Сливовые лепестки воспоминаний

      Сяо Синчень опускается рядом в теплую воду, прижимается плечом.       Как всегда после ночной охоты от них обоих пахнет потом, травой, металлом, пеплом. Иногда — кровью, тленом, гнилью, чем-то острым и резким, что течет в жилах у странных тварей, которых они встречают на путь.       Как всегда после ночной охоты щеки Сяо Синченя окрашены легким румянцем, он льнет к Сун Ланю всем телом. Сун Лань предпочел бы сначала вымыться, потом уже обниматься, но не отталкивает, улыбается, прижимается губами к виску. Никто из них не ранен — Сяо Синченя он всегда осматривает сразу после охоты, поэтому желание убедиться, что все в порядке, что он рядом, что всегда можно прикоснуться к гладкой коже, поймать длинные темные пряди в ладонь спит где-то под сердцем.       Куда чаще это желание возникает, если им приходится приезжать на совет кланов. Их зовут, не могут не звать: один из ярких заклинателей молодого поколения и воспитанник бессмертной Баошань. И каждый раз, каждый вечер, когда за ними закрываются двери отведенных им комнат, Сун Лань притягивает Сяо Синченя к себе, вдыхает запах сандала и корицы от мягких волос, поочередно целует трепещущие веки, закрывая сияющие глаза, собирает дыхание с бледных губ. Сяо Синчень смеется и просит не быть таким собственником.       Но сам он собственник не меньше: горячие губы касаются плеча, безошибочно находя старый шрам. Сун Лань прикрывает глаза, чувствуя, как по телу проходит дрожь. Он никогда не привыкнет к этому ощущению: мягкие губы, легкое дыхание, влажный язык на выпуклых и неровных следах старых ран. Он сам проводит рукой по спине Сяо Синченя, вверх, до шеи, чтобы зарыться пальцами в волосы, массировать затылок и основание шеи, заставляя расслабиться. Сяо Синчень заканчивает расцеловывать шрам на боку, уходящий под воду и поднимает голову.       Сун Лань стирает капли воды с его подбородка, раскрывает большим пальцем покрасневшие губы, чувствует, как его слегка прикусывают. Он тянет Сяо Синченя на себя, медленно и неторопливо целует. Тот упирается руками в плечи Сун Ланя, садится к нему на колени. Вода плещет вокруг них, но эту бадью они специально заказали, чтобы мыться вместе, не мешая друг другу, как когда-то в реке, и места хватает, чтобы располагаться со всем удобством.       Или… немного мешая.       Сун Ланю не нужно чего-то особенного, чтобы захотеть Сяо Синченя. Он любит его каждый миг своей жизни, он желает его каждое мгновение, он дышит им, как дышат ветром после грозы. Когда-то давно эти мысли казались ему неправильными. Когда-то давно он боялся облечь свои чувства даже в слова. Когда ему казалось, что он умрет, если коснется этих губ.       Когда-то давно его тоже хотели, его тоже боялись коснуться, ему тоже боялись признаться.       Сейчас его обжигают глубоким поцелуем, острым укусом возле ключицы. Сейчас он клеймит светлую кожу бедер прикосновением пальцев, оставляет новые следы на шее и плече поверх уже побледневших. Сяо Синчень тихо стонет, гладит его живот, ведет ладонями вверх, к плечам. По его щекам и кончикам ушей расползается яркий румянец — и не только от тепла воды. Сун Лань целует эти щеки, облизывает мочки, жалеет, что нельзя отвести волосы от шеи и слегка прикусить, поцеловать между лопаток. Но… у них же вся ночь?       Он ловит горящие губы в поцелуй, ловит стон с этих губ, когда гладит под водой их члены, оба сразу. Сяо Синчень царапает его плечи, подается навстречу, теряет себя в этих прикосновениях.       Сун Лань двигает рукой немного жестко, отрывисто. Сейчас это то, что им нужно: выплеснуть оставшийся жар и азарт после охоты, разделить эти чувства на двоих. — Мне будет мало…       Сун Лань сглатывает и открывает глаза. Сяо Синчень накрывает его ладонь своей, приподнимается в воде с его колен и заводит вторую руку за спину. Стонут на этот раз они оба. — Мне помочь? — хрипло спрашивает Сун Лань, его бросает в жар от мысли, что их пальцы встретятся, проникая в это бесконечно желанное тело. Сяо Синчень жмурится и качает головой.       Тогда Сун Лань кладет вторую руку ему на спину, ведет пальцами чуть надавливая, рисует узоры, слегка дергает прилипшие мокрые пряди, ловя ответный взгляд — сияющий, невероятно яркий. Наконец Сяо Синчень снова упирается ему в плечи, медленно опускаясь, пока Сун Лань придерживает его за бедра. Первые мгновения всегда слишком яркие, слишком острые до сих пор, сколько бы ночей и дней они не занимались любовью. Сун Лань кладет ладонь напротив даньтянь Сяо Синченя, чувствуя ровное биение его силы. И чувствует ответное прикосновение на своем теле.       Они давно и долго гармонично дополняли друг друга… но это прикосновение стало своеобразным ритуалом. Каждый шаг, каким бы он ни был — вместе. Как единое целое.       Сяо Синчень начинает двигаться и все отходит на второй план. Когда-то давно, может быть тысячу лет назад, они честно пытались совместить наслаждение и практики… но сейчас само наслаждение стало практикой. По-настоящему важен был человек в объятиях Сун Ланя — отдающий себя без остатка, принимающий всю любовь и нежность, которые Сун Лань мог ему дать.       Сун Лань оглаживает напряженные бедра, снова ведет вверх по спине пальцами, задевая единственный шрам под лопаткой, касается губами середины груди. Сяо Синчень не любит, когда задевают соски… но сходит с ума, когда его тянут за волосы и гладят по спине, поэтому отвечает громкими стонами. Сун Лань обожает его голос: когда Сяо Синчень смеется, что-то рассказывает, командует на ночной охоте, ведет занятия у учеников, шепчет ему нежные слова на ухо, стонет в постели… Этим голосом звучит весь его мир. Сун Лань закрывает глаза, растворяясь в нем, в ощущениях от каждого движения ему навстречу, кусает губы, выдыхая снова и снова имя.       «Звездная пыль на рассвете».       Яркая луна.       Кто сказал, что лунный свет холоден? Сердце Сун Ланя согрето этим светом, мягкое сияние рождает пожар в крови, заставляя крепче сжимать Сяо Синченя в своих объятиях, ускорять движения, словно стремясь утонуть в этом свете. Мокрые пальцы скользят по его плечам, оставляя следы, Синчень вскрикивает в его руках.       Сун Лань прижимается щекой к его груди, чувствуя, как рядом отчаянно колотится сердце, и в последний раз выдыхает его имя. Каждый раз после секса ему хочется сгореть от того, насколько это… банально? Каждый раз он забывает себя и кончает с коротким: «А-Чень…» на губах.       Вода остывает, и по-хорошему ее следовало бы сменить, вымыться и перебраться в постель. Сяо Синчень лежит в его объятиях, прижимается щекой к груди и Сун Ланю кажется, что он держат в руках целый мир. Он снова и снова проводит рукой по гладким темным волосам, чувствуя себя невероятно счастливым. Быть рядом, любить, учить молодых заклинателей, отправляться вместе по бесконечным дорогам… Сун Лань не знает, действительно ли это его место в мире и его предназначение. Но он твердо знает одно — его место рядом с Сяо Синченем. — Ты — мой путь, — тихо шепчет он, сжимая объятия крепче. — На небеса или в преисподнюю — но ты мой путь, А-Чень…