Сквозь время

Весь день Аори и ещё несколько жителей, тех, кто мог нормально передвигаться по мшистым камням и обходить огромные корни и валуны, обыскивали поселение, храм и всю округу. Шиноби нигде не было, словно испарился. Только к вечеру девушка подумала об утёсе, с которого можно было хорошо рассмотреть нижележащую местность, а заодно тракт и дороги, терявшиеся среди лугов и лесов. Оттуда было видно даже некоторые нижние поселения, казавшиеся совсем маленькими. Аори поднялась на утёс, далёкие высокие горы ещё не успели скрыть солнце, но небо уже начинало приобретать рыжеватые оттенки. Девушка разволновалась, когда увидела Итачи на самом краю обрыва. Будто он вот-вот сорвётся вниз. Именно отсюда пару месяцев назад упал соседский ребёнок. Сердце сжалось. — Итачи-сан. — Девушка осторожно подошла ближе, но когда под ногами затрещали мелкие камешки и сухие колючки, она остановилась, голос выдал её волнение: — Здесь высоко, да? — она не нашлась, что ему сказать, но и эти слова показались той ниточкой, которая соединила её с ним. — Не очень, — отозвался он. — Эта гора самая высокая, неужели есть ещё выше? — Горы вдали намного выше, — его голос пронизывался скепсисом. Ниточка готова была оборваться. Аори помолчала. — Итачи-сан… мы все… наше селение нуждается в справедливости. Я много работала на тракте лишь бы не пропустить шиноби. Пожалуйста, наше селение, старики и женщины с детьми не могут дать отпор, а наш старейшина не может рисковать мужчинами. Они итак получили увечья… Я прошу. Умоляю. Девушка, немного подумав, продолжила: — Если бы наши просьбы были услышаны, мы бы давно уже наняли шиноби. Но это невозможно. Старейшина пытался не один раз. Нас игнорируют… У нас собрано уже достаточно денег. Итачи обернулся, и Аори упала на колени, склонившись. — Я очень прошу. Колючки впивались в колени, ладони и в пальцы рук, но она не пошевелилась. Девушка приподняла голову. Уголки губ её дрожали. Пряди волос выбивались из-под резинки и скользили по лицу, глаза не смели подниматься выше ног шиноби. — Встань. — Итачи-сан, пожалуйста… — Встань, — сказал он настойчивей. Девушка поджала губы и закрыла глаза, снова прося помощи. Учиха подошёл и рывком поднял её на ноги. Затем быстро выпустил руку. — Мы голодаем, наши отцы не разгибают спин. И женщины с детьми — тоже. Её глаза блестели, а отчаяние и сейчас заводило настолько далеко, что она готова цепляться за совершенно незнакомого ей человека. Когда-то Итачи испытывал такое же чувство. Отчаяние заставляла цепляться за что угодно. Ему бы никогда не хотелось снова оказаться во власти этого чувства, но оно вновь проступило сквозь темноту и девушку, которая стояла сейчас перед ним. Она просила о помощи. А он не мог её дать. — Помощь может обернуться совсем не тем, чего ты ожидаешь. — Но позволять грабить и калечить себя мы больше не можем… Вы же можете припугнуть их. Здесь так бояться шиноби… — Словами вы ничего не решите. Чтобы избавиться от угнетателей, придётся их убить, а вместо них могут прийти новые. И этого можно избежать лишь в одном случае. — Он заметил как она с осторожностью посмотрела прямо в глаза. — Убить всех, кто держится за ваших угнетателей. Их клан, их лагерь или селение, их матерей, их детей. Вы построите своё спокойствие на их крови. Девушка испугалась, поджала губы и потупила взгляд. Итачи снова повернулся к тракту. Фонари и огонь уже яркими точками привлекали к себе внимание. — У всего есть своя плата. Ты должна это понимать. Она понимала: за простое спасибо наёмники не работают. Но только сейчас подумала, что их денег может быть недостаточно. Шиноби — демоны, уносящие жизни других воинов. А за убийство берётся совсем иная цена. — А кроме убийства, можно? — слово «убийство» далось с трудом. — За нами наблюдают. Тебе лучше возвращаться в селение, — не повернувшись, сказал Итачи, желая про себя чтобы она наконец ушла. Девушка резко оглянулась. Снова подул ветер, снова зашелестела листва. Из леса донеслось кваканье лягушки. Итачи пошевелился. — Если оставить всё как есть, угнетатели продолжат приходить… некоторые из жителей пытались бежать из селения, но их возвращали искалеченными. Заставляли работать. Некоторых, — она запнулась. И задумалась, неужели и их угнетатели не заслужили того же, что они вытворяли с мирными жителями этого несчастного селения — смерти? — Некоторых убили… — Нам нужны их смерти, — вдруг раздался мужской голос. Из-за кустарника показались головы. Несколько мужчин вышли вперёд. Итачи оглянулся. — Да, — проговорил ковыляющий старик, опираясь на палку. — Они многое отняли у нас. — Это справедливо, — поддакнул второй мужчина. — Их смерть — как бы это ужасно не было, спасёт наши жизни. — Старик сделал ещё шаг. — Такие как вы родились для войны, вам не трудно убивать. Ваша сила граничит с мистикой… Про вас говорят, что шиноби не могут не убивать. Они всегда ищут войны, — старик запыхался и набрал воздуха в лёгкие. — Но вы ведь способны и защищать. Мы всем селением обращаемся к вам. — Он сделал паузу. — Пожалуйста, просим. Угнетатели не оставят нас в покое. Защитите наше селение. Варвары бояться только тех, кто сильнее их, — он сделал небольшую паузу, чтобы сделать вдох. — Мы не будем настаивать на вашем ответе сейчас. Пожалуйста, подумайте. Итачи оставался какое-то время неподвижным, когда жители покинули утёс вместе с девушкой. Он продолжал осматривать территорию и огоньки внизу на тракте, думая над заданием. Всего-то дождаться старейшину и убить его. Знали бы жители, наверняка попытались бы избавиться от шиноби прямо сейчас, а не с поклонами и почтением уходить. В душу закрадывалось смятение. Потихоньку, терпеливо ожидая, когда мысли Учихи будут меньше концентрироваться на задании. Смятение ждало и когда Итачи вернулся в храм, где ещё вчера дряхлейший настоятель отдал комнату, оно наконец завладело душой, даря очередную бессонную ночь, с какими Учиха уже слишком давно мирился.

* * *

Только на следующий день, отправившись бродить по лесу, присматриваясь, нет ли ловушек, которые помешают при отступлении, Итачи встретил худого, высокого человека в потрёпанном чёрном плаще. — Вам лучше бы уйти отсюда, — зашипел он. Итачи осмотрел мужчину. Короткий меч на боку, несколько ножей в грудном кармане. Вчера такого вооружения при нём не было. — Вам здесь не рады. Мы сами справимся с нашими врагами. — Значит, собираете силы, чтобы дать отпор? — Итачи прислушался нет ли поблизости его союзников, но мужчина кажется был один. — Это не ваше дело, — его интонация на секунду изменилась, глаза раскрылись шире. — Мы не знаем, что вы тут делаете, но наверняка не просто так зашли посетить храм. — Мужчина смотрел пристально, не сводя взгляда с Итачи. — Люди здесь доверчивы. Не играйте на этом. Мужчина повернул в сторону и пошёл вдоль деревни. Учихе не пришлось долго обдумывать, чтобы понять о наличие раздора в этом селении. Он также убедился в своей догадке о том, что тут есть те, кто может быть препятствием. Этот человек что-то знал, теперь он был в этом уверен. Итачи вернулся в храм, стараясь не попадаться на глаза жителям. Как только они замечали его на горизонте, останавливались и смотрели. От такого откровенного внимания становилось не по себе. В одиночестве ему побыть не удалось. Странная Аори, которая взяла на себя обязанность разговаривать с шиноби за всё селение, потревожила его сразу же после того, как он вернулся. — Вы голодны? Я принесла кое-что, надеюсь, вам понравится. Итачи недоверчиво взглянул на неё. — Не в угоду предкам, — склонила она голову и протянула миску с рисом. Итачи ел аккуратно и медленно, тщательно пережёвывая пищу. Задумчиво, молча. Девушка даже удивилась. В её представлении шиноби, дикари без манер, не особо пеклись о том, как они выглядят. Аори смутилась. — Вы согласны? — спросила она, глядя чуть в сторону. — Кажется, у вас в селении есть защитники. — Мужчинам не справиться, — чуть помедлив, ответила девушка. — Большинство гордые, чтобы просить о помощи. Итачи угадал её ответ, он отставил миску, аккуратно положил палочки поверх и какое-то время смотрел на неё, думая при этом, что решающую роль играет совсем не гордость. Что-то другое. А вот Аори смутилась и напряглась. По коже её забегали мурашки, будто Итачи видел её насквозь, и думал совсем не о просьбе жителей. — Хорошо, — сказал Итачи. От его ответа в груди всё стеснилось. Показалось, что жизнь с этого момента пошла по совсем другому пути.

* * *

Целое утро она думала об Итачи. Ответственность за угнетателей была переложена на него. Сколько шиноби запросит и что он запросит? Вопросами интересовались все, но вслух задавала их только хозяйка гостевого дома Соджу, а кроме этого она задавала и много других. — А почему этот шиноби здесь? — Не знаю. Он вообще мало что рассказал. Просто согласился помочь… — Она обратилась к хозяйке и спросила, не делают ли они чего-то, за что потом не расплатятся: — Предки нам простят? Соджу немного помедлила с ответом, глядя куда-то в пространство. — Я усердно молюсь. Мы все усердно молимся. Да, мы боимся, — кивнула она, уже опустив взгляд на татами. — Но когда незнакомец пришёл сюда, и ты — за ним, мы все поняли — предки наконец-то привели в наше селение шиноби. — Он их убьёт… — девушка хотела сказать всё то, что слышала от Итачи, но слова словно застряли в горле. А Соджи сделала вид, будто ничего не слышала. — Как думаешь, что скажет старейшина? Соджи задумчиво посмотрела в угол помещения, надувая губы и хмурясь. Затем виновато подняла глаза на девушку. — Я, конечно, уважаю твоего отца, но сомневаюсь, что его очередной поход что-то изменит… Разговор с хозяйкой гостевого дома только усилил волнение. Теперь в мысли ещё чаще пролазили багровые пятна, которыми будет где-то уляпана земля, выкаченные глаза и ужас в посеревших лицах защитников. Они навсегда замолчат и больше не придут хозяйничать в селение. Их тела придётся где-то закапывать или сжечь. А их семьи, если они были, женщины и дети, подумала Аори. Итачи не станет просто запугивать. Он прав — это бесполезно. Итачи убьёт их всех. На что селение обрекало защитников и их семьи? К горлу подступала тошнота, живот скручивало от таких мыслей. Даже молитва не принесла никакого облегчения.