, в который она впала после того, как ее заставили говорить о нелюбимом брате. — У вашего брата была дама сердца? — такой вопрос Сансу удивил, но она поспешила ответить.       — Я слышала, что он был влюблен в Бению Амбер, — сказала она. После с удивлением отмечая, что лицо принцессы Мирцеллы стало холодным и непроницаемым.       — Бения Амбер? — переспросила она. Сансе стало не по себе от ее голоса.       — Да, она племянница Джона Амбера. Довольно красивая девушка. Как он говорил, с чистой северной красотой. Она ему понравилась тогда. Это было года два назад. После этого я не слышала, чтобы он говорил о ком-то еще…       — Джон вообще ни о ком не говорит! — вдруг прервали ее, и Санса испуганно обернулась, замечая свою ненавистную сестру. Хвала Богам, у Арьи хватило мозгов не явиться сюда в штанах. Стало быть, пришла сразу после урока танцев. Она была уверена, что септа Мордейн вынудила ее. Принцесса пригласила в сад обеих дочерей Лорда Старка. Но порой Сансе казалось, что у него только одна дочь. Арья скорее напоминала дикаря, чем леди. Она ею быть никогда не хотела. — Мой брат не особо влюбчивый. Санса не права. Он не любил Бению Амбер. Их познакомили Робб и Теон. Это была просто симпатия.       — Замолчи! — прошипела на нее Санса.       — А что вы можете рассказать о своем брате? — спросила у нее Леди Росби, и Санса чуть ли не запыхтела от негодования. Мерзкая сестрица посмела сделать так, чтобы она стала пустым местом здесь. Санса не могла позволить, чтобы ее не замечали. Арья немного помолчала, словно раздумывала, что стоит говорить, а что — не стоит.       — Мой брат, — заговорила она. — Самый благородный человек. Он прекрасный воин. Он отлично сражается не только с мечом, но и прекрасно справляется с любым другим видом оружия. Он очень рано взялся за меч. Когда ему было всего семь. Он любит всякие безделушки, а еще — собирать сломанные вещи. Он не особо любит говорить, но если вы узнаете его поближе, то он покажется вам довольно сговорчивым и веселым, к нему только нужно найти подход. Он довольно много читает. Порой кажется, что он знает абсолютно все. А еще мой брат умеет играть на арфе. Но он не играет на ней перед всеми. Всего лишь однажды играл перед знаменосцами нашего отца, но это было всего единожды. Джон играет на арфе только тем, кто ему дорог. Кто имеет место в его добром сердце.       Санса смотрела на Арью и принцессу Мирцеллу, которые не сводили друг с друга взгляда и ей казалось, что они говорили о чем-то, мысленно переговариваясь друг с другом. Но в следующую минуту принцесса Мирцелла отвернулась, и резко поднеся кубок к губам, сделала глоток. Санса готова была поклясться, что перед тем, как кубок закрыл вид на ее губы, на них застыла счастливая улыбка.

***

      Мирцелла ждала этого момента целую неделю, целых проклятых семь дней, которые показались ей самыми длинными в ее жизни. Ничто еще не заставляло ее так волноваться. Никто еще не заставлял ее ждать так долго. Но она не могла и слова сказать, она ожидала его с трепетным волнением в душе, ждала, чтобы просто взглянуть. Эти семь дней можно было бы охарактеризовать одним словом — гляделки. Они только и делали, что переглядывались. Мирцелла узнавала от Хиффы по какому коридору он направляется в свои покои, и она, как бы невзначай, решалась прогуляться именно там. Они и словом не обменивались, только смотрели друг на друга, и в этом молчании Джона Сноу было столько смысла, что она таяла в его глазах, всякий раз, когда он смотрел на нее. Она явственно ощущала, как он признается ей в любви, видела это во снах, мечтала об этом. Она хотела услышать это из его уст, хотела, чтобы он произнес эти желанные три слова. Ее чувства сжигали ее изнутри. Она старалась делать вид, что все с ней в порядке, чтобы матушка ничего не заподозрила. Кажется, она была в неведении, раз не сказала еще ничего. То ли она выжидала, пока Мирцелла сама себя выдаст. Но она понимала, что на кону стоит ее любовь и так просто сдаться в этой битве она не могла.       Разговор с Сансой Старк утолил ее некоторую жажду. Ему было семнадцать лет, он был старше на два года, но Мирцеллу не пугала разницу в возрасте. Она была маленькой. Незначительной. О том, что он хорошо сражается на мечах, она знала еще с того дня, когда он победил Джоффри. Она приятно была удивлена, когда узнала, что он пишет стихи. Было бы прекрасно почитать что-нибудь, посвященное ей, написанное специально для нее. Но вот новость о некой Бении Амбер заставила кровь в ее жилах пылать. Ревность застилала ей глаза. Она так хотела сделать его только своим. Но как? Она бы бросила все силы на то, чтобы сделать его недоступным для других девушек. Но она не знала как. Однако, Арья Старк развеяла ее страхи, и Мирцелле показалось, что младшая дочь Лорда-десницы осведомлена о том, что происходит между ними с Джоном. Ее слова об арфе удивили принцессу, но в глубине души Мирцелла была настолько рада и окрылена этой новостью. Он играл только близким. Значит, она тоже была в их числе.       Она шла по направлению к Девичему склепу. За вечерней трапезой она толком ничего не поела, от предвкушения кусок в горло не лез. Она выпила немного вина, съела кусочек мяса, и пожаловавшись на головную боль, отправилась спать. Матушка пришла к ней спустя полчаса. Мирцелла притворилась спящей, велев служанке сказать, что головная боль приутихла, и она наконец уснула, попросив, чтобы в течении ночи ее никто не беспокоил. Матушка поверила, оставив ее, поцеловав в лоб и погладив по голове. Спустя минут пятнадцать после того она ее покинула, Мирцелла вскочила с кровати, надевая свое розовое платье. Он было более открытым, но ночь нынче была жаркая. Рукава были длинными и развевались на ветру, подол платья был из самого дорогого шелка. Мирцелла затянула на себе корсет, лукаво отмечая, что ее грудь и правда красиво смотрелась в этом платье. Она распустила волосы, даже не заплетая себе косы на передние локоны. Подхватив юбки, она осторожно юркнула за дверь, прежде велев служанке вновь ложиться в ее постель вместо нее. После того, как она покинула комнату, там потушили все свечи.       Мирцелла неслась к Девичему Склепу с предвкушением одной из лучших ночей в ее жизни. Она сама не заметила, как миновала множество коридоров, а потом и Королевскую септу, стараясь прошмыгнуть настолько незаметно, насколько это было возможно. Когда она заметила открытые двери, то душа ее возликовала и закричала от счастья. Она остановилась, стараясь восстановить дыхание, чтобы не выглядеть перед ним глупо. Она пригладила волосы, платье, потрогала свое лицо, надеясь, что она не улыбается, как сумасшедшая девчонка. Вздохнув с готовностью, она вошла, ступая тихо, чтобы не нарушать покой этого места, замечая длинный коридор, который вел к Девичему Склепу. Она заметила черноволосую макушку, на том самом месте, где они стояли в прошлый раз. Кажется она слишком громко ходила или дышала, раз он мгновенно обернулся, вставая с перил, и Мирцелла в страхе подумала, что он мог упасть на землю, свалиться с этой огромной высоты, будь он не таким гибким и ловким. Но они замерли, вперившись взглядами друг в друга, и Мирцелла не знала что ей делать.       Его волосы были распущены. Таким он нравился Мирцелле куда больше, чем когда стягивал их лентой. Он походил на принца из сказок септы. Мирцелла затаила дыхание, оглядывая его черный дублет, шнуровка у шеи были слегка расслаблена, она могла видеть его точенные бледные ключицы, выглядывающие из-под дублета, в вырезе расшнурованной одежды. Мирцелла к своему стыду поняла, что хотела бы однажды увидеть его без рубашки. Покраснев мгновенно, она, однако, взгляда не отвела. Продолжала смотреть, мечтая о том, как однажды возможно прикоснется своими руками к его нагой коже. О Семеро, она была самой настоящей грешницей.       Он тоже наблюдал за ней пристально. Мирцелла замечала, как его взгляд бродил по ее лицу, как он нежно смотрел в ее глаза. После он двинулся ниже, рассматривая ее ключицы и плечи. Вырез платья и правда был широковат, но Мирцелла не стеснялась этого. Он смотрел на ее обнаженные плечи, и во взгляде его было немое восхищение. Когда он опустил взгляд на ее грудь, ей стало стыдно, и она смущенно опустила глаза, чтобы не упасть в обморок от нахлынувших чувств. Она ощущала, как его глаза прожгли в ней дыру, а потом спустились ниже, оглядывая ее талию, а потом и ноги, скрытые за тканью платья. Под его взглядом Мирцелле казалось, что она стоит перед ним обнаженная. Абсолютно нагая. Но ей было приятно, что он не бросал на нее взгляды, полные похоти и желания. В его глазах она видела ласку, а легкая дымка смущения делала его еще привлекательнее в ее глазах. Она молчала, стоя на том же месте, где встала. Он тоже ничего не говорил.       — Ты пришла, — прошептал он, и Мирцелла растаяла от одного звука его голоса. Она так скучала по нему. Она расплылась в нежной улыбке, смотря на него, и трепет в ее груди возрос до вселенских масштабов.       — Конечно пришла, — подтвердила она. — Я не могла не придти.       Она подошла ближе, замечая, как он тоже подошел на несколько шагов к ней. Она и не заметила, как оказалось вплотную стоящей к нему, лишь в следующий миг ощутив на щеке его прерывистое дыхание. Она вздохнула, прикрыв глаза, ощущая, как ее щеки касаются чужие руки, такие любимые. Она не хотела открывать глаза, боясь, что может проснуться ото сна. Она боялась, что все это может быть ее прекрасным сном. Но открыв глаза, она поняла, что он не исчез. Он был так близко к ней, касаясь кончиками своих пальцев. Они были теплые. Оглаживали ее, чуть кружа по ее щеке, слегка задевая кончики ее губ. Потом он заправил ей за ухо прядь, лезущую ей в глаза и когда его пальцы коснулись ее уха, она задрожала, и он, кажется, это почувствовал. Его руки опустились, и он взял ее за руку, заключая ее маленькую ладошку в своей, и потянул в сторону перил, призывая опуститься на них. Она села, сложив руки на коленях, замечая, как он откинул свой плащ, и достал оттуда арфу. Простенькую, среднего размера, словно созданную для него. Заметив на ней голову лютоволка, она усмехнулась. Она бы никогда не подумала, что северянин умеет исполнять песни.       — Желание леди для меня закон, — сказал он, устраиваясь напротив нее, и как и в прошлый раз, заламывая одну ногу под себя. — Что бы ты хотела, чтобы я тебе исполнил? — спросил он, и Мирцелла растерялась, не зная, что ответить.       — Что угодно, — ответила она. — Главное — исполни.       Он усмехнулся, и голова его опустилась. Он молчал несколько секунд, размышляя о чем-то, а потом спросил ее еще кое о чем.       — Ты бы хотела, чтобы я тебе спел? — спросил он застенчиво. Мирцелла пододвинулась ближе, оглаживая его гладкую щеку, а потом и пропуская меж пальцев его черные волосы.       — Это было бы чудесно, — ответила она на его вопрос. Он шмыгнул носом, и его тонкие длинные пальцы опустились на арфу.       Мирцелла поняла, что она влюбилась в него безоговорочно и бесповоротно, когда заиграла музыка, когда раздался его голос. Он был печальным, но на лице его застыла умиротворенная улыбка. Он пел простую песню, что-то о том, как одинокий лесник увидел прекрасную лань в лесу. Но Мирцелла не понимала ни единого слова. Она смотрела на него и не могла отвести взгляд. Он околдовал ее. Его чарующий тихий голос проникал ей в саму ее душу. Она уже была в кандалах. Ее сердце упало на колени перед ним. Отныне она была рабом его сердца. Мирцелла, как завороженная наблюдала за тем, как его пальцы перебирают струны. Музыка переливалась, словно он был волшебником. Он пел, а на ее глазах выступили слезы. О Семеро, за что она так сильно влюбилась в него? Разве же теперь можно было спокойно жить после всего того, что сегодня испытало ее сердце? Он замолк, испуганно заметив слезы на ее глазах. Мирцелла словно очнулась, когда музыка прекратилась. Она широко улыбнулась ему, тревога отпустила его, и он с облегчением вздохнул, откладывая арфу в сторону, присаживаясь поближе к ней. Когда Мирцелла ощутила, как кто-то смахнул слезы с ее глаз, она заплакала еще сильнее, сама не понимая почему.       — Что случилось, Мирцелла? — спросил он с беспокойством. Она замахала головой, понимая, что собственноручно разрушила такой чудесный момент. Ей хотелось ударить себя за свою глупость. Слезы лились из глаз, и она не могла их остановить. Однако, он внезапно поймал ее лицо, зажав его между своих рук, и Мирцелле пришлось посмотреть на него сквозь пелену слез. Она видела, как лихорадочно блестели его прекрасные глаза. О Семеро, как ей теперь жить без него? — Что не так? — вопрошал он. — Я обидел тебя чем-то? — Мирцелла резко замахала головой. Не хватало еще, чтобы своей глупостью она испортила их отношения. В ее слабости перед ним была виновата только она. Он не был виноват в том, что она отдала ему свое сердце. Он даже не знал об этом. — Почему ты плачешь? Я сделал что-то не так?       — Ты не виноват ни в чем, — ответила она наконец слегка охрипшим голосом, шмыгнув носом и кладя свои ладони поверх его. Его руки были теплыми, тогда как ее замерзли. Ощутив ее озябшие пальчики, Джон отпустил ее лицо, а руки зажал в своих, передавая ей свое тепло. Мирцелла ощутила, как в душе стало очень и очень тепло. — Почему ты такой невероятный? — спросила она у него. Джона позабавили ее слова. Он улыбнулся, опустив голову. — Ты мог бы завоевать любую девушку, какую бы захотел. Бению Амбер, например.       Мирцелла слишком поздно поняла что она ляпнула. В следующий миг, она могла просто опустить глаза, стыдясь поднять на него свои зеленые очи. Было видно, что Джон был шокирован ее репликой. Но единственное, что он ответил на это — звонко рассмеялся, и Мирцелла удивленно подняла голову, смотря на него.       — Ты ревнуешь? — спросил он. Она вся вспыхнула и отпрыгнула от него, чуть ли не врезавшись в другую колонну.       — Нет! — вскрикнула она, замечая, как он поднялся и медленно подходит к ней. На лице его играла ликующая лукавая улыбка.       — Откуда ты знаешь про Бению Амбер? — Джон надвигался, и ей пришлось прижаться к колонне спиной, чтобы не врезаться в перилы и не полететь спиной вниз. Она дышала через раз. Он напоминал Неведомого, пришедшего за ее грешной душой.       — Я случайно узнала, — оправдалась она. Золотые кудри растрепались. Она даже не знала какой прекрасной сейчас выглядела в глазах Джона. Он подошел совсем близко, чуть ли не прижавшись к ней. Мирцелла ощущала, как ее ноги подкашиваются, а сама она немеет. Но они смотрели друг другу в глаза, не смея отвести взгляд, словно ныне решалась их дальнейшая судьба.       — Тебе не о чем беспокоиться, — сказал он ей. Мирцелла недоуменно повела головой. — Я сыграл на арфе тебе, а не Бении Амбер. Это должно говорить тебе о чем-то, не так ли? — Мирцелла кивнула. — На самом деле, это мне стоит беспокоиться, ведь я — один из многих мужчин, которые тебя окружают.       — Ты думаешь я такая легкомысленная? — резко ощетинилась Мирцелла.       — Вовсе нет, — издал он смешок. — Но порой я не могу поверить во все это, — проговорил он с грустью, обводя все вокруг взглядом. Мирцелла посмотрела на него из-под опущенных ресниц.       — Во что ты не можешь поверить? — спросила она.       — В нас, — ответил он честно. — Ты принцесса, Мирцелла, а я — бастард, — она только открыла рот, чтобы возразить, как он взял ее руку и прижал к своей груди. Именно туда, где гулко билось сердце. — Прошу, дай мне договорить, — попросил он. — Ты ощущаешь, как оно бьется? — Мирцелла только кивнула, ощущая под рукой, как его сердце отбивает бешеный ритм. На секунду Джон Сноу прикрыл глаза, словно набирался смелости сказать ей что-то. Мирцелла замерла, не в силах пошевелиться. — Оно не билось так никогда в жизни, сколько я себя помню. Ни ради Бении Амбер, ни ради кого-нибудь другого. Это ли не лучшее доказательство моих чувств?       Мирцелле показалось, что она ослышалась. Она не могла поверить своим ушам. Его чувства. Только что он признался ей в любви, хоть и не сказав тех желанных трех слов. Но разве она могла требовать большего, когда он уже столько дал ей. В ответ она ничего не сказала. Только протянула руку, беря его за свободную ладонь и прижимая к своей груди. Именно туда, где находилось сердце.       — А это мое доказательство, — проговорила она.       Они так и замерли, прижимая руки к груди друг друга. Мирцелла была смущена, ведь он прикасался совсем легко, чтобы не причинить ей дискомфорта. Он молчал, слегка покраснев, а потом резко убрал руку, и Мирцелла испуганно отпрянула немного в сторону, не понимая его столько резких действий.       — Позволь мне кое-что дать тебе, — сказал он и полез рукой в карман. Мирцелла покорно ждала, пока он вытащит что-то. В свете луны мелькнуло что-то железное, она была в этом уверена. Когда она увидела на его ладони что-то отдаленно похожее на кулон, ее сердце замерло и вновь пустилось галопом. Это была круглая монета, маленькая, немного больше золотого дракона. Однако, вместо знакомой монеты на этой был выбит лютоволк — точно такой же, как и на знамени Старков. В монете было отверстие, через которое была продета веревочка. Совсем простая. Ее можно было бы принять за толстые нитки, которыми она шила, но она была толще. Нерешительно протянув руку, Мирцелла прикоснулась к холодной стали, очерчивая пальцем лютоволка.       — Это мне? — спросила она с надеждой.       — Это не то, чего достойна принцесса Семи Королевств. Ты достойна намного большего, чем простой железный кулон. Но однажды я вычитал в какой-то книге, что если подарить человеку монету, то можно отдать с ней частицу своей души. Это не простая монета. Она — моя. Я заказал ее специально для тебя, — рассказал он. Мирцелла не смогла скрыть удивленного вздоха. Он протянул руки, беря подвеску за концы. Она была уже скреплена, завязана сильным узелком. Мирцелле оставалось только продеть голову и вытащить волосы. Но Джон сам протянул руки и надел ей его на шею, осторожным, нежным движением вытащив волосы из-под своего подарка. Мирцелла ощутила, как кулон скатился по ее шее и скрылся в ложбинке между грудей. Он был длинным, но и то хорошо, ведь тогда она смогла бы носить его, не опасаясь, что кто-нибудь может узнать ее маленькую тайну. Его руки застыли у нее на плечах, он едва подушечками пальцев огладил ключицы, заставив Мирцеллу задышать чаще, а кровь в ее жилах — полыхать огнем.       «Поцелуй меня!» — молила она мысленно, ведь у нее не хватало духа самой сделать это. Она так хотела наконец ощутить вкус его губ, тем более теперь, когда он был так близко. Он был в сантиметрах от нее. Она мечтала об этом с того самого дня в богороще Винтерфелла. Он должен был это сделать. Но он вздохнул и отвернулся, а после и вовсе отошел, направляясь к своей арфе.       Она наплевала на все. Когда он отошел, она ощутила странную пустоту. Ей хотелось, до боли, хотелось восполнить ее. Кажется, ей и правда снесло крышу. Она оторвалась от своего места, мигом оказавшись рядом с ним. Дыхание ее было прерывистым, частым. Она сама не понимала, что она делает, хотя в глубине души отчаянно желала этого. Поэтому, подлетев к нему, она схватила его за руку, заставляя того обернуться, и заключив его лицо в плен своих рук, прижалась губами к его губам. И весь мир мог направляться в Пекло. Сейчас для нее существовал только он.       Поначалу она испугалась, что он оттолкнет ее. Она не знала как бы она смотрела ему в глаза после этого, и уже мысленно готовилась к тому, что если он отвергнет ее сейчас, то она просто сбежит отсюда, предпочитая больше не показываться ему на глаза. Она же умрет со стыда. Но когда она ощутила, как одна его рука легла ей на шею, а вторая прижала ее ближе к себе за талию, Мирцелла подумала, что от шока она умрет быстрее, чем от стыда. Он ответил на ее робкий поцелуй, и в следующий миг он уже перехватил инициативу, целуя ее требовательно, но нежно, стараясь не причинить ей боли. Она никогда не думала, что первый поцелуй в ее жизни случится по ее собственной инициативе с самым прекрасным мужчиной, которого она видела в своей жизни.       Его губы сминали ее осторожно. Он целовал ее, заставляя трепетать все ее тело. Рука его нежно гладила шею, а та, что была на талии, прижимала ее еще ближе. Мирцелле катастрофически не хватало воздуха, но ей было все равно. Ее руки сжимали его плечи. Она чувствовала, что была на грани истерики. Столько чувств одновременно взорвались в ней. Страсть охватила их. Мирцелла не знала где начиналась она, и где заканчивался он. Они были единым целым в этот момент. Она ощутила, как его язык осторожно протолкнулся в ее рот, и готова была уже умереть от переизбытка эмоций. Их языки робко столкнулись, и она застонала сквозь поцелуй, прижавшись к нему ближе. Она ощутила, как он сжал ее сильнее и вдруг отстранился. Тоненькая ниточка слюны протянулась между ними и Мирцелла, как завороженная, наблюдала за его расширившимися зрачками, которые пожирали ее. Ей казалось, она утонет в омуте его глаз. Он снова приблизился, поцеловав ее в уголок рта, потом в щеку, потом осторожно спустился на подбородок, осыпая его поцелуями. Немного отодвинувшись под его напором, Мирцелла ощутила, как другая его рука тоже спустилась ей на талию. Она ощутила, как ноги прижались к холодному камню огромных перил, и когда он наклонил голову, поцеловав голубую венку у нее на шее, она тоненько застонала, совсем тихо. Прерывисто задышав, одна ее рука опустилась на холодный камень, в надежде на то, что холод вернет ей ясность разума. Но Джон осыпал легкими, нежными поцелуями всю ее шею, а она могла лишь стонать под его губами, испытывая ни с чем не сравнимое, неземное наслаждение.       Когда он слегка прикусил кожу на ее шее, совсем осторожно, после сразу зализывая маленькую ранку, она коротко воскликнула, не в силах удержать того удовольствия, что прокатилось по всему ее телу. Она ощущала себя странно. Все ее мышцы тянуло. Ей было так сладко в этот момент, пока она не ощутила, как задела рукой что-то лежащее рядом, а после оно сорвалось вниз с той высоты, на которой они находились. Она удивленно вскрикнула, оторвавшись от него, резко поворачиваясь, и даже уже не замечая, как его арфа сорвалась вниз и где она была. Она испуганно смотрела туда, где она лежала минутами ранее, и страх сковал ее тело. Как она могла так оплошать?       — Прости меня! — затараторила она, чуть ли не плача, оборачиваясь к нему. — О Семеро, что я наделала! Прости, прости меня! Я клянусь, я подарю тебе новую! Я обещаю! — она чуть ли не плакала. Но он только улыбнулся, и она услышала его смех. Он опустил голову на ее плечи, и она могла ощутить, как слегка трясется его грудь из-за того, что ее руки были на его спине. Он смеялся. — Я не хотела! — снова повторила она с сожалением. Подняв голову, Джон заключил ее лицо в свои ладони.       — Ничего страшного, — проговорил он. — Определенно, это того стоило.       И больше не желая слушать о том чего она хотела, а чего нет, он прижался губами к ее губам, увлекая ее в еще один душераздирающий, сладкий поцелуй.