The night of the rabbit

      Это случилось в одно из путешествий. Маркиз де Хото и Джеремия исследовали недавно открывшийся портал. Разумных они пока не повстречали, но мир был наполнен магией, здесь росли гигантские цветы. Днем они раскрывались, превращая мир в разноцветный витраж – солнечные лучи, проходя сквозь лепестки, окрашивали землю во все цвета радуги, а ночью соцветия сворачивали лепестки, открывая вид на огромное, усеянное звездами небо. Волшебники как раз остановились на ночлег у основания ромашки.       - Учитель, скажи, - Джерри на секунду замялся, глядя на пламя костра, - а что ты увидел в зеркале?       Маркиз, которого обычно ничто не могло поколебать и выбить из равновесия, непроизвольно дернул ушами и внимательно посмотрел на ученика. Мальчик упрямо поджал губы, и это означало только одно – он будет добиваться ответа с настойчивостью, достойной бодающегося барана. Можно было уйти от разговора, но в таком случае Джерри затеет длительную осаду, добиваясь своего, и таки выдушит ответ из маркиза, или ответить прямо сейчас и поберечь свои нервы и силы.       Джерри понял затянувшееся молчание по-своему:       - Прости, я понимаю, это не самый приятный вопрос, но я все пытаюсь понять, как же все произошло? Что послужило первопричиной? Ведь и Зарофф тоже сначала не был злодеем, что заставило его заключить союз с чешуйчатыми?       Маркиз вздохнул и поднял голову, глядя на звезды. Разговор предстоял долгий.       - Прежде, чем понять, тебе стоит знать, каким был Зарофф... и каким был я. – Джерри замер, обратившись в слух. – Долгое время я не мог найти ученика, вернее, не желал, чтобы он был обычным. Мне хотелось… вырастить великого древохода, и для него нужен был подходящий исходный материал. До меня никто не брал в ученики человека, но я полагал себя особенным, выдающимся волшебником. Как видишь, высокомерие и гордыня - присущие мне недостатки. - Маркиз помедлил секунду, прежде чем продолжить. – Зарофф оказался подходящим кандидатом. Он сирота, и был немногим младше тебя, когда я предложил ему стать учеником, истово верил в волшебство, и не скрывал этого, из-за чего в приюте над ним насмехались. Зарофф на все насмешки отвечал, задрав нос – он верил, что сумеет вырваться из окружающей тьмы безнадежности, что сумеет встать выше обыденного и обывателей, что в будущем его ждет величие. Он не был злым ребенком, мечтателем – да, но это естественно для любого существа, мечтать о лучшей доле и стремиться к своей цели.       Зарофф не раздумывал ни секунды и не сомневался, он сразу согласился стать учеником волшебника, увидев в этом шанс достичь желаемого. И он действительно старался стать лучшим, превзойти всех существующих и будущих древоходов, вкладывал всего себя, и я поддерживал его устремления, помогал оттачивать умения, делился знаниями, и не замечал, во что превращается ребенок, восторженно принимающий новый для него мир. Зарофф никогда не проявлял жестокости, без недовольства помогал жителям волшебных измерений, и я по глупости не замечал презрения, пронизывающего каждое его действие. Ведь он встал выше обывателей, как того и желал, и осадить его было некому.       Маркиз замолчал, давая Джерри время переварить услышанное. Мальчик задумчиво смотрел куда-то в пустоту, но мыслями пребывал глубоко в себе.       - До нас еще никто не встречал черных зеркал, или же сведения об этом были утеряны. – Продолжил кролик, вернув внимание ученика на себя. - Мы не знали, какую опасность таит в себе этот артефакт, хотели изучить его, не смотря на предчувствия и ощущение опасности – что могло грозить двум опытным древоходам? – Маркиз горько усмехнулся.       – В отражении я увидел правду. Зарофф стал высокомерным, горделивым, могущественным магом, полагающим себя высшим существом, в сравнении с остальными. И я, стоящий рядом, ничем не отличался. – Джерри вздрогнул под пронзительным взглядом красных глаз. – Воистину, ученик стал копией своего учителя. Однако в тот момент я попросту отбросил правду в сторону, и взялся судить Зароффа. День за днем я наблюдал, и все больше убеждался в правдивости видения – мой ученик был именно таким, каким его показало зеркало. Я не знаю, что видел Зарофф, могу лишь предполагать, что он осознал – всегда будут волшебники, обладающие большим могуществом, и это подтолкнуло его искать силы и привело к известному итогу. Но даже после гибели моего мира, изгнания Зароффа и моего заточения, я отказывался принимать правду о себе. Очень сложно смириться с собственными недостатками и принять ошибки.       Тем символичнее, что осознать все, мне помогло запечатанное тобой зеркало. Будто в насмешку я снова увидел правду именно перед ликом этого темного артефакта, но на этот раз вопреки его воле. – Маркиз глубоко вздохнул. – Сколь бы могущественным ни были Зарофф и я, в нас не было того, что делает волшебника великим. В нас не было доброты и самоотверженности, в нас не было воли, позволяющей совершать по-настоящему добрые поступки. Да, мы оба были научены исполнять долг древоходов, но не более, чем требовалось – мы помогали, когда нас просили о помощи, но большинство просьб остается невысказанными, пока не наступит крайнее отчаяние. И мы не замечали их, или предпочитали не замечать. Ты не такой, Джерри, и я надеюсь, что со временем ты не потеряешь способности сопереживать. – Маркиз наклонил голову и добавил серьезно. – И не будешь задирать нос из-за похвалы.       Мальчик уверенно замотал головой:       - Не буду. И ты пообещай, что если вдруг я стану походить на Зароффа, сразу же укажешь мне на это.       - Обещаю. – Улыбнувшись, ответил кролик.