По инерции

Он уже начинал дремать в кресле, когда раздался так долго ожидаемый им шум. Драко убеждал себя, что ложиться спать бессмысленно, ведь прибытие Грейнджер все равно его разбудит, но и сам в это не особо верил. Он почему-то беспокоился о той, в чьих глазах плескался страх, когда она стояла в камине с порошком в вытянутой руке. Её слова, сказанные перед уходом, засели в его голове и крутились на повторе, а он сидел и думал, обмозговывая ситуацию, которая сложилась между ними. Когда перевалило за полночь, его все-таки начало клонить в сон. Драко поднялся, разминая затекшие ноги, и, потянувшись, произнес немного охрипшим голосом, пытаясь придать ему недовольных ноток: — Грейнджер, долго ты! — А ты что, заждался её, хорек недоделанный? — низкий грудной баритон точно принадлежал не Грейнджер. Малфой резко развернулся к камину, пытаясь в сумраке разглядеть гостя. Затем, все же, догадался зажечь свечи невербальным и его догадка подтвердилась. — Уизел, не скажу, что приятно удивлен, уж извини, — с притворным сожалением поприветствовал его зельевар. Рыжий фыркнул, отряхивая мантию от сажи. — Значит, ты в курсе, что Гермиона отправилась ко мне. О том, зачем, ты, судя по всему, тоже знаешь, — Малфой поджал губы и коротко кивнул в ответ. Уизли прикрыл глаза, видимо, собираясь с мыслями. В тусклом свете свечей вид у него был довольно жалкий, на лице было скорбное выражение, и сам он был какой-то помятый. Драко невольно смягчился: ведь этому мужчине пришлось узнать столь шокирующую новость совсем недавно. Но следующие слова рыжего развеяли тень соучастия в Малфое. — Мне плевать на то, что ты, как оказалось, отец Джейн по крови. Она лишь моя дочь. Я запрещаю тебе или Гермионе говорить правду моей дочери. Я её отец, и только я. Не позволю такому, как ты, портить её жизнь. Малфой опешил. — Что ты несешь, Вислый? По какому праву ты раскомандовался? И с чего ты взял, что я тебя послушаю? Или Грейнджер? Уизли молниеносно выхватил свою палочку и направил на Драко. Тот замер от неожиданности и постарался быстро оценить ситуацию. Его палочка лежала на прикроватном столике в нескольких шагах от него, и это давало существенный перевес в пользу его противника. А то, что между ними разгорится дуэль, оставалось только вопросом времени. «Возможно, удастся обойтись без этого? Думаю, Грейнджер будет не в восторге, если я покалечу этого кретина», — пронеслось в его голове. «Какого хрена меня вообще волнует, что подумает Грейнджер?» — поразился Драко своим же мыслям, но его внутренний диалог прервал мужчина напротив. — Малфой, ты ведь жил спокойной, прекрасной жизнью все эти годы. Без Джейн. Так давай всё оставим, как есть. Тебе ведь не нужна эта морока на самом деле, не так ли? Давай я просто помогу тебе забыть обо всем этом, и твоя жизнь потечет, как прежде. Я умею накладывать Обливиэйт, не переживай. Драко усмехнулся, смеривая рыжего презрительным взглядом. — А если нужна? Если я хочу быть отцом? Не думай, что ты меня знаешь, Уизли. Джейн моя дочь, и я… — Не смей! — выкрикнул Рональд, до белых костяшек сжимая свою волшебную палочку. Его глаза полыхали гневом. — Она НЕ твоя дочь, Малфой! То, что ты её заделал, не делает тебя отцом. Я был тем, кто растил и воспитывал её все эти годы, именно Я дал Джейн всё, что она хотела и в чем нуждалась. Я был свидетелем всех её первых достижений: видел её первый шаг, услышал первое слово, чинил кроватку после её первого всплеска магии, учил её летать на метле. Оставайся на месте, твою мать, или я пущу свою палочку в ход, мерзкий ублюдок! Драко пытался мелкими шагами, как можно незаметнее продвинуться ближе к своей палочке, но, услышав последнюю реплику, замер и примирительно поднял руки. — Послушай, давай успокоимся и поговорим, — как можно более мягко и размеренно проговорил Малфой, хотя внутри него начинало закипать раздражение: этот индюк слишком много о себе возомнил. — Я понимаю твое негодование и, вообще, мы оба оказались в довольно щекотливой ситуации, согласен? Он усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку, но грудь Уизли гневно вздымалась, а ноздри раздувались, только что пар не шел. Драко кашлянул и продолжил более серьезным тоном: — Я не собираюсь мешать вашим с Джейн отношениям и ни в коем случае не планирую заменить тебя в роли отца в её жизни. Хочу, чтобы ты это уяснил прямо сейчас. — Это лишь пустые слова, Малфой, — выплюнул Рон. — Ты змея подколодная, никогда не знаешь, каких грязных трюков можно от тебя ожидать. Его слова задели Драко. — Следи за своим языком! Если Джейн и не захочет иметь ничего общего с таким конченным спившимся неудачником, как ты, то я точно буду ни при чем! «По-хорошему не получилось», — запоздало понял он, уклоняясь от красного луча и ныряя за спинку одного из кресел. Заклятие разнесло в щепки его письменный стол. — Эй, хватит портить школьное имущество! — выкрикнул Драко. — Минерва меня за это по головке не погладит. — Будто её мнение тебя волнует, Малфой, — ядовито заметил рыжий. Трюк зельевара сработал: Уизли отвлекся от пальбы заклятиями, что произнести реплику в ответ, и Драко успел невербальным призвать палочку, вскочить на ноги и выкрикнуть в лицо потерявшему бдительность оппоненту: — Экспеллиармус! Палочка вылетела из рук Уизли и со стуком откатилась к стене. «Ну же, Уизли, у тебя ведь еще остались мозги, не так ли?» — с надеждой подумал Драко, но налившиеся кровью яростные глаза Рона и сжавшиеся кулаки указывали на то, что тот не собирается останавливаться. «Он что, думает устроить кулачный бой? Совсем омаглился, что ли?» — Петрификус Тоталус! — холодно произнес Драко после того, как Рон сделал первые шаги в его сторону, угрожающе похрустывая пальцами. Тот мигом вытянулся, руки приклеились по швам и он, парализованный, повалился на пол с гулким стуком. Малфой подошел и презрительно взглянул в его живые, полыхающие гневом глаза. — И завтра тебе придется объясняться с Грейнджер лично. Видит Салазар, я не хотел всего этого, но ты, Вислый, просто перешел все границы. Драко присел, чтобы насладиться эффектом от своих следующих слов. — И заруби на своем конопатом носу: теперь у Джейн будут два отца. Или один. И это будешь не ты, Уизел, поверь. Так что, выбирать тебе: хочешь ли ты остаться в жизни МОЕЙ дочери или нет. Казалось, глаза рыжего вылезут из орбит. Драко удовлетворенно усмехнулся и отправился спать: очевидно, Грейнджер он сегодня не дождется.

*      *      *

Драко как раз забирал две чашки кофе у домовика, когда за его спиной раздался удивленный женский вскрик: — Во имя Годрика, что здесь произошло, Малфой? Настроение вышеупомянутого было превосходное и он, делая глоток ароматного напитка, с улыбкой повернулся к ней, протягивая вторую чашку: — И тебе доброе утро! Грейнджер выглядела…ужасно. Другого слова ему на ум не пришло. Её глаза опухли, были красными, видимо, от долгих рыданий, волосы были в полнейшем хаосе, лицо было каким-то серым, изможденным, с темными кругами под глазами. Она с благодарной улыбкой взяла протянутую чашку и отпила, с наслаждением прикрыв глаза. — Я тебя такой видел последний раз перед сдачей СОВ. Ты точно так же пила кофе тогда, будто это какой-то божественный нектар, а синяки под твоими глазами, наверное, были даже больше. «Вот только глаза были красными от зубрежки по ночам, а не от слез», — с каким-то сожалением добавил про себя Драко. Гермиона неловко улыбнулась, видимо, также предаваясь детским воспоминаниям. Затем она тряхнула головой, её лицо приняло сосредоточенное выражение. — Так что произошло? Почему Рон лежит здесь парализованный? Давно он здесь? Что он тебе сказал? Драко закатил глаза: Грейнджер была в своей манере. — У него спроси. Пусть этот…экземпляр сам объясняет свои поступки. Он демонстративно сел в кресло и развернул вчерашнюю газету, всем видом давая понять, что отвечать не намерен. Краем глаза он продолжал следить за её действиями. Грейнджер отставила чашку, присела возле тела своего бывшего мужа и, сняв заклятие его рта, что-то тихо у него спросила. Драко не услышал ответа, но в следующий миг она уже доставала палочку, собираясь снять заклинание полностью. — Ты думаешь, это разумно? — остановил её Драко. — Он безоружен. — Поражаюсь твоей наивности. Ночью он собирался поколотить меня голыми руками, — брови Грейнджер взметнулись в недоумении, она перевела взгляд на Уизли. — Если он хоть рыпнется, я вспомню парочку неприятных проклятий из той старой родовой книги. — Не выделывайся, Малфой, Ваша родовая магия была запрещена Министерством, и мы все это знаем, — прошипел рыжий, пока Гермиона снимала с него заклятие. Он вскочил на ноги, а Грейнджер еще больше сжалась, так и оставшись сидеть на полу. И Драко заметил, как она содрогнулась. «Какого Салазара я вообще замечаю подобные вещи?» — мысленно взвыл он, но театральное действо разворачивалось, и уже настал черед его реплики. — На твоем месте я бы поубавил пыл. Ведь мы в подземельях Хогвартса, и никто из Министерства… — Хватит! — нервно, на грани истерики воскликнула Грейнджер. Она так и не поднялась, продолжая сжимать палочку в руках и уставившись в пол. — Прекратите это! Нам уже давно не по тринадцать, не ведите себя, как идиоты. Нам нужно сесть и спокойно поговорить. Без взаимных упреков, пререканий и соревнований «Кто круче?» — Здесь нечего обсуждать, Миона! — перебил Рон, прожигая её взглядом.- Я уже сказал об этом Малфою и тебе скажу. Джейн моя дочь, и я единственный заслуживаю называться её отцом. И никто ей и словом не обмолвится о том, что хорек её отец по крови. — Рон, но так нельзя! Она заслуживает знать правду, — попыталась возразить Грейнджер, но, получив в ответ очередной испепеляющий взгляд, смолкла, потупив глаза в пол. — Отчего же ты ей раньше не сказала правду? Или мне? Уизли сделал шаг к ней, Драко отложил газету и сжал свою волшебную палочку, направляя её на мужчину. — Еще один шаг к ней, и снова будешь пускать слюни, лежа на полу, — его голос звучал тихой угрозой, и он ликовал. «Почти как у крестного!» Уизли повернулся к нему с оскалом на губах. — Да ты, видно, яйца себе отрастил за эти годы, Малфой. Таким смелым стал. С чего это вдруг? Втюрился в «заучку Грейнджер»? — передразнил его собственную манеру растягивать слова рыжий. Драко надменно вздернул подбородок. — Яйца у меня всегда были, как и воспитание. И обижать даму я уж точно не позволю, Уизли, кем бы она ни была, — мужчина напротив сложил руки на груди. — С чего ты взял, что я её обижу? — Да она вся дрожит от страха! Не знаю, что между вами произошло ночью, но теперь она тебя до чертиков боится, Уизли. Разуй свои бычьи глаза! Рональд перевел взгляд на дрожащие плечи Грейнджер и как-то мигом сдулся. — Герм! Прости меня за то, что случилось ночью, — тихо зашептал Уизли. Драко закатил глаза и уже расслабленно откинулся на спинку кресла. — Я не хотел сделать тебе больно, просто не сдержался, когда узнал…об этом всем. Грейнджер лишь кивнула в ответ, так и не взглянув на него. Уизли дотронулся до её плеча, но та вздрогнула, и он убрал руку, сжав кулаки. Затем направился к стене и поднял волшебную палочку. Драко сжал в руке свою. — Не дергайся, Малфой, я ухожу. Вопрос остается открытым, я против того, чтобы Джейн узнала обо всем. — Моя позиция также остается прежней, Уизли. Её я уже озвучивал ночью: один или два. Обдумай всё еще раз хорошенько на свежую голову, — выделил он последние слова. Рон, видно, понял намек, но удержался от ответного выпада, развернулся и уже через секунду покинул комнату. Грейнджер заплакала, а Малфой растерялся. Он знал, как успокоить женщину: мама не раз срывалась, когда Темный Лорд начал чаще посещать Малфой-Мэнор. «Но то ведь была мама, а это — Грейнджер. Уместно ли всё это с ней?» В конце концов, в нем возобладала жалость: женские слезы пробуждали в нем это чувство постоянно. Он даже Плаксу Миртл жалел, поэтому и приходил к ней время от времени на последних курсах и даже когда начал преподавать. Это была та слабость, которой он стыдился и которую старался хранить в тайне. Хотя и чувствовал, что некоторые манипулировали им. Та же Миртл. Или Паркинсон. Хоть её зареванное лицо и вызывало в нем какую-то брезгливость, но жалость все равно брала верх, и их отношения на пятом курсе продолжались, хоть он пытался порвать с ней раз пять. «Хорошо, что Тео признался ей, наконец-то, в своих чувствах, и Панс перестала разводить сырость. Даже сама меня бросила, не проронив ни слезы. Лицемерка», — с улыбкой вспомнил Драко. Но в искренности слез Грейнджер сомневаться не приходилось. Драко призвал кувшин, налил воды и приблизился к ней, протягивая стакан. Брюнетка подняла голову и взглянула своими зареванными глазами на него. «А ей даже идет. Глаза так красиво блестят от слез. Да и лицо не морщится, как у Панс, будто она съела половину лимона. Просто шмыгает тихонько носом. Ревет, конечно, не столь аристократично, как мама, но вполне сносно», — собственные мысли вызвали непроизвольную улыбку, и Гермиона улыбнулась в ответ, хоть и как-то дергано, натянуто. Взяла стакан и осушила одним махом. Драко поднял бровь от удивления. — Так тебе Антипохмельное принести, Грейнджер? — насмешливо спросил он, и брюнетка улыбнулась уже более расслабленно. — Я всё никак не могла набраться смелости, чтобы рассказать Рону, была на взводе. И он предложил выпить, чтобы расслабиться. Зельевар фыркнул. — Кто бы сомневался. Грейнджер оставила его реплику без внимания. — Он, конечно, взбесился, когда узнал, что Джейн не его дочь. Но сумел сдержаться, только стул пострадал. А вот когда он узнал, кто именно её отец… — она замолкла и покачала головой, опустив глаза. «Снова реветь собралась», — понял Малфой. — Грейнджер, ты жива, здорова, синяков я на тебе не вижу, значит, всё в порядке. Он ведь не бил тебя, правильно? Та мотнула головой, мол, не бил. Драко вздохнул, присел рядом с ней и поднял её голову, обхватив подбородок. — Значит, всё нормально, — твердым голосом сказал Малфой, заглядывая в её карие глаза. Гермиона тихо всхлипнула и зажмурилась. — Он смотрел на меня с такой ненавистью, с таким презрением… Будто я какая-то шлюха, хотя я ни раз ему не изменила. — Ну, Грейнджер. Вислый и так тип вспыльчивый, а если он узнал о том, что Джейн, оказывается, дочь его заклятого школьного врага, то мы еще все мягко отделались, честное слово, — иронично подметил Драко, но должного эффекта его слова не произвели. Он сделал глубокий вдох и уже более серьезно продолжил. — Послушай, дай ему время. Он остынет, обмозгует ситуацию своей единственной извилиной и смирится. Ему придется смириться, я ему уже сказал об этом. — Он никогда меня не простит, — жалобно прошептала Гермиона, нервно прикусывая нижнюю губу. «Хватит кусать эту чертову губу, Мерлина ради!» — только и успел подумать Драко, а его рука уже сама обхватила её лицо, большим пальцем стирая слезы со щеки. — Тут уже ничего не поделать. Тебе остается только принять любое его решение, потому что он имеет право на это. Просто смирись с этим, Гермиона. Она слабо кивнула в ответ, а Драко спохватился, вспоминая об уроках. — Салазар дери, надеюсь, второкурсники еще не устроили в моем классе погром, — он уже опаздывал минут на пять, поэтому поспешил собраться. У двери его окликнула Грейнджер. — Драко, спасибо тебе. Он кивнул в ответ и отправился навстречу трудовым будням.