Потерянное небо

Половицы скрипели под ногами Тома. Он собирал свои небольшие пожитки перед отъездом, зимние каникулы подошли к концу. В холодных стенах приюта было привычно мрачно и одиноко. Он не позволял себе признаться в этом, но искрометная мысль о том, могло ли быть все по другому, порой посещала его голову. Сжечь бы этот приют вместе с его обитателями. Он бы с удовольствием смотрел, как это место превращается в пепел. Реддл мрачно оглядел комнату и вышел. В воздухе витал запах затхлости и плесени, в голове сразу возникли образы школы, где всегда было тепло и уютно, даже в их темной гостиной слизерина, где, казалось бы, холод должен был пробирать до костей. На крыльце приюта он столкнулся лоб в лоб с миссис Коул под руку с еще одним воспитанником. — Уже уезжаешь в свою элитную частную школу? — спросила женщина. Каждый раз, когда Реддл отсутствовал в приюте, она могла спокойно вздохнуть, она его натурально боялась, мало ли что этот психомат мог натворить. — Да, миссис Коул, — вежливо ответил Том, в мыслях представляя, как заставляет одну из змей обвиться вокруг ее шеи, и она начинает биться в предсмертных конвульсиях. — Что же, желаю тебе хорошей дороги, — улыбнулась директриса, а в голове пожелала ему попасть под экипаж и сдохнуть и как бы невзначай добавила, — все удивляюсь, почему тебе повезло учиться в частной школе, а не, например, Мартину, — она указала на рядом стоящего мальчишку, одногодку Тома, — как будто бы есть ребята более достойные, — а после скрылась за входными дверьми. И так всегда. Все всегда сомневались, что он в принципе чего-то достоин: школы, его блестящих способностей и, наконец, жизни. Может это и была одна из основных причин, почему он хотел покорить этот мир, доказать, что он — Том Марволо Реддл — не пустое место. С такими мыслями он дошел до вокзала, а там и до платформы девять и три четверти. С большим удовольствием он зашел в пустое купе, наслаждаясь теплом и одиночеством. Тем временем в мрачном настроении рука об руку с Альфардом Блэком заходила в поезд Ковентина Клиффорд. В ее жизни будто ничего не изменилось и одновременно с этим перевернулось с ног на голову. Венти не знала как вести себя с родителями, приемными родителями. Хотя Кэмпион обращался с ней даже с большей нежностью чем раньше, Друэлла перестала даже здороваться с ней по утрам. И как теперь их называть? Мистер и миссис Клиффорд? Господин и госпожа? Конечно, отец, когда услышал этот вопрос из уст дочери побледнел и категорически высказался о том, что она давно стала для него самым родным человеком, что она — его семья наравне с Валентином. А вот Друэлла наверняка была бы не против, но так как Валентин не знал, да и в обществе такое бы не приняли, просто промолчала. А еще Венти знала свое имя при рождении, но сомневалась в том, что биологические родители были живы, чтобы их найти. Кармен Принц. Фамилию она определенно где-то слышала, но не понимала, где именно. Можно было конечно спросить Альфарда, тем более он был ее близким другом, но как он отнесется к ней, если узнает? Не потеряет ли она последнего своего человека, как это было с Лучано? — Фред, — так юношу могли называть только самые близкие, — я хочу тебе кое-что рассказать. Но это должно остаться строго в тайне. Это касается меня. Альфард с непониманием посмотрел на Венти, его Венти. Такой удрученной и как будто сломленной он не видел ее давно. — Все, что угодно, — ответил он и открыл дверь в первое попавшееся купе, надеясь, что там никого не будет, но, увы, ошибся. У окна сидел его одногруппник с факультета — Том Реддл. Том даже не обратил внимания на Блэка, сразу же обратив свой взгляд на Ковентину, а та в свою очередь пристально посмотрела на него в ответ. В воздухе моментально появилось напряжение. Альфард хотел было извиниться за беспокойство и вывести подругу, что бы не дай Мерлин, что-то случилось, но в этот момент, как по щелчку пальцев, Реддл и Клиффорд одновременно сказали: — Я все узнала. — Я все узнал. Почему-то именно сейчас, в не особо подходящем месте, при свидетеле Ковентине захотелось признаться Тому в том, что произошло на каникулах, то же самое испытал и юноша. Альфард в ступоре перевел взгляд с Реддла на подругу и пропустил ее вперед, закрывая за собой дверцу купе. Венти с гордо прямой спиной села напротив несостоявшегося брата, поставив переноску с горностайкой рядом, Альфард поставил свой и ее чемоданы у выхода и сел рядом. Ковентина задумчиво выпустила Лучию себе на колени, поглаживая ее черную шерстку, а затем снова обратила свой взор на Тома. — Я вспомнила наше совместное детство, но есть загвоздка, я тебе не родная. Я от рождения не Реддл, а… — но тут она запнулась, не зная стоит ли говорить. Ответ Реддла ее поразил. — Я знаю. Мне рассказала миссис Коул. Так что нас ничего не связывает. Почему-то будто невзначай брошенная фраза «нас ничего не связывает» неприятно кольнула Ковентину, хотя она вроде как считала точно так же. — Венти, — встрял Альфард, — я чего-то не знаю? Хотя, я полагаю это глупый вопрос, я видимо ничего не знаю, — он нахмурил брови. Его неосведомленность немного обижала, но с другой стороны он полностью принимал то, что если она не хочет говорить, значит на то есть свои причины. Уловив легкую грусть во взгляде друга, Ковентина накрыла его руку своей. — Это то, что я хотела рассказать тебе. Потом. То, что должно остаться в строгом секрете. Я не Клиффорд, сначала предполагалось, что я сестра Тома, — она кивнула на юношу, — но на самом деле… Должна спросить, есть ли какие-то семьи с фамилией Принц? — Да, они сейчас в упадке, но на год младше учится Эйлин Принц, единственная наследница рода. Или уже нет… Ты хочешь сказать…? — рассказал Блэк переводя взгляд с Реддла на девушку и обратно. — Пока ничего не хочу, — отрезала Ковентина, — а с тобой, — она обратилась к Тому, — надеюсь, у нас больше не будет недопониманий, и ты не будешь меня прижимать к стенам коридора. Том ничего не ответил, уставившись в окно и погружаясь в свои мысли. Фред нахмурил брови, но тоже промолчал. Чуть позже было решено остаться в этом купе, разбив все надежды Реддла на гордое одиночество. На некоторое время ребята даже замолчали, но стоило в их купе зайти полной женщине, продававшей всякие вкусности в поезде, как они оживились и скупили наверное все шоколадные лягушки и сладости с неизвестными вкусами, которые так ненавидела Венти. Том лишь украдкой взглянул на них с каким-то раздражением, но старался отсутствовать в этой реальности. Альфард хотел было предложить на спор поочереди съесть конфеты «Берти и Ботс» до тех пор, пока кто-то не сдастся, но Ковентина сильно скривившись, высунула кончик языка от омерзения и взяла шоколадную лягушку. Немного растаявшая зачарованная сладость оставила на пальцах Венти липкие следы и мерзко квакнув, выскользнула и прыгнула прямо на белоснежную рубашку Блэка. — Какого черта! — возмущенно воскликнул Блэк, отбрасывая лягушку от себя в лицо Венти. Щека девушки оказалась в шоколаде. Многострадальная лягушка, снова квакнув, но уже с обидой, прыгнула на пол. — Альфард, держи ее! — вскрикнула Венти, подскакивая с места. Альфард нахмурил брови и не стал следовать примеру своей подруги. В этот момент в голову приходила мысль — на кой черт эту конфету вообще сделали живой, это даже как-то не гуманно — откусывать ей голову, пока она шевелит своими лапками. — Венти, зачем тебе ее ловить, если ты все равно не будешь есть ее с пола, — высказал разумную вещь юноша. Девушка тяжело вздохнула и села обратно. Посмотрев на свои вымазанные в шоколаде пальцы и почувствовав липкость на лице, она хитро улыбнулась и слегка наклонившись вперед к Альфарду, чтобы расстояние между ними сократилось, она схватила его за лицо и начала вытирать свои руки. Блэк был в замешательстве, что только что произошло. — Клиффорд, ты что творишь? — опешил Альфард, он смотрел в светящиеся озорством глаза подруги и не мог на нее злиться за такую шалость, в сердце что-то приятно ухнуло. Пусть и таким образом, но прикосновения Венти для него были безумно приятны. Наступили секунды странного молчания. Улыбка с лица девушки резко спала и она обеспокоенно взглянула на юношу. — Блэк, ты чего? — поинтересовалась она. — Да вот, думаю как тебя из окна выбросить, — задумчиво произнес он и в следующую секунду, вместо того, чтобы что-то сделать в ответ, он открыл другую шоколадную лягушку и… нет, он ее не съел, а хорошенько вымазав руки потянулся к Венти. Та испуганно ахнула и не знала куда себя деть. Резко вскочив с места, она сначала побежала к двери купе, но юноша ее опередил и перегородил ей путь. — Ты никуда не убежишь, Клиффорд, — ехидно произнес Альфард и двинулся на девушку, прижимая ее к окну купе. Венти жалобно хлопала глазами и просила не делать, того, что он собирался.Но неумолимый Альфард, который был выше ее на голову, лишь улыбнулся и провел по ее носу, оставляя слой шоколада. Месть была сладка, причем буквально. Том не выдержав этого беспредела и шумного баловства с каким то ревностным чувством резко поднялся на ноги и вышел из купе, надеясь, что через минут пять они прекратят, пока он отойдет в уборную, что бы не показать своей злости и раздражения. Но вот только своим демонстративным уходом как раз-таки дал понять, что поведения ребят ему совершенно было не по нраву. Смущенно потупив взгляд, Венти почувствовала немного стыда за их с Альфардом поведение, а вот Блэк нисколько не обратил на это внимание и пристально посмотрел в глаза подруги. — И вот мы оба в шоколаде, — победно сказал он и только в следующий миг он понял на сколько коротко расстояние между ними, — Ладно, извини, — тут же стушевался Блэк и взяв так аккуратно и нежно Ковентину за руку, он посадил ее на место и расположился рядом, — я сейчас нас отмою, — добавил юноша, доставая волшебную палочку. — Ничего, я первая начала, — улыбнулась Клиффорд и в знак примирения чмокнула его в щеку, как иногда она это делала. Для нее этот жест мало, что значил и полагала, что Альфард считает точно так же, она все еще была трепетно привязана к Лучано Гатти, ее солнечному коту, называя это любовью. Вот только Блэк сильно зарделся, дыхание перехватило. А под сидением квакнула шоколадная виновница сия балагана.

***

В большом зале за ужином было как обычно шумно, и не удивительно, после того, как многие разъехались по домам на рождество, всем было что рассказать. Ковентина и Альфард попрощались в дверях и разошлись по своим столам. Но перед этим Блэк осторожно указал на тоненькую, будто прозрачную девочку с волосами вороньего крыла. Она держалась обособленно от других слизеринцев и смотрела на них как-то затравленно. Такой вот казалась Эйлин Принц, предполагаемая сестра Ковентины Клиффорд. Сев между своими сокурсникам — Флимонтом и Сиреной — так получилось, что Венти видела лицо Эйлин. Какой же она была худой и бледной, подул бы даже небольшой ветер и ее бы вероятно снесло с ног, болезненное выражение лица указывало на слабое здоровье, вещи были слегка выцветшими, хотя и вполне ухоженно выглядели и на четверть секунды, когда юная Принц поправляла рукав, Клиффорд заметила большой, зеленоватый синяк на предплечье. Интересно, сколько еще гематом было на теле ее сестры? Хотя они были похожи, наверное, только волосами. Тут Эйлин медленно подняла взгляд от стола и посмотрела прямо в глаза Ковентины, съежившись. В это же секунду, что бы не показать странной, Клиффорд посмотрела на Сирену, попытавшись что-то сказать, но так ничего и не придумав, встала из-за стола и вышла из зала, направившись в Гриффиндорскую гостиную. С утра Ковентина проснулась удивительно бодрой. Не дожидаясь пробуждения Сирены, она быстро собралась и спустилась в гостиную, чтобы изучить расписание. Первым занятием была история магии, что не могло не радовать Венти, ведь это наверное был один из самых бесполезных занятий: преподаватель засыпал на лекциях и ничего нового как-будто бы не изучалось. Можно было спокойно провести утро в паре с Альфардом, так как занятие шло два раза подряд. Спустившись вниз в большой зал она заметила сидящую на столе сову. Она была похожа на их семейную ушастую птицу и Венти не ошиблась. Как только сова заприметила девушку, подлетела к ней и протянула лапку к которой был прикреплен конверт. Там было написано «Ковентине от Валентина». Брови девушки поползли вверх от удивления. Чего это ему вздумалось ей так быстро писать, она ведь только вчера уехала. Первая строчка гласила:

«Дорогая сестра! Никак не мог собраться с силами, чтобы поговорить лично, не хотел в порыве речи сказать что-то неправильное.

Мне довелось случайно подслушать ваш разговор с маменькой и папенькой и знаешь, я не понимаю, почему мама так жестоко говорила. Ее слова ничего не значат, все то, что я услышал — ничего не значит. То есть я хотел сказать, что я всегда любил тебя и буду любить как самую лучшую старшую сестру. Я бы многое хотел сказать тебе. Надеюсь, при встрече мы все обсудим.

Твой любящий брат,

Валентин.»

Странно было читать написанное. Венти бы никогда не подумала, что этот мальчик, лишивший когда-то ее материнского внимания, вызовет у нее столько нежных эмоций. За это она себя стразу укорила, не желая менять свое мнение, было тяжело признать себя неправой, ведь она считала, что Валентин ее никоим образом не любил и не ценил. Не хотелось об этом думать. — Доброе утро, Венти! — послышалось сзади. Обернувшись, девушка увидела никого иного, как Альфарда. — Доброе, Блэк, — ответила Венти все еще в задумчивости. — Видно ты не выспалась. Пошли за наш стол, — предложил Блэк и повел подругу за руку к компании других завтракающих слизеринцев. — Готова к занятию? — Да. Боюсь не подготовиться к истории магии тяжело. — Не умничай, Ковентина. Лучше сядь и ешь. Венти закатила глаза и в следующий момент ее взгляд остановился на Томе. Ему что-то упорно пытался доказать Лестрейндж, держа газету в руках. В ответ Том только безучастно кивал и казался задумчивым. Неожиданно для себя Тина подумала, что Реддл выглядит совсем как мальчишка не смотря на сознательные глаза, даже Альфард смотрелся уже как юноша, начав по мужски формироваться. Ковентина то еще с двенадцати начала становиться девушкой: сначала регулы пошли, потом стала формироваться фигура, а вот окружающие ее представители мужского пола казались детьми. Лучано как-то когда-то упомянул, что мальчики формируются намного позже и умнеют тоже достаточно поздно. Но юной Клиффорд почему-то вдруг захотела, чтобы Том выглядел старше, взрослее. Зажмурив глаза, Венти отогнала от себя эти мысли и перевела взгляд на тоненькую фигуру Эйлин. Она прятала свою забитость за холодным взглядом. Хотелось что-то сказать, поздороваться, например, но как будто время еще не пришло, нужно было подождать. Тому надоело слышать разговоры о Грин-де-Вальде. Безусловно, великий волшебник, но от того не становилось лучше. Стоило ли Реддлу вступать в ряды этого в своем роде революционера? Он понимал в какой-то мере поведение темного волшебника, его цели и желания, но с другой стороны Тому почему-то казалось, что он лжет, грязно и вполне очевидно. Том не верил, что Геллерту Грин-де-Вальду было дело до остальных, кроме себя. Мальчик посмотрел на сидящую перед ним Венти и отчего-то засмотрелся на изгиб ее шеи и уголки ее улыбки, которая была обращена в сторону Блэка. В скором времени юные волшебники были уже на занятии и под однотонный бубнеж преподавателя, занимались по большей части своими делами. Ковентина сидела с Альфардом. — Венти, ты же придёшь на матч по квиддичу? — с радостной улыбкой поинтересовался юноша, аккуратно заправив прядь волос Клиффорд за ухо. — Приду, куда денусь, — обречённо шепнула в ответ девочка, глядя в учебник, делая вид, что хоть что-то учит. — И будешь болеть за меня? — в голосе Блэка читалась игривость и даже в какой-то мере надежда. Ему было в первую очередь было важно, чтобы была она, а потом все остальные. В юношеском лице уже прорисовывать красивые именно блэковские аристократичные черты лица и среди своих ровесниц он был вполне популярным, поэтому болельщицы за слизеринского охотника будут, но среди трибун Альфард бы хотел увидеть её. — Ты же в курсе, что я учусь на Гриффиндоре и должна буду болеть за свою команду? — в ухмылке подняла кончики губ Ковентина. Она взглянула в небесно-голубые глаза Блэка и подумала о том, что конечно будет болеть за него, хотя в команде её факультета были её друзья в виде Флимонта Поттера и Сирены Пифф. — Ну и что? — Ладно, уговорил, — с тихим смехом ответила Ковентина и Альфард едва удержался, чтобы не чмокнуть в щеку свою подругу. Внезапно голову Тины пронзила жуткая боль, и она догадалась, что кто-то неумело пытался ворваться в её голову, видимо не предполагая, что девочка имеет способность к окклюменции. К слову об этом, как только память вернулась к Ковентине и блок внутри исчез, ей на подсознательном уровне стало понятно, что теперь она может пользоваться своей способностью на все сто и наконец-то достойно развивать её. Вот и сейчас при попытке вломился в её разум, дар безоговорочно сработал без каких либо усилий. Кому же потребовалось прочитать мысли Венти? Краем глаза девочка посмотрела на соседний ряд и встретилась с пристальным взором Тома Реддла. Можно было и догадаться. Девочка зло поджала губы и отвернулась к о чём-то щебетавшему Альфарду. А после занятия, когда всё разошлись, Венти подловила Реддла в коридоре и схватив его за край мантии почти прошипела: — Ну и на кой черт ты лез в мою голову? — Не понимаю, о чем ты, — невозмутимо отрезал Том и пронизывающим холодом посмотрел на девочку, а затем на то, как она вцепилась в его одежду. Неожиданно в голове у него что-то щёлкнуло. — Почему ты так смотришь на него? Это не была ревность, совершенно нет. Пускай в таком возрасте уже должны играть гормоны, но Тома это касалось, просто он не понимал. С детства не понимал почему других окружает нежность и любовь, а его нет. Но в следующее мгновение он отогнал эти мысли. Он не такой, как все, ему это не нужно, ему не интересно. Его холодное сердце желало лишь господства и всеобщего признания, любить он явно не умел. — Ты в своем уме? — возмутилась Ковентина. — Хотя плевать, по тебе и так видно что ты ненормальный. Просто не смей больше пытаться лезть в мою голову, иначе в следующий раз обычным разговором не отделаешься, — Венти сейчас выглядела не менее мрачнее, чем сам Том, особо чувствительные волшебники бы ощутили, как ореол ауры Реддла и Клиффорд едва ли не сливается. Слизеринец хотел уже что-то ответить, как елейный мужской голос прервал их «милую беседу». — Молодые люди, что у вас происходит? — четверокурсники одновременно обернулись и увидели профессора Лерона. Тома моментально обуял холод. Переборов себя, чтобы не содрогнуться от вида мужчины, он через силу улыбнулся. — Здравствуйте, профессор, мы обсуждаем тему занятия, — нашел отмазку Реддл. — Да, нашли камень преткновения, вот и зародился спор, — поддержала его Венти, опуская рукав Тома. — Что же, в споре рождается истина, хвалю вас, молодые люди, — кивнул мужчина, а затем добавил, — Том, ты уже давно ко мне не заходил, хотелось бы это исправить, так что как будет время, буду рад тебя видеть в своем кабинете, мой мальчик, — во взгляде Лерона сверкнуло что-то ехидное и опасное, — И вы, юная леди, обязательно заглядывайте, нам определенно будет, что обсудить за чашечкой чая. Тома будто окатили холодной водой, Ковентина недоверчиво прищурилась. — Обязательно, — одновременно произнесли юные волшебники, даже тон был одинаковый.