Западный Лагерь

Моя подруга быстрым шагом двигалась в конец первой шеренги жилых домиков — к зданию Гермеса. В гости к Кэт — его дочери. С детьми Гермеса у моей подруги не было почти никаких скорбных воспоминаний, не считая того, что первый выстрел Спутниц Артемиды угодил брату Кэт в плечо. Но это было не так страшно, тем более она часто в детстве ходила к детям Гермеса — они были одними из немногих, кто принимал её такую, какая она есть, а точнее с белыми птичьими отростками за спиной и тёмным прошлым. Хотя, почти каждый ребёнок Бога воров, путников и красноречия мог похвастаться криминальной историей из жизни. Зайдя в домик Николь, натянула улыбку и предложила познакомиться поближе. Кэт, после внимательного осмотра и осознания того, что прикарманить у гостьи нечего, согласилась. — Давно здесь живёшь? — дочь Гермеса смотрела на мою подругу, размешивая сахар с чае. — Да, — однозначно ответила девушка, поморщившись от действий собеседницы — она терпеть не могла сладкий чай, считала, что это не правильно. — И сколько? — не отставала хозяйка. Николь сделала вид, что задумалась, а потом ответила: — Очень давно. Видимо это удовлетворило Кэт, и она сменила тему: — Ты когда-нибудь была на Олимпе? — Ну, да. — Там красиво? — Очень. — А как выглядит мой папа? — этот вопрос слегка смутил мою подругу и меня, потому, что в наше время Боги с самого рождения навещали всех своих детей, даже загруженный работой Гермес. — Ну, — Николь, наверное, в тот момент судорожно вспоминала внешность Бога-гонца. — У него коричневые вьющиеся волосы, серые глаза, тонкие губы, спортивное телосложение. Кэт улыбнулась и сказала: — Хотелось бы его увидеть, — это был явный намёк. — Мне бы тоже пора навестить папочку, — подыграла моя подруга. — А как это сделать? — продолжала дочь Гермеса. — Давай покажу на практике, — ехидно сказала Николь. — С удовольствием посмотрю и попробую, — заключила хозяйка дома. Моя подруга встала из-за стола и со словами: «За мной.», направилась к Главному Корпусу. Прошагав первый этаж, где располагались рабочие помещения, типа лазарета, моя подруга пробежала вверх по лестнице, мимо жилых комнат, где жили избранные смертные, и девушки скользнули в кабинет для советов, расположенный на третьем этаже. Когда дверь распахнулась, мои губы расплылись в улыбке — она ничего не трогала! Всё было таким же: мебель, стены, книги. Но изменилось лишь одно — посреди комнаты стоял большой голубой камень. — Вот, — Николь указала на него. — Что ты имеешь в виду? — не поняла Кэт. — Это портал на Олимп, — услышав это, я не поверила своим глазам. — Как? — дочь Гермеса озвучила мой вопрос. — Не знаю, — пожала плечами моя подруга. — раньше он был в озере, потом я его поставила сюда, чтобы кто попало к Богам не лез. — Понятно, — кивнула Кэт. — И как этой штукой управлять? — Повторяй за мной, — с этими словами Николь дотронулась до камня. — Позволь. Через мгновенье моя подруга кивнула и нырнула в этот странный портал! Я не шучу, нырнула!!! Картинка в моём зеркале поменялась, и я увидела, как Николь стоит возле огромных дверей в тронный зал Олимпа. Когда я говорю «огромный» — это не <nobr>2-3 метра,</nobr> а метров 15! Кэт из неоткуда упала рядом с моей подругой. Девушка огляделась и ошеломлённо спросила: — Это Олимп?! — Ага, — кивнула Николь. — Типа прихожая. Договорив, моя подруга толкнула громадные двери, те с лёгкостью открылись, и перед нашим взором возник тронный зал. Большой, нет просто невероятно гигантский, весь белый с золотом и разными мазайками на стенах. Картинки изображали разные сюжеты из Древнегреческих Мифов, и не только. Посреди зала стояли 12 тронов. При чём не больших, а самых обычный, но каждый был оформлен под слить хозяина. В помещении была лишь половина богов. К счастью отцы обоих гостий вроде были на месте. — Дочка! — молодой мужчина с кудрявыми рыжими волосами, зелёными глазами и загорелой кожей, бросился к моей подруге — это был Аполлон. — Ты уже лет 10 к нам не заходила! — Прости, отец, — Николь обняла папу и покосилась на Кэт, которая, слава Олимпийцам, не слышала про 10 лет, девушка была занята, находясь в объятиях Гермеса. Мы с моей подругой одновременно улыбнулись и, наверное, обе подумали о том, как всё-таки они похожи. У обоих были тяжёлые кудри тёмно-коричневых волос, тонкие губы, загорелая кожа. Дочь, как и отец, была высокая и спортивная. Единственное, чем они различались — это глаза. У Гермеса они были серые, а у Кэт карие. Николь перевела взгляд на папу. — Аид сегодня к вам собирается прийти? — спросила она. — Он тут, — Аполлон показал на маленькую дверцу в углу зала — выход в Олимпийский город. — Ты ведь это знаешь. — Просто уточнила, — кивнула моя подруга. В тот момент маленькая дверца открылась, и в тронный зал зашёл мужчина с чёрными прямыми волосами, глазами, такого же цвета, бледной сероватой кожей, среднего роста. — Пра-пра! — Николь кинулась на шею Богу подземного царства. Моя подруга любила Аида. Как ни странно, он был добрым и заботливым, правда, далеко не со всеми. Бог царства мёртвых любил дочь Аполлона, как родную. — Здравствуй, — на лице Аида появилось что-то вроде улыбки. — Что-нибудь есть? — неуверенно спросила Николь. — Нет, — Бог покачал головой. — Ну, — моя подруга грустно посмотрела на прадядю. — Рано или поздно найдём. — Пожалуй, — Аид кивнул. Я не понимала, о чём был разговор, но одно было ясно — они что-то ищут. Тут я вздрогнула. Они искали нас, наши души! Видимо все остальные, как и я, не попали ни на Олимп, ни в Аид. Пока а соображала, картинка в зеркале сменилась. Николь шла месте с счастливой Кэт по лагерю. На улице было уже довольно холодно, поэтому девочки были одеты потеплее. На Кэт была коротка красная куртка, а на моей подруге — чёрное пальто, чем-то напоминающее фрак. Девушки шли по тропинке к домикам. Дочь Гермеса восторженно рассказывала про встречу с отцом, вторая — молча, слушала и только кивала. Вдруг, обе увидели несущегося к ним парня. Это был Алекс. Он бежал сл стороны леса, расположенного за жилыми домами. — Николь! — брат моей подруги остановился в метре от девушек. — Она какая-то больная! С последними словами он покрутил пальцем у виска. А девочки с недоумением переглянулись. — Кто «она»? — с тем же выражением лица спросила моя подруга. — Софи! — всё ещё крича, заявил полубог. Моя подруга кивнула, и Алекс повёл девушек в лес. Где-то в начале леса Николь остановилась и поморщила носиком. — Пахнет палёным лесом, — определять запахи на расстоянии её научил Джон, они часто обменивались опытом. Пройдя дальше, все трое увидели девчонку где-то 11 лет, с длинными курчавыми коричневыми волосами, загорелой кожей, мускулистым телосложением и жёлтыми глазами. Софи. Перед ней стояла Лира, дочь Афины растеряно смотрела на мою подругу. Серо-голубые глаза отливали тревогой. Софи резко повернулась к гостям. Стоящее неподалёку от них дерево вспыхнуло огнём. — Какой сатир вас сюда притащил, мелочь?! — девушка была явно настроена негативно. — Это мы мелочь? — удивилась Кэт. — Да, мы ж тебя года на 2 или больше старше! — Жалкое отродье! — взвизгнула Софи, обнажив меч. — Это моя фраза, — объявила уже держащая лезвие дочь Аполлона. — Кто ты такая, что бы грубить мне — дочери Зевса? — Софи вырвала меч и попыталась вонзить его в мою подругу, но та легко увернулась. — Я — Николь, дочь Аполлона, — гордо заявила моя подруга. Софи приложила к шее ничуть не сопротивлявшейся девушки меч и фыркнула: — И ты ещё мне дерзишь, простушка?! Лукавая улыбка показалась на лице моей подруги: — Я простушка? — за спиной начали медленно подниматься два белых предмета — крылья! — Какие же дети Ареса всё-таки глупые. Николь расправила свои ангельские отростки, такие большие, белоснежные, изящные. Я их так давно не видела, что будто впервые, захотела их потрогать Помню, что они были мягкие и нежные, но насколько? Моя рука потянулась к зеркалу. Детская надежда, потрогать что-то сидя по другую сторону барьера, пьянила. Мой указательный палец слегка коснулся зеркальца, как по его водянистой поверхности пошли тонкие круги. Я отдёрнула руку и решила продолжить просмотр. Софи яростно пыталась ударить мою подругу мечом, крича о своей принадлежности к Зевсу. Другие ошарашено смотрели на белые перья, а сама Николь легко уворачиваясь от атак соперницы и приближалась к большой сосне. Удар, другой, и меч яростной девчонки вонзился в ствол. Ещё мгновенье, и у её горла уже было узкое лезвие. Я затаила дыхание. Нежный блеск Олимпийского Серебра манил к себе, маленький сиреневый прозрачный камешек, напоминающий каплю, украшал рукоять, но помимо его между рукоятью и тонким узким лезвием красовались кружки из серебреных прутиков, образовывавших форму шара, а под ним выгравированы ангелочки и какие-то знаки. Этот меч не перепутать ни с чем! Архангел. Антипод Фурии Джона. Жажда ощущений вновь охватила мной. А что если опустить руку глубже? Пальцы вошли в жидкое зеркало. Холодное маслянистое. Я вынула руку, обещая больше не трогать эту гадость. К тому моменту Софи уже была связана Титаническими цепями — самыми крепкими. Её на плече нёс Алекс. Все направлялись к главному корпусу. Судя по бездвижению тела мнимой дочери Зевса — она была без сознания. — А где Элис? — нарушила тишину моя подруга, которая уже спрятала крылья и вернула меч в форму кулона. — Поехала с Джулией за пегасами, — ответил Алекс. — Ясно, — кивнула его сестра и открыла дверь здания. На первом этаже в лазарете, а точнее в той его части, которую мы звали «С-Дуба-Рухнул», они положили Софи на койку, привязав её всё теми же цепями. — Я вколю успокоительного, — заявила Лира, набирая шприц. — Ты разбираешься в медицине? — Алекс удивлённо посмотрел на девушку, вытирая со лба капли пота. — Ты же вроде не дочь Аполлона. — Это что ли обязательное требование? — буркнула Лира. — Мой отец — медик. Он меня научил некоторым вещам. Шприц вошёл в руку пациентки. — Стой! — остановила её Николь. — У тебя же нет опыта! — Я подрабатывала помощником ветеринара летом, так что есть, — гордо заявила девушка и влила успокоительное в Софи. — Ей этого хватит? — уточнила Кэт. Дочь Афины кивнула: — Давайте развяжем её и пойдём, поедим. Так и поступили. Через несколько минут все уже сидели за интересным оранжевым столом — детей Аполлона — и обсуждали прошедший день. — А что ты сегодня делала, систр? — поинтересовался Алекс. — Пыталась уйти от прошлого, — ответила Николь, опустив глаза. — И получилось? — ехидно спросил тот. — И да, и нет, — покачала головой моя подруга. — Это вечная игра в прятки. — Возможно, — кивнула Лира. — Но рано или поздно кто-то выиграет. — Тогда лучше поздно потому, что проигрыш тут почти стопроцентен, — улыбнулась дочь Аполлона. Как-то так и закончился тот странный день. После него было затишье, не предвещающее ничего хорошего, но каждый пользовал эту возможность по-своему. Кто-то тренировался, кто-то отдыхал, кто-то осваивался, а я привыкала к новому миру, жаждя вновь опуститься в жидкое содержимое моего зеркала, но теперь уже полностью.