Выживает сильнейший

halsey — not afraid anymore

«Вчера в 16:00 в центральной школе Сеула произошёл несчастный случай — трубы, находящиеся под зданием, прорвало, и вода полностью затопила первый этаж прежде, чем прибыли спасатели. Причины происшествия выясняются…»

      Сводка новостей — первое, что слышит Тэхён, еле разлепляя глаза и пытаясь сфокусировать взгляд, про себя отмечая любовь хозяина квартиры к панорамным окнам. В другое время он бы остановил свой взгляд на красивом утреннем солнце, отражающемся от небоскребов Сеула, но сейчас взгляд цепляется за альфу, сидящего в кожаном кресле напротив кровати. Голова нещадно болит, а в мыслях — чувство дежавю, что вот-вот и ему придётся идти пешком домой по ночному городу, вдыхая свежий прохладный воздух.       — Тебя обьявили без вести пропавшим, конечно, не без моей помощи, — сообщает Тэхену Чонгук, с довольной ухмылкой подавая тому стакан воды и таблетку обезболивающего, и пока омега выпивает лекарство, продолжает рассказывать: — Для начала, ни один ребёнок не пострадал. Я лично проверил, — спешит заверить Тэхёна Чонгук, зная про самоотверженную любовь к несчастным детям (хотя Чонгуку школьники не показались такими уж несчастными, напротив — другой жизни они просто не знают, поэтому довольствуются тем, что есть). — Я выбрал максимально безопасный способ, даже школа почти не пострадала, затопило только первые пары этажей. Ли Донук улетел с вертолетной площадки чуть ли не самый первый, не взяв с собой в кабину ни одного ребёнка — замечательный директор школы, ничего не скажешь. Мне вообще это напоминает тот фильм, помнишь, про затонувший корабль? Там чувак, который был виноват больше всех, первый сел в шлюпку, бессовестный, — Чонгук продолжает тараторить, не замечая пристального, даже осуждающего, взгляда Тэхёна на себе. Он рассказывает про то, каких усилий ему стоило придумать этот план, найти чертежи школы, проконтролировать безопасность и продумать каждую мелочь, риски были велики, но самое главное ему удалось — Тэхён жив, рядом с ним, освобождён из лап правления школы, а с ней и Сеула.       Тэхён, слушая всё это, не подаёт никаких признаков радости и счастья от полученной свободы. Да, он всегда хотел самостоятельно распоряжаться своей жизнью, без указки сверху, но ему нравилось работать в школе. А теперь… А что теперь? Ещё каких-то 20 часов назад у него была работа, хоть какой-то, но социальный статус и он, в принципе, знал, что делать со своей жизнью. А сейчас, лёжа в спальне альфы (и, видимо, в его квартире) он осознаёт лишь тот факт, что теперь он потерян ещё больше, чем был до того судьбоносного похода в клуб, вот только на этот раз его терзания вполне себе ощутимые и физически непреодолимые. А спокойствие Чонгука по-человечески раздражать начинает, ведь тот до конца карты не раскрывает, говоря блядскими метафорами и завуалированными планами на завоевание мира.       — Чонгук?       — Да? — задыхаясь и делая паузу в своём рассказе, альфа поднимает глаза на Тэхёна.       — Это, конечно, все прекрасно, и я тебе безмерно благодарен, но… что ты мне прикажешь теперь делать?       — В смысле, — не понимая, что имеет в виду омега, спрашивает Чонгук.       — Если я не объявлюсь в течение трёх суток — меня сочтут мёртвым, и тогда что, мне сидеть здесь, в твоей квартире, как гребаная статуэтка для украшения и утешения твоего глубокоуважаемого эго?       Тэхён злится: на обстоятельства, на Чонгука, на то, что его снова, блять, никто не спросил, он снова кукла, которой вертят как хотят и лишь дергают за нужные ниточки, направляя в нужную сторону. Чонгук же не понимает этой злости в его сторону — он впервые со времён школы сделал что-то на благо другого человека, и не просто человека — его истинного (которому, видимо, пока лучше об этом не знать).       — Я не прошу тебя быть украшением, о чем ты вообще? — пытается спокойно продолжать разговор Чонгук.       — Серьёзно? Мы провели сутки вместе и ты уже решил, что у тебя есть на меня какие-то права? Рушишь мою школу, рушишь мою жизнь, в конце концов, черт тебя подери! — Тэхён вскакивает с кровати в порыве злости и начинает размахивать рукавами надетой на него рубашки, видимо Чонгук его и переодел. — А теперь ты сидишь здесь с самодовольной миной и ждёшь от меня благодарности?! Не дождёшься, блять, я ухожу! Не собираюсь потакать твоим дурацким инстинктам альфы! Вернусь в школу, блять, помирюсь с директором, но это, сука, будет моё, осознанное, папу твоего, решение! Тэхён медленно произносит последние слова, но травмированное тело не позволяет ему столь же эффектно и быстро покинуть комнату, Чонгук успевает его остановить простым:       — Нет! — громко отрезает Чонгук, когда Тэхён открывает двери. — Ты никуда не пойдёшь и останешься здесь, хотя бы пока не заживут твои раны, а потом, когда до тебя наконец-то дойдёт, что ты обрёл намного больше, чем потерял — я приду к тебе и ещё раз спокойно обсудим. Вы! — обращается к подбежавшей охране. — Не выпускать, кормить и давать лекарства по расписанию, если не будет есть — зовите врача, пусть колет внутривенно, если будет вырываться — применяйте силу, — нарочито громко даёт инструкции альфа, чтобы Тэхён слышал все угрозы в свой адрес. — Я приду ровно через неделю, если он будет сильно желать разговора со мной раньше назначенного времени, дайте знать.       — Да, босс, — на этих словах Чонгук хлопает дверями, а Тэхён оседает на пол там же, где и стоял.       Вот она — настоящая истерика человека, который пытается осознать всё, что на него навалилось. Эти дурацкие противоречия и омежьи инстинкты, в него словно вселилось два человека: один говорит, что правильно альфа сделал, вырвав Тэхёна из того мира и поселив рядом с собой, теперь он будет его защищать, а Тэхёну можно будет расслабиться, но другая часть его не привыкла полагаться на кого-то другого, кроме себя, да, он не привык бороться, но и бездействовать тоже. Шило на мыло, одну клетку — на более золотую, поменяли и даже не спросили. Да, он должен быть счастливым, ведь ему подарили свободу, но весь привычный ему мир буквально разбился вдребезги, будто упал с крыши этой самой многоэтажки, которая стала его временным (а временным ли?) изолятором. Его снова оставили одного, самого по себе, дали инструкции и сказали разбираться самому. Нет, не на это он соглашался в тот вечер, когда сказал «да» на предложение Чонгука провести вместе вечер. Не на это он подписывался, когда соглашался спать в одной постели с Чон Чонгуком. Не на это, черт возьми, он подписывался, родившись не в той семье, не в той стране, не в то время.       Тэхён долго сидит на полу, смотря в панорамные (снова) окна, которые хочется разбить чём-то тяжелым, а потом выпрыгнуть вслед за осколками — хочется, чтобы уже закончилось это всё. Он как маленький мальчик бежит от проблем, что навалились, позволяя инфантилизму захватить его с головой, он разбивает лампу у кровати, разбивает стакан с водой, что так любезно подал ему Чонгук. Он злится, злится на Чонгука, на Ли Донука, на президента, на жизнь, на себя…       Когда предметы заканчиваются — в ход идут кулаки, и только когда те стёрты в кровь, он снова садится на пол, оперевшись спиной о стенку, смотря аккурат на другую, позволяя слезам, абсолютно беззвучно, скатываться по его щекам. Сдаться обратно правительству — не вариант, он попадёт еще в большую ловушку, но для того, чтобы придумать выход из ситуации с Чонгуком у него есть ещё целая неделя, уж за 7 дней он что-то, да придумает. По крайней мере, он надеется.

***

      — Блядский Ким Тэхён, — бурчит под нос Чонгук, болтая виски в стакане и слыша удары в соседнюю стену.       Мало того, что спас, потратил на это кучу сил и денег, потом ещё и поселил его в своей спальне, а тот решил ее разгромить, вот она — благодарность интеллектуальной прослойки современной Республики Корея.       Сохранять спокойствие, когда за стенкой рушат твой дом, мягко сказать, сложно, но он дал Тэхёну фору. Чонгук не будет беспокоить того целых семь дней, давая полную свободу в пределах пентхауса: он не будет давить своим присутствием, раздражать, влиять на мнение и принятое решение, хоть и выбора-то по сути у Тэхёна нет. Чонгук уже не отпустит от себя Тэхёна, ни за какие деньги, ни за какие награды — он не допустит той же ошибки во второй раз, потому что сейчас она будет стоить ему ещё дороже.       Тэхён умный, адекватное восприятие действительности должно вернуться скоро, потом трезвость ума, а там и до осознания того, что именно для него сделал Чонгук. Да, не спросил, да, без ведома, да, по-своему, но, блядь, жизнь спас, буквально, подарив и обеспечив новую. С каких пор Чонгук вообще такой щедрый к тем, кто его ни во что не ставит и не уважает? Был бы Тэхён обычной омегой — уже давно бы закатанный в цемент лежал, но Тэхён — не обычный омега, от чего скулы сводит ещё больше, потому что инстинкты альфы сильно обостряются, когда вблизи находится его истинный омега, да ещё и в преддверии течки. Доктор сказал, что из-за того, что Тэхён резко перестал пить блокаторы — его цикл сдвинулся, и фора эта — не только для омеги, но для них двоих, оставляя пути для отступления, почему-то, только одной из сторон, но таков Чонгук — решать всё за всех, нести ответственность не только за свои действия, и думать о последствии каждого шага — это то, как он привык жить, законы, по которым он работает и то, что его окружает.       Тэхён выбивается, он не подходит ни тому миру, ни другому — значит для него нужно создать новый.