По инерции

Было восемь утра, когда Джейн произнесла пароль и вошла в проем за картиной, которая скрывала вход в комнату, где жила её мама сейчас. Директор выделила ей гостевые апартаменты с собственной ванной и гостиной, в которую и попала девочка, войдя внутрь. В камине тлел огонь, а на диване крепко спала миссис Грейнджер. — Мам? — позвала её дочка, удивляясь тому, что мама заснула прямо в гостиной, не дойдя до своей спальни. «Видимо, слишком устала», — сочувственно улыбнулась Джейн и нежно потормошила маму за плечо. Та, вздрогнув, открыла глаза и посмотрела на неё. — Джейн, что-то случилось? — сонно поинтересовалась Гермиона, потирая глаза. — Нет, просто захотела тебя проведать. Соскучилась, — пожала плечами Грейнджер-младшая и крепко обняла свою маму, ощущая ответные объятия и поглаживания по волосам и спине. — Ты уже позавтракала? Можем выпить чаю, ведь еще есть время до занятия? — спустя пару минут предложила Гермиона и, получив радостный кивок в ответ, позвала домового и заказала чай с печеньем. И вот они уже пьют травяной чай, а Джейн прокручивает в голове тот план разговора, который они с Ханной продумали накануне. Цель была одна: узнать, как её мама относится к профессору Малфою и намекнуть ей, что зельевар к ней неровно дышит. Ханна предложила эту идею, так как считала нужным идти ва-банк. Ведь следующим этапом будет похожий разговор с профессором Малфоем, а затем, по предположению Забини, мужчина и женщина выйдут на откровенный разговор и, вполне вероятно, у них завяжутся романтические отношения. Джейн сомневалась в таком развитии событий, но лучшего ничего предложить не смогла, поэтому теперь сидела и подбирала правильные слова. — Мам, могу задать тебе один вопрос? — девочка решила идти напролом. Гермиона на секунду замерла, затем поставила чашку на столик у дивана и с какой-то обреченной готовностью повернулась к дочери, ожидая вопроса. «Она будто знает, о чем я собираюсь спросить», — подозрительно нахмурилась Джейн. — Как ты относишься к профессору Малфою? Женщину будто Петрификусом прокляли. Она вытянулась, как струна, а через секунду её щеки порозовели, и она сразу помолодела лет на десять. Джейн попыталась скрыть ликующую улыбку: лучшего ответа не стоило и ждать. — Джейн, к чему такие вопросы? Что это тебе в голову вдруг взбрело? — попыталась уйти от ответа Гермиона, но девочка не смутилась, а лишь пожала плечами, придавая своему лицу безразличное выражение, ответила: — Ты ведь одинока, а это непросто. Я знаю, что ты после развода с папой никого не искала для себя. А профессор очень хороший человек и, мне кажется, вы подходите друг другу. Ты не думала о нем, как о мужчине? Грейнджер-старшая резко встала и, обняв себя за плечи, отошла к камину, отвернувшись от дочери. Джейн удивленно вскинула брови, но говорить больше ничего не стала, решив дождаться ответа от мамы. Прошло пару минут, и женщина нерешительно обернулась и посмотрела в глаза дочке, тепло улыбнувшись. — Ты у меня такая взрослая, Джейн. И не по годам мудрая. Спасибо тебе за заботу обо мне… Ты права, быть одной — очень непросто. Пока ты была маленькой, я так остро не ощущала этого, но теперь ты стала самостоятельной и уже не нуждаешься во мне так, как раньше. И чувство одиночества ощущается теперь более остро. Да, я хочу найти свою любовь и быть любимой. Но профессор Малфой… — она запнулась на слове «профессор», помолчала немного, снова пытаясь подобрать правильные слова, и продолжила: — У нас с твоим профессором сложились очень непростые отношения, милая. Ты ведь знаешь историю нашего обучения в Хогвартсе. — Да, знаю. Но вы ведь уже давно не дети, мам! К чему вспоминать старые обиды и жить прошлым? — с вызовом ответила ей Джейн. Грейнджер-старшая грустно улыбнулась. — Дело не в детских обидах, Джейн. Это вопрос крови. Я магглорожденная, он из семьи чистокровных. Нас разделяет воспитание, круг общения… — Это всё чушь! — вскочила девочка, прерывая бессмысленные, на её взгляд, доводы матери. Та во все глаза уставилась на дочь. — Профессору нет до этого никакого дела, я в этом уверена. Может, раньше это и играло для него какую-то роль, но только не сейчас. Так что, если у тебя есть другие доводы, я их выслушаю, но о подобных глупостях забудь. Стал бы он спасать человека, которого считает ниже себя по происхождению, которого не ценит и не уважает? Он рисковал ради тебя жизнью, не так ли? Женщина утвердительно кивнула в ответ. Слова дочери произвели на неё сильное впечатление. — Ну? — выжидательно посмотрела на свою маму Джейн. — Есть еще какие-то причины, почему профессор не подходит на роль мужчины твоей мечты? Гермиона улыбнулась уголками губ. — У него несносный характер. — В этом вы похожи, — с хитрой улыбкой подметила девочка, на что Грейнджер театрально возмутилась. — Собственная дочь позволяет себе подобные слова обо мне! Воспитывать вас, мисс, и воспитывать! Они обе засмеялись и, вернувшись на диван, продолжили пить чай. — Если честно, я думаю, что профессор Малфой не захочет иметь со мной ничего общего, — слова Гермионы были полны печали, что в очередной раз утвердило в Джейн мысль о том, что зельевар, все-таки, привлекает её маму. — Я столько всего натворила в прошлом, совершила большую ошибку, очень обидела его… Вряд ли он когда-либо простит меня за это, что уж говорить о близких отношениях. Её мама говорила с такой искренней горечью и сожалением, что Джейн невольно подалась к ней и крепко обняла, пытаясь утешить и поддержать. — Что бы там ни было, профессор способен простить, если ты искренне попросишь у него прощения. Я в этом уверена, мам, — спокойно произнесла девочка, крепче прижимаясь к маминой груди и слушая сбивчивый стук её сердца. Постепенно удары успокоились, мерный ритм восстановился. Гермиона чмокнула дочь в макушку, выражая свою благодарность. — Кстати, Джейн, сегодня дополнительного Зельеварения не будет. Мы с профессором будем пытаться вернуть твоего крестного с помощью тети Джинни. Глаза девочки загорелись. — О-о, а можно будет с ней повидаться после? Её мама неожиданно помрачнела. — Не знаю, дорогая… Наверное, лучше увидитесь в следующий раз, когда приедешь к дедушке с бабушкой в гости, хорошо? — Ладно, — ответила Джейн, не понимая причины неожиданной эмоции, возникшей на лице Гермионы. — О Мерлин, ты уже рискуешь опоздать на урок! — спохватилась Гермиона и поторопила дочку к выходу. Джейн попрощалась с мамой и отправилась на сдвоенную трансфигурацию.

*      *      *

Уроки пролетели быстро, ужин прошел в приятной компании Ханны и братьев Лестрейндж, после которого они засели в библиотеке. Писать эссе по трансфигурации всегда было веселее всем вместе. Мальчики на скорую руку накатали необходимые десять футов и отправились в гостиную Слизерина развлекаться за волшебными шахматами. Их скорость обучения поражала девчонок: они всегда выполняли домашку быстро и легко, он при этом были круглыми отличниками, знали ответы на зубок и были любимчиками преподавателей. При этом, никогда не отказывали своим друзьям в помощи, но списывать категорически не давали, что у одних вызывало раздражение, а у других, в том числе Джен с Ханной, — уважение. Оставшись наедине с подругой, Грейнджер поспешила рассказать об утреннем разговоре с мамой. Забини слушала очень внимательно, постепенно расплываясь в широченной улыбке. В конце рассказа она, не сдержавшись, захлопала в ладоши от радости. — Получилось даже лучше, чем мы думали! Твоя мама по уши влюблена в профессора и, наверняка, поговорит с ним о тех обидах, будет просить прощения. Думаю, с профессором не нужно разговаривать: они и сами во всем разберутся. Джейн облегченно вздохнула: разговор с профессором её откровенно смущал. — Ну что, пойдем в комнату? — закончив эссе, предложила Грейнджер, и они покинули библиотеку. Девочки весело щебетали, их бодрые шаги гулко разносились под сводами подземелий. Вдруг Джейн почувствовала сильный укол в области сердца и замерла. Ханна остановилась, с непониманием глядя в испуганные глаза подруги. — Что-то происходит… Плохое… — деревянным голосом произнесла Джейн, а в следующий миг сорвалась с места, бросив сумку и книги, которые несла в руках. — Джейн? — крикнула ей вдогонку Ханна, но та уже завернула за поворот и скрылась в лабиринте коридоров. Она бежала так быстро, как только могла. Полы мантии развивались за её спиной, волосы выбились из косы и взъерошились. Она уже примерно понимала, куда её направляет сердце, ноющее от ужасного предчувствия чего-то плохого, непоправимого. Вот она уже стоит перед дверью в личные покои профессора по зельеварению. Не дав себе времени отдышаться, Джейн дергает ручку, ощущая ладонью мощный барьер заклятий, который с неохотой, но пропускает её, и влетает внутрь. То, что она видит, заставляет её вскрикнуть: — Мам! — и броситься к ней. Но крепкие руки перехватывают её поперек талии на полпути, не давая добраться до мамы. Джейн пытается вырваться, захлебываясь слезами, кричит, чтобы её отпустили. Низкий голос профессора Малфоя шепчет у её уха какое-то заклинание, и девочка проваливается в успокоительную темноту.