По инерции

Как только Джейн закрыла за собой дверь личной лаборатории зельевара, Гермиона резко развернулась к Малфою, прожигая в его спине дыру. Тот как раз принялся раскладывать ингредиенты по полкам, но, ощутив её испытующий взгляд, замер и весь напрягся. — Я уже сказал: я не готов к этой роли… Пока что, — добавил он. — А когда ты будешь готов? — Я не знаю, Грейнджер! — взорвался Драко. Напряжение, пружиной собиравшееся в нем последние два часа, вырвалось наружу. — Ты появляешься в моей жизни спустя столько лет, и на меня вываливается факт того, что у меня есть дочь и ей уже одиннадцать лет! Давай, Малфой, скорее становись отцом, чего ты теряешь время? Ведь это так просто: взять на себя настолько важную роль. Или ты не считаешь это важным? Может, Уизел относился наплевательски к Джейн и ты теперь думаешь, что отец — это пустой звук, ничего не значащий человек в жизни ребенка? Эй, ты что надумала? Гермионе надоело слушать несусветный бред, который лился из Малфоя, и она уверенным шагом направилась к нише с портретом Снейпа. — Не смей, Грейнд… — волшебница одним движением сорвала ткань. — Приветствую, крестник! — оборвал того на полуслове Северус в своей привычной, слегка надменной манере. — Не вмешивайся, Снейп, это тебя не касается! — Фу, как грубо, Драко. Но знаю, что извинений от тебя не дождешься, так что сразу к делу. К тому же, я уже и так вмешался, поговорив с миссис Грейнджер чуть ранее. — Вот почему ты вдруг завела эту пластинку, — немного растягивая слова, повернулся к Гермионе зельевар. Она отвела взгляд: глаза мужчины горели недобрым огнем. — И что же тебе сказал мой дорогой крестный? — Я еще здесь и сам могу ответить на данный вопрос. Более того, с удовольствием повторю то, что сказал миссис Грейнджер, раз уж представился случай, — отрезал Снейп, глаза которого сверкали не меньше, чем у Малфоя. Их взгляды скрестились, только что искры не полетели. Гермиона сглотнула. Спустя несколько мгновений молчаливого сражения, Северус, к удивлению Гермионы, прикрыл глаза и тяжело вздохнул. «Он признает поражение?» — пронеслось в мыслях брюнетки. — Драко, знаю, что ты упертый и тебе трудно что-либо доказать, но, все же, прошу тебя, прислушайся к моему совету, — подобного мягкого и почти умоляющего тона у профессора Грейнджер не слышала, даже когда тот умирал и просил Гарри собрать его слезы. Она ошеломленно посмотрела на портрет, а, переведя взгляд на Драко, удивилась еще больше: тот мигом успокоился, лицо его разгладилось и, судя по его виду, он был готов выслушать крестного. Видимо, это был не первый раз, когда Снейп разговаривал с ним подобным образом. — Я, конечно, понимаю, что сложно взять на себя роль отца и, тем более, быть готовым к ней. У меня не было своих детей, но думаю, что это все равно невозможно сделать чисто в теории. Это как стать зельеваром, лишь изучая рецептуру, при этом не сварив ни одного зелья. То есть, невозможно. Ты никогда не будешь готов к этому, если не начнешь пробовать себя в этой роли. Северус замолчал, повисла тишина. Гермиона восхищенно смотрела на своего бывшего преподавателя: она не ожидала от него такого глубокомысленного и тонкого подхода. — Я просто хорошо знаю своего крестника, миссис Грейнджер. Так что перестаньте на меня так смотреть! Мерлин с Вами, да у Вас же всё на лице написано! Прекратите уже удивляться без повода, а то я начну сомневаться в Ваших умственных способностях. Малфой усмехнулся себе под нос, а Гермиона смущенно опустила взгляд. — А теперь можете вернуть ткань на место. Я сказал всё, что было нужно. Гермиона хотела было исполнить требование Снейпа, но Драко её опередил, выдернув ткань из её рук. Он встряхнул ткань, расправляя её, но, перед тем, как завесить портрет, произнес, глядя в глаза нарисованного на холсте мужчины: — Спасибо тебе, крестный. Ты, как всегда, прав. Я сделаю всё правильно, обещаю! Северус сдержанно улыбнулся и кивнул в ответ, затем ткань скрыла его от глаз Гермионы. Драко развернулся к ней. — Какой план, Грейнджер? У неё пересохло в горле. Ведь, в первую очередь, самое сложное предстояло сделать именно ей. — Сначала я поговорю с Роном и остальными родственниками. Заодно, если встречу Джинни на площади Гриммо, договорюсь с ней о проведении ритуала. После поговорю с Джейн, дальше будем смотреть по ситуации. — Какая будет реакция, как думаешь? — после долгой паузы задал вопрос Малфой. — Хотела бы я знать… Думаю, феерическая, — у неё вырвался нервный смешок. Она резко замолчала, мужчина бросил на неё внимательный взгляд. — Пожалуй, Успокоительное Зелье мне не повредит. У тебя найдется? Малфой кивнул, достал флакончик с одной из полок и протянул Гермионе, которая осушила его одним глотком. Подождала пару мгновений и уже спокойнее продолжила. — Рон однозначно набросится на меня с заслуженными обвинениями. Затем уйдет в запой. Джинни воспримет всё близко к сердцу, но хладнокровно. Вероятно, не захочет больше иметь со мной ничего общего, но истерик закатывать не станет. Это не в её характере. Молли возненавидит меня, остальные Уизли будут относиться ко мне с презрением. Но никто из них не перестанет любить Джейн, в этом я уверена. Так что, тебе все равно придется делить должность отца с Рональдом. Драко лишь пожал плечами. — Не особо приятная перспектива, но я не стану препятствовать их общению. А что думаешь насчет самой Джейн? Гермиона задумалась. — А вот тут посложнее. Разговора с ней я боюсь больше всего, потому что её реакция может быть самой непредсказуемой. Я не могу даже представить, как она будет относиться ко мне после этого. Или к Рону. Или к тебе. — Плохо знаешь собственную дочь? — поддел её Драко, но Грейнджер лишь печально улыбнулась. — Нет, просто большей частью характером она пошла в своего отца. А от него можно ожидать чего угодно. Кажется, он понял, о чем идет речь, но не стушевался, как этого ожидала Гермиона, а лишь потер переносицу и медленно начал: — Кстати об этом. Секс с Гринграсс… — Слушай, давай отложим разговор на эту тему, — перебила его брюнетка, со стуком ставя пустой пузырек из-под зелья на стол. — Мне предстоит признаться Рону, что Джейн не его дочь, и я всеми силами пытаюсь успокоиться и настроиться на предстоящий разговор. Не сбивай меня. — Ладно, я понял. Поговорим позже, — поднял он руки в примирительном жесте. Она кивнула и направилась к камину. — Ты уж прости, мне придется тебя разбудить, когда буду возвращаться, — на ходу бросила Грейнджер, хватая горсть волшебного порошка. Войдя в камин, она развернулась и замерла под пристальным взглядом Малфоя. Сердце заскакало под ребрами в бешеном ритме. — Грейнджер, другого выхода нет, — ей показалось, или в его голосе действительно сквозило сочувствие? Она вдруг поняла, что речь вовсе не о том, что она помешает ему спать. Губы Гермионы тронула вымученная улыбка. — Не надо, Драко. Я заслужила всё то, что случится. Она вдруг почувствовала, как страх начинает пробираться под кожу, пуская неприятные мурашки по спине. Решимость в ней таяла, и она, больше не теряя ни секунды, бросила порошок и, собрав всю свою храбрость, выкрикнула: — Площадь Гриммо, 12! Её провожал задумчивый взгляд серых глаз.

*      *      *

— Гермиона! — раздался радостный возглас, и к ней подлетела Оливия, заключив в объятия. — Но разве не рискованно тебе пользоваться каминной связью? — Этот камин скрыт от слежки Министерства, как и камин в Хогвартсе. На них лично накладывал чары Альбус Дамблдор. Так что риска нет, не переживай. — Как ты себя чувствуешь? — заботливо поинтересовалась Оливия, а Гермиона ощутила, как от подступающей паники начали подрагивать пальцы на руках. Время летело, и её все больше одолевал страх. — Прекрасно, со мной все в порядке, — поспешила ответить она, нервно улыбаясь. Гранд обеспокоенно взглянула на подругу: слова никак не вязались с её внешним видом. — Послушай, мне нужно поговорить с Роном, если ты не против. Где он сейчас? — На кухне, — Гермиона про себя выругалась: там её бывший муж мог делать только одно. — Давно он там? — Нет, думаю, не успел еще дойти до невменяемого состояния, — напряженно улыбнулась Оливия, видимо, уловив, о чем подумала Грейнджер. Брюнетка приобняла её за плечи. — Я обещаю, мы поговорим позже, но сейчас я должна увидеться с Роном. Пока я не растеряла всю свою решимость, а Рон не успел напиться. — Я пыталась его остановить, но он просто выставил меня за дверь и запечатал её, — возмущенно пожаловалась Оливия. Гермиона понимающе улыбнулась. — Не обижайся. Он никого не слушает в этом вопросе, не только тебя. А после нашего с ним разговора вообще боюсь представить, что произойдет… — тихо произнесла Грейнджер, но, уловив непонимающий, слегка встревоженный взгляд девушки, покачала головой. — Потом расскажу. Сначала пойду к Рону. Приблизившись к двери на кухню, Гермиона сделала глубокий вдох и постучала. Из-за двери донеслось глухое: — Оставь меня в покое! — очевидно, адресованное Оливии. — Рон, это я. Нам нужно поговорить. Было слышно, что мужчина очень спешил снять чары и открыть дверь. На его лице расплылась улыбка при виде её. Она несмело улыбнулась в ответ. — Это и вправду ты, Герм. Я так рад тебя видеть, — у Грейнджер заскребли кошки на душе «И этому человеку я собираюсь в очередной раз разбить сердце», — с отвращением к самой себе подумала Гермиона, с трудом сохраняя подобие улыбки на лице. — Но что случилось? Ты бы вряд ли просто так пришла ко мне, — печально констатировал Рон, приглашая её войти. — Да, я пришла, потому что нам нужно поговорить. Точнее, я должна тебе кое в чем признаться. Но, если честно, не представляю, как это сделать. И вообще с чего начать. Её накрывало. Она нервно перебирала пальцами край своей кофты, закусывала нижнюю губу чуть ли не до крови, поправляла волосы, закладывая пряди за ухо. Рон нахмурился. — Может, выпьем? Немного разрядим обстановку. А то ты вся на нервах. В первое мгновение Гермионе захотелось в очередной раз вычитать бывшего мужа за его пагубное пристрастие, но она передумала. «Кто я вообще такая, чтобы судить его? Ведь я сама стала одной из причин его алкоголизма… Да мне сейчас и вправду не помешает немного расслабиться». Женщина согласно кивнула и присела на стул, наблюдая, как Рон разливает огневиски по бокалам. Они выпили безо всяких тостов, молча думая о чем-то своем. По телу разлилось приятное тепло, и Грейнджер почувствовала, как паника понемногу отступает. — Так о чем ты хотела мне рассказать? — спустя пару минут спросил её Рональд. Гермиона, не обращая внимания на обжигающий вкус, залпом выпила оставшийся в бокале огневиски и налила себе еще порцию. — Понял, еще не время. Они продолжили молча пить. Рон, уже до этого выпивший пару порций, порядком захмелел и теперь с нескрываемым обожанием смотрел на неё. Грейнджер прятала взгляд в бокале, старательно делая вид, что не замечает этого. — Я так соскучился по тебе, Герм, — нарушил тишину Уизли. Его слова болью отдались в её сердце. Ведь она ни на секунду не сомневалась в том, что он говорит правду, и от этого предстоящий разговор становился роковым для их отношений. — Я знаю, что спрашивал об этом прежде много раз, — продолжил рыжий, не получив ответа, — но скажи: неужели ты совсем меня не любишь? Может, у нас есть еще хотя бы шанс? Я согласен на любые условия. Я постараюсь бросить пить, буду тебя на руках носить. Только скажи, что любишь меня. Гермиону душили слезы. У них, действительно, были подобные разговоры раньше, но она или раздраженно отмахивалась, или снисходительно объясняла, почему они не могут быть вместе. Но всегда она ставила себя на позицию выше, а Рон унижался, выпрашивая у неё прощения. Теперь всё должно было кардинально измениться. Она постаралась незаметно смахнуть слезы, уже катившиеся по щекам, но Рон все равно заметил. — Эй, ты что, плачешь? Да что с тобой? — обеспокоенно спросил он, накрывая её ладонь своей и нежно поглаживая. Не получив ответа, он продолжил, пытаясь её как-то утешить. — Что бы это ни было, оно не стоит твоих слез. Я обещаю, что помогу тебе, мы вместе сможем решить любую проблему. Просто доверься мне. Гермиона подняла на него полные слез и боли глаза. Голос с трудом ей подчинялся. — Боюсь, то, что я натворила, уже никак не исправить. Тайна, которую я хранила долгие годы, изменит жизни многих. И ты, Рональд, возможно, станешь одним из тех, кто возненавидит меня за это. Рон мигом протрезвел: это было видно по его сфокусировавшемуся взгляду и подтянувшейся осанке. Руки он не убрал, но та немного сжала ладонь Грейнджер, напрягшись. Он молча ждал продолжения. — Я очень виновата перед тобой и Джейн, — Рон напрягся еще больше, его брови сошлись на переносице. Гермиона сделала последний вдох перед тем, как ухнуть в пропасть. — На самом деле, Джейн не твоя дочь, Рональд. Секунда — и мужчина отдернул от неё руку, будто от прокаженной. На его лице сначала вспыхнуло неверие, которое быстро сменилось болью, а затем — отвращением. К ней. Он начинал закипать. Это было видно по его сжатым в тонкую нить губам, побледневшим щекам и вздувшейся жилке на правом виске. Его глаза потемнели от злости. — Я, наверное, неправильно тебя понял. Ты только что сказала, что Джейн на самом деле не моя дочь? — его тихий голос таил в себе угрозу, но Гермиона не боялась его: до рукоприкладства Рональд не опустится, а всё остальное она стерпит. Заслужила. — Ты всё правильно понял, — прошептала она в ответ, и слезы вновь заструились по её щекам. Вот только теперь человек напротив не собирался её жалеть; он, наоборот, разозлился еще больше при виде её слез. — И ты намеренно скрывала этот факт от меня? — уточнил Рон и, получив в ответ утвердительный кивок, со всей дури опрокинул стул, на котором сидел, и мощным ударом ноги отправил его в стену. Грейнджер вздрогнула от громкого треска ломающейся мебели. Мужчина, видимо, выплеснув часть эмоций и отдышавшись, более спокойно поинтересовался: — Кто настоящий отец? С кем ты наставила мне рога, а? — Всё было совсем не так, — жалобно возразила Гермиона. — Я ни разу не изменила тебе, пока мы были женаты. — То есть, ты залетела и выскочила за меня замуж? Что, тот парень тебя отшил, не захотев становиться папашей? И ты нашла наивного, влюбленного в тебя дурака и бегом пристроилась, так? — Мерлин, ты говоришь ужасные вещи. Прекрати, Рон, прошу, — в отчаянии выкрикнула Грейнджер, закрывая лицо руками. Уизли и сам понял, что перегнул палку: как бы он не злился на неё, он понимал, что на подобную подлость брюнетка не способна. — Тогда сама расскажи, как всё было? Вряд ли это что-то изменит, но я хочу знать правду. Я имею на это право. Он взял другой стул, сел обратно напротив Гермионы и налил им обоим очередную порцию огневиски. Залпом выпил свою и выжидающе посмотрел на неё. Брюнетка сделала пару мелких глотков и привела дыхание в порядок. — Когда ты предложил пожениться, я еще не знала, что беременна. Первые симптомы появились, когда мы были в медовом месяце. Сначала я хотела прервать беременность, но я так и не решилась на этот шаг. Подождав еще пару недель, я сообщила тебе, что беременна. Ты был тогда так рад, помнишь? Я просто не смогла признаться в том, что ребенок не от тебя. Настоящий отец вообще не знал о том, что я беременна от него, он не знал даже о том, что у нас с ним был секс. — Погоди, как это понимать? — Я заблокировала его воспоминания об этом. И свои частично. — Почему? — Это долгая история, Рон, и не думаю, что это тебя как-либо касается. — Ну да, последствия, зато, неплохо меня коснулись, — криво усмехнулся Рон, наливая себе еще огневиски. — То есть, ты решила не говорить мне, что Джейн не моя дочь, потому что настоящий отец на неё не претендовал, и вообще всё шито-крыто? Моё мнение в этом вопросе ты, очевидно, учитывать не собиралась, да? — Рон, прошу, не делай из меня монстра. Я ошибалась, признаю. Но… Ты ведь был счастлив, держа на руках малышку Джейн. Ты любил её… — Потому что думал, что она моя дочь! Драккл тебя дери, — вновь сорвался с места Уизли, стул со стуком опрокинулся на пол. Он начал ходить взад вперед. — Я думал, что она моя дочь. Я любил тебя и её, а теперь… Как мне прикажешь реагировать на всё это? Что мне делать? Он остановился и вопросительно взглянул на Гермиону. — Рон, Джейн любит тебя и видит в тебе своего отца. Ты заботился о ней, растил и воспитывал. Ты был прекрасным отцом. Не разрушай ваших с ней отношений из-за моей глупости. Не думаю, что ты вдруг разлюбил её, узнав, что она не твоя дочь по крови. Ведь так? Мужчина запустил руку в волосы, задумчиво покачивая головой. — Я не знаю, что тебе на это сказать. Сейчас я чувствую только злость по отношению к тебе. Что касается Джейн, мне трудно что-либо понять в данный момент. Хочу лишь напиться и забыть этот разговор, как дурной сон… Кстати, ты так и не ответила, кто настоящий отец Джейн? Гермиона всё надеялась, что он не затронет эту тему, хотя и понимала, что оттягивать момент не следует: лучше он узнает об этом лично от неё. — Это понравится тебе еще меньше, — предупредила его Грейнджер. — Вряд ли ты сможешь удивить меня еще больше. Ну не Малфой же это, в самом деле? — попытался пошутить Рон, но вдруг заметил побледневшее лицо и карие глаза с немым ответом в них. — Неет… — Рон… — Гермиона медленно поднялась с места. — Убирайся! — дрожащим от ярости голосом прошипел мужчина. — Пожалуйста, — сделала она шаг к нему навстречу, протягивая руки. — Пошла вон! — дверь, подчиняясь немому приказу Рона, со стуком отворилась нараспашку, и Гермиону мощным потоком воздуха вытолкнуло из кухни. Она больно приложилась об стену и осела на пол. Подняв голову, волшебница увидела налившиеся кровью злобные глаза Уизли, а после дверь с оглушительным ударом захлопнулась и заискрилась от наложенных на неё чар. «Это конец», — всхлипнув, осознала Грейнджер. К ней подлетела перепуганная Оливия и помогла встать. Вместе они поднялись в её комнату, и Гермиона, содрогаясь в рыданиях, выплеснула всю свою боль на девушку. Гранд оказалась хорошим слушателем и, не проронив ни слова, продолжала то обнимать её, то гладить по спине, рукам, голове, то вытирать её слезы. Когда словарный поток иссяк, Оливия осторожно начала: — Герм, ты поступила крайне некрасиво с Роном. Да и по отношению к мистеру Малфою, хм, неоднозначно. — Я знаю, — всхлипнула женщина. — Я не ищу оправданий или защиты, я сама понимаю, что поступила отвратительно. Просто мне нужно было выговориться. Прости, что тебе пришлось выслушивать всё это. — Я рада, что ты поделилась со мной. И знай, что я могу тебя понять, то, как ты поступила и почему, — Гермиона удивленно взглянула на рыжеволосую. — Нет, я не оправдываю тебя, просто могу понять твою боль. Возможно, потому что я тоже женщина. Оливия пожала плечами. Грейнджер благодарно сжала её ладонь. — Спасибо тебе, Оливия. Если ты не против, я заночую сегодня с тобой. Сил уже нет возвращаться, да и не хочу будить Драко, у него завтра уроки с самого утра. — Отлично, — обрадовалась девушка. — А то я тут уже со скуки готова волком выть. Рон, знаешь ли, не лучший собеседник. Они еще некоторое время беседовали при свете настольной лампы, после чего спокойно легли спать, уже не услышав, как внизу открылась дверь кухни, как мужчина прошел в гостиную, вошел в камин, взяв горсть порошка, и с решительным видом произнес: «Хогвартс, подземелья».