7. пойдем домой
4 февраля 2020 г., 20:51
klergy — fight for survival
Чонгук любит это чувство, когда всё держишь под контролем, когда любое действие, каждое слово зависит от его движения руки или приказа, когда уважают настолько, что боятся лишний раз невпопад вдохнуть. Чонгук любит это чувство, когда чужие жизни в руках, как глина — одно движение и кислород перекрыт. Чонгук шёл к этому 13 лет, поверх голов, разбивая любые стены перед собой, зарабатывая авторитет и отбирая полезных для него людей. Он думал, что могущественен настолько, чтобы раз в месяц проводить публичную казнь негодных, и продолжать зарабатывать на незаконных делах этого города. Чонгук думал, что достаточно могущественен все эти тринадцать лет, но оказалось, что параллельный правительственному путь был выбран неправильно. Рычаги влияния у него были, но абсолютно никак не касались того, что действительно важно. Чонгук, тот, который стал тем, кто он есть сейчас ради справедливости, ради мести, ради его Чимина, остался абсолютным эгоистом и, кажется, немного трусом. Поэтому сейчас, когда осознание свалилось огромной лавиной, думает и ищет способы помочь омеге, что в душу запал своей двойственной простотой, тем самым взглядом раскосых глаз, что прямо в сердце наотмашь, и своей этой истинностью, в которую до того вечера никогда не верил, считая сказкой, не достойной и внимания. Тому, кто с запахом цитруса ворвался в его жизнь и заставил посмотреть на вещи, что имеют какое-то значение не только для него самого, но и для окружающих. Чонгук жил всё это время, делая всё, что захочется и поступал так, как захочется, без ограничений, потому что сам себе хозяин. Но Тэхён все это время жил в невидимой клетке, из которой выпускали только на коротком поводке, чуть что дёргая на себя и перекрывая доступ воздуха. Стоит Чонгуку подумать о том, что Тэхён терпел несколько лет то, от чего Чимин заставил себя попрощаться с жизнью практически сразу же, не выдержав ужаса, костяшки на руках хотят встретиться со стеной, а лучше с лицом самого президента, который посмел так обращаться с Тэхёном. Этот омега поражает своей внутренней силой, что скрылась под оболочкой смиренности и образцовости, учительской скромности и учёного спокойствия, но кажется Чонгуку, что разбудил что-то внутренне бушующее, что давно уже спало под толщей притворства, настолько сильно, что буквально слился с маской. Чонгуку нужно вытащить Тэхёна не только из правительственной клетки, но и из его собственной, там где неуверенный в себе омега думает, что никому не нужен (когда на продажу выставляют тело, без души, любой начнёт так про себя думать), что не достоин лучших вещей и этим своим альтруизмом заставляет кровь в жилах бурлить, потому что защитить хочется до чёртиков, размазать в порошок всех обидчиков и оставить мокрый след, на который потом ещё и наступить охота. Так, чтобы ни одна живая душа больше не смела и дышать косо в сторону Тэхёна. Но Тэхён — это нечто большее, чем просто омега, требующий защиты. Тэхён — это олицетворение всех уничижённых, порабощённых людей, что стиснуты в обстоятельства, не так, как Тэхён — у каждого свой порог — но хуже или лучше, не имеет значения, потому что это уж точно не назовешь свободой в её прямом понимании: когда ты можешь исполнить мечту, независимо от того, пойдет на благо стране, или нет; когда ты можешь родить детей и растить их так, как сам посчитаешь нужным, а не на благо стране, как очередных марионеток для тех, кто повыше и посильнее; когда ты можешь выйти замуж за того, кто твой истинный, а не тот, кого продиктовала страна. И Чонгук хочет изменить всё так, чтобы иметь возможность официально, по новым законам страны, в будущем жениться на своём истинном. И если для этого ему понадобится свергнуть нынешнее правительство, то он готов на это пойти. Теперь уже не ради себя или своего счастья, теперь уже ради людей, которые страдают также как и Тэхён, его Тэхён. — Должен же быть какой-то способ вытащить его из-под этого контроля! — Чонгук выкидывает бумаги, которые в очередной раз ничего путного не говорят, а лучшие его люди за два дня так и не смогли придумать план по освобождению омеги. — Саймон! — Да, господин, — откликается альфа, стоящий возле двери, — верный помощник Чонгука, секретарь и правая рука главы, что уже много лет служит верой и правдой, и никогда не подводил. — Что обычно делают в чрезвычайных ситуациях в таких местах как школа? — после небольшой паузы, Саймон отвечает: — Эвакуируют в первую очередь детей, затем омег, и последними альф. По другой теории отталкиваться нужно от возраста, но в любом случае, первыми определённо нужно спасать детей. — А что сделают в такой ситуации те, для кого дети — лишь расходный материал, а ещё важнее то, что в такой ситуации сделает особо самоотверженный омега с долгом внутри него самого спасти и защитить детей? — уже зная ответ на этот вопрос, и скорее задавая его куда-то во Вселенную, параллельно продумывая план действий в голове, задаёт вопрос Чонгук. — Будет всеми силами пытаться это сделать? — Бинго! Узнай какой несчастный случай мы можем устроить с минимальными рисками потерь и вреда для здоровья, учитывая схему здания, возраст детей и прочее. В общем, займись этим, у тебя есть два часа, завтра это всё должно быть реализовано. А ещё, отмени мне все дела на завтрашний вечер — нам нужно будет отпраздновать все это.***
Тэхён приходит в себя, слыша лишь оглушающую тишину вокруг себя. Неизвестно, сколько он был в отключке, но то, что вода не достигла критического уровня — его одежда промокла ровно наполовину, учитывая, что он лежал на спине, а из-за двери не слышно голосов детей, всё это говорит о том, что всё не так уж и плохо, и спал он недолго. Чтобы встать ему требуется какое-то время, альфы особенно хорошо постарались, для них всё равно — омегу они избивают или накачанного альфу, бьют всегда по жизненно важным и болючим местам, чтобы эффект был сиюминутный, а отходняк — ещё ужаснее, на местах ударов однозначно будут огромные гематомы, но, к счастью, приказа «убить» от вышестоящих не поступало, поэтому он остался жив. Или это чистая случайность, ошибка громил, что недостаточно умело прицелились или недостаточно сильно ударили его, но вывод один — он не знает обстановки в школе, значит нужно проверить все классы с первого по последний этаж, и только после этого нести свою задницу на крышу, не теряя надежды, что последний вертолет ещё не улетел и ему не придётся ждать помощи несколько суток. Действительно, в коридоре тишина, на первом этаже, на втором, и так до девятого, куда он добирается, уже еле волоча ноги, и не встретив ни единой живой души на своём пути. Дверь на крышу тяжёлая, еле поддается, но когда он видит спасительный кусочек неба — ноги уже перестают держать, а отдышка такая сильная, что даже здесь, наверху, воздуха критично мало. Удивительно, но спустя пару секунд Тэхён понимает, что ветер не может быть таким громким, заставляет себя поднять взгляд и увидеть там вертолёт, не правительственный, дизайн тех он знает вдоль и поперёк, внутри и снаружи, и что более удивительно — он видит фигуру человека, который направляется к нему, знакомого человека, с каштановыми волосами, широкими плечами и статной походкой — альфа, Чон Чонгук. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает омега, держась в сознании из последних сил. — Тебя жду, — абсолютно спокойно отвечает Чонгук, мысленно вспоминая как ещё пару минут назад ему доложили, что Тэхёна в спасательных вертолетах не было, и здания он не покидал. Чонгук, не раздумывая, быстро приказал взлетать на его частном вертолете, и лично прочесать каждый угол школы, в поисках Тэхёна, и если хоть один волос упадёт с его головы — пощады не будет. Не успел глава мафии отправить людей внутрь, омега сам вышел к нему — в сознании, более менее целый, а главное — живой. Чонгук подходит ближе, оставляя между ними пару сантиметров, чтобы не приходилось перекрикивать звуки вертолёта. Видя, что Тэхёну и так тяжело держаться, альфа опускается на один уровень с омегой, проверяя того на наличие видимых повреждений. — Так это… всё ты? — Ага, — Чонгук готов кричать от злости, нащупывая рану на голове и пачкая перчатки в засохшей крови, но не подает виду, мысленно ставя отметку о том, что нужно вызвать врача в пентхаус. — Ты… — силы заканчиваются, но Тэхён продолжает наезжать на альфу: — Дети могли пострадать, идиота ты кусок, блять. — Не пострадали, я все продумал, а теперь поехали домой, когда ты отдохнёшь и восстановишься, я все тебе расскажу, — пытается приобнять омегу, но тот вырывается и начинает кричать, размахивая руками: — Зачем? Зачем ты это сделал? — от навалившегося стресса Тэхён взрывается истерикой. — Ты буквально разрушил мой мир, я не знаю, есть ли у меня теперь работа, меня, возможно, будут считать погибшим! Я… дети… — слёзы вырываются сами по себе, Тэхён уже не в силах сдерживаться и держаться, закрывает лицо руками тихо всхлипывает, повторяя лишь «зачем». — Затем, что, как я и сказал, я убью любого, кто заставил тебя страдать, а я всегда выполняю обещания. Но сначала мне нужно было принять меры и убрать эту блядскую слежку за тобой. Я расскажу тебе о наших дальнейших планах, но потом, сейчас, пожалуйста, пойдём домой, тебе нужен врач. — Мне не нужен врач! — громко заявляет Тэхён, становясь больше похожим на ребёнка, который упал и разбил коленку, но доказывает, что он взрослый. — Почему? Кто я такой? Я просто омега, не особенный, не примечательный, не красивый и не особо умный, — Чонгук не даёт ему договорить, прерывает тираду жадным поцелуем, сразу проникая в чужой рот языком и заставляя забыть о боли, слезах и чертовом правительстве. Сейчас только они двое, ветер, пробирающий до костей, и сумеречное небо, что является уже их вечным спутником. В этот момент всё неважно, ни ссадины, ни потоп в школе, ни дети, ни правительство, только истинные чувства, которые смогут преоделеть то, что много лет было нерушимо. Тэхён даже сквозь ветер чувствует сильный запах ели, вспоминая, что не выпил свои блокаторы, понимает, что, кажется, с Чонгуком они ему не нужны — ель с цитрусом просто слились в один природно приятный аромат, который не раздражает слизистую, не вызывает тошноту, а наоборот — успокаивает и отгоняет дурные мысли. Тэхён утыкается в плечо Чонгука, вдыхая этот совершенно новый аромат, ловя себя на мысли, что, возможно, это означает то, что они истинные, но будучи учёным, выросшим в современном мире, Тэхён не верит в такие чудеса. А даже если бы и существовало такое понятие — им никто не позволит быть вместе, точно не живыми. Чонгук лишь сильнее обнимает Тэхёна, прижимая к груди и зарываясь носом в светлые кудри, вдыхая такой родной аромат, усиленный пережитым стрессом, и говорит лишь короткое: — Пойдём домой, Тэхён-и, — и на руках уносит уже полностью обессиленного и отключившегося омегу на борт, давая приказ секретарю, чтобы тот вызвал их врача сразу в квартиру на последнем этаже, и проверил, прошло ли всё по плану, так, как Чонгук того хотел — оставить небольшое послание правительству, чтобы знали, кто теперь в игре.
