Выживает сильнейший

andy black — drown me out

      Только сейчас Тэхён заметил несколько крупных альф в костюмах — телохранители Чонгука. Очень забавно то, что крутой мафиози, самый уважаемый альфа той стороны Сеула нуждается в охране. Интересная ирония, и Тэхён не мог её не заметить, ухмыляясь и приглашая всех гостей в свою квартиру, молясь о том, чтобы с утра, собираясь на работу, не натворил беспорядка.       — Может быть, вам налить чего-то? — предлагает Тэхён на правах хозяина дома, сжалившись над бедными альфами, хоть и вид у них довольно устрашающий, и думать так абсолютно нормально для омеги, которая сейчас находится в одной квартире с пятью альфами. Ещё чуть-чуть и он начнёт слышать смешение запахов, поэтому удаляется в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок и предотвратить приступ. — Мне нужно пару минут, я скоро.       Чонгук не знает куда себя деть, рассматривает скромно обставленную гостиную двухкомнатной квартиры: по данным отчёта его людей, Тэхён довольно-таки хорошо зарабатывает, будучи учителем в лучшей сеульской школе, к тому же, занимается научной работой, но квартира не соответствует статусу омеги, что может говорить лишь о двух вещах — либо он тратит деньги на что-то другое (или на кого-то), либо он их не тратит совсем. Оба варианта хороши, учитывая, что в досье подозрительных кадров вокруг Тэхёна не вертелось, а родители живут в другом городе, гордясь сыном на расстоянии. К тому же, Чонгук любит тратить деньги, особенно на то, чтобы преобразить итак прекрасное произведение искусства, коим он и считал Тэхёна ещё с первой встречи в клубе. Тот был действительно привлекателен, острые черты лица, раскосые глаза, ровный нос и эти спадающие на глаза волнистые пряди, которые всё время хочется смахнуть. Пора пойти поторопить его, иначе чонгукова фантазия сыграет с ним злую шутку.       — Тэхён? — стучит в дверь ванной, прислушиваясь к шорохам, не успевает постучать второй раз, как омега ему открывает, буквально выбегая из одной двери и вбегая в другую напротив, в одном только халате, не доходящем до колена, это так одеваются примерные учителя в современных школах? В воображении Чонгука сразу появляется образ Тэхёна в этом самом шелковом халате и чулках на ногах, что едва заходят за подол, а на шее — кожаный чокер с кольцом, за которое можно резко потянуть, оставив между ними всего несколько миллиметров, чтобы хватило только на один лишь вдох, а выдох — в чужой рот, резко и властно, мокро и вязко, однако Чонгук замечтался, а в его голове все ещё работает установка откуда-то взявшегося уважения к этому омеге, от которого кровь в венах бурлит и требует разрядки. И дело не в покорности, как он обычно привык думать, представлять с элитными омегами, которые готовы были на что угодно, лишь бы доставить наслаждение господину. За что он их потом щедро вознаградит. Одно только разочарование и никакого интереса — дешевые корыстные шлюхи, что продаются за побрякушки. Другое дело этот противоречивый дурманящий голову Тэхён, который словно хранит в себе двух личностей и ни к одной из них не позволяет подойти вплотную, оставляя лабиринт из вопросов, на которых ответы получают лишь избранные.       — Я же сказал подождать в гостиной, — резким тоном вырывает тот Чонгука из размышлений.       — Я устал ждать. Там скучно, а здесь ты, к тому же полураздетый. Как же мне устоять?       — Прошу, дай мне ещё минуту, мне только одеться и я готов.       — Нет, — Чонгук закрывает двери изнутри на замок, хотя в принципе, охрана не посмеет сунуться сюда без его приказа, но в голове сигнал — защитить своё, (когда омега успел стать его?) и вызывающе смотрит на Тэхёна, слишком уж живы были те картинки в голове, что он даже готов попросить того надеть этот блядский чокер на свою блядскую, тонкую, изящную шею. — Я хочу посмотреть.       В комнате полумрак, горит только ночник у кровати, который Тэхён ещё утром забыл, как оказалось, выключить. Сейчас, в темноте, глаза омеги сверкают незыблемой смелостью, которая готова выгнать альфу прямо сейчас за дверь, но там же, в душе, включается и темная сторона, которая не может и с места сдвинуться, потому что момент хочет запечатлеть, ведь неизвестно, когда в следующий раз сможет увидеть эти чёрные до одури глаза. В Тэхёне что-то переключается, сейчас он не учитель, не профессор, не сын, не друг, не подчиненный, сейчас он Ким Тэхён — омега, перед которым стоит альфа и ждёт, пока тот снимет с себя халат.       — Хорошо, смотри, — будто резко что-то внутри переключилось, и теперь он медленно оголяет плечи, не отрывая взгляда от Чонгука, провоцируя одним лишь только взглядом. Чёрная ткань валяется где-то в ногах, и никто не осмеливается отвести взгляд друг от друга. Тот самый момент, когда по одному щелчку загорится огромный костёр, что потом уже не остановить никакими блокаторами и даже репрессиями от власти.       Никто из них не рискует, осознавая ситуацию и боясь нанести вред: Тэхён может навлечь на Чонгука свой хвост из правительственных шпионов, а Чонгук на Тэхёна — криминальных врагов. Оба — звенья своих цепей, которые не в силу разорвать по одиночке. Однако, сейчас, в этот самый момент, между двумя параллельными цепями, кажется, начинает развиваться отдельное звено, что идёт против системы, отчаянно и неосознанно. Истинные? Давно забытые сказки, что похоронены под гнетом работающих по 24 часа в сутки людей, не видящих дневного света, матерей, не имеющих возможности приласкать своих детей и защитить их от окружающего мира. Истинной любви не бывает, так они привыкли жить, давно привыкши считать, что это все пустые басни.       — Оденься как если бы шёл в клуб, ты мне нравишься именно таким, настоящим. И… кхм, — запинается Чонгук, смущаясь словно школьник.       — Да? Раз уж видел всё, то говори уже, — не без доли вызова отвечает омега.       — У тебя есть чокер? — слишком неуверенно для альфы решается сказать Чонгук.       — Вот такой? — Тэхён показывает чокер, что был точной визуализацией того, из грёз Чонгука. Тот лишь молча кивает, взглядом прося надеть сейчас же и не снимать примерно никогда, пока сильные руки альфы сами не найдут застежку.       — Желание заказчика — закон.       — Вот теперь другое дело, — Чонгук выражает свою мысль, так ясно и трезво, насколько это возможно, когда перед тобой стоит охуенно красивый омега в кожаных штанах, прозрачной белой рубашке и блядском чокере, за который хочется притянуть и впиться в эти манящие губы. Но если Чонгук себе сейчас это позволит, то из квартиры они сегодня точно не выйдут.       — Мы можем идти.       — Д-да, конечно, — отвечает альфа, понимая, что его застали врасплох.       Только потом, когда за рулем его бугатти можно открыть окно и подставить лицо прохладному ветру, он вдыхает глубоко, словно всё это время был в пустыне, без капли воды. Кажется, что цитрусовый аромат заполонил всё нутро, смешиваясь с таким знакомым запахом ели и образуя новый микс, что с ума сводит в буквальном смысле. Думая о запахах, Чонгук вспоминает об особенности Тэхёна и о том, что тот пьёт подавители, однако запах омеги всё равно чувствуется так, как будто въелся в кожу.       — Прости, что затащил людей к тебе в квартиру. Я не подумал, что тебе может быть тяжело, — как обычный человек признаёт свою ошибку Чонгук, а Тэхен думает, что он точно какой-то бракованный мафиози, слишком человечный.       — Да ничего, со мной всё в порядке. К тому же я выпил лекарство, так что теперь можно даже в клуб, прямиком на танцпол, — отшучивается омега.       — Нет, сегодня я тебя делить ни с кем не хочу.       Тэхён не собственность, чтобы его делить, но чувство, что кто-то готов биться за тебя, греет душу.